Мартин Бусер. Искреннее слово

ИСКРЕННЕЕ СЛОВО
Мартин Бусер (1527)


Сенаторам прославленного города Страсбурга, мужам, отличающимся благоразумием, справедливостью и благочестием, Мартин Бусер [желает] благодати и мира от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа.
Поскольку вечная жизнь состоит в том, чтобы познать истинного Бога и Того, Кого Он послал как Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа, - вы воистину блаженны, ибо вам, наряду с весьма немногими другими (особенно среди тех, кто занимает высокие должности), даровано и это познание Христа. Ни в чём не сомневаясь, вы уверены, что получили власть в той должности, которую занимаете, и, будучи также убеждены, что должны дать отчёт о своём поведении, вы постановили, чтобы в вашем городе народу возвещалось лишь чистейшее слово Божие, а вы не только являли бы всем искренность жизни, сообразную ему, но и устраняли множество преткновений, возникающих как из суеверий, так и из плотских похотей и соблазняющих слабых.
Ради славы Христа, Царя всего сущего, нам дарована смелость поступать так, сколь бы грозными ни были угрозы тех, кому это ещё не открыто, и как бы ни старались они повсюду сделать ваше имя ненавистным. Но, прежде всего мужайтесь:, мужество даётся вам свидетельством Святого Духа, Который свидетельствует духу вашему, что вы - сыны Божии, наследники и сонаследники со Христом, - статус, который ничто не может отнять, ибо он покоится на усыновлении и благости Божией, уже дарованных во Христе. Вас также утешает то, что среди избранных Божиих, которые тем временем признают истинное благо, ваше поведение не просто одобрено, но служит для них утешением и примером, сколь бы сильно вы ни отличались от тех, кому Бог ещё не открыт. Наконец, вас ободряет пример Христа и всех избранных, которые терпели от мира то же самое, трудясь ради прославления славы Божией.
Вы предпочли бы страдать со Христом, чтобы однажды царствовать с Ним, нежели кратковременно наслаждаться положением в мире лишь для того, чтобы потом вечно пребывать в муках. Лучше быть одобренными немногими избранными, разделяющими разум Христов, и тем самым быть одобренными Богом, чем увлекаться похвалами нечестивых и стать мерзостью для Бога, - ибо всё, что превозносится в нынешнем веке, есть мерзость пред Ним. Слава доброй совести и благоволения Божия к вам, засвидетельствованного верным свидетельством Духа, дороже для вас, чем вся слава и счастье мира вместе взятые, - а они более мимолётны, чем цветок травы. Посему, сколь бы малочисленны вы ни были, сколь бы ни проклинали вас те, кем восхищается мир, и каковы бы ни были опасности, смело продолжайте трудиться, чтобы принести славу Творца вашего в ваш город. Согласно Его слову, насколько это в вашей власти, исправляйте и преобразуйте всё; смело устраняйте любые оставшиеся препятствия, дабы мир видел, что вы всеми силами стремитесь к тому, чтобы Господь царствовал среди вас, - будучи уверены, как поётся в Псалме, что город, в котором обитает Он Сам, никогда не поколеблется.
Поскольку все благочестивые люди должны поддерживать ваши святые и спасительные усилия, насколько они способны, особенно это надлежит нам, которых Он благоволил сделать домостроителями Своих тайн, хотя мы - грешники и несведущи в Божественной мудрости. Поскольку каждый гражданин и служитель вашего сообщества содействовал этому делу по мере своих сил, мы с Вольфгангом Капито сочли полезным, читая публичные лекции по некоторым священным книгам, разжечь - если не значительно продвинуть - ревность братьев. Капито взялся изъяснять несколько книг Ветхого Завета и уже закончил Аввакума и Малахию, а недавно - Осию; ныне он занят Книгой Бытия. Его опубликованные лекции по Аввакуму ясно показывают любому, способному судить, что он взялся за эту задачу не напрасно, - слава Господу, что пророк был им истолкован столь хорошо, что было бы великой пользой, если бы все остальные книги были рассмотрены с той же верой и усердием.
Мне братья поручили изъяснение книг Нового Завета. Первой среди них является история речений и деяний Господа нашего Иисуса Христа, изложенная Матфеем, которая - как и подобает - ежедневно предлагается на собраниях Церкви из за её ярчайших и памятных наставлений о вере и любви и из за живого образа Христа, повсюду сияющего в ней. Когда я приступил к её последовательному изъяснению, слово за словом, пришлось одновременно рассматривать истории Марка и Луки, поскольку они содержат почти тот же материал и изложены почти в том же стиле. Однако Матфей написал всё более полно и в более чётком порядке, поэтому я взялся главным образом изъяснять его Евангелие, привлекая параллельные места из Марка и Луки в надлежащих местах.
Во время лекций, по настоянию братьев, я продиктовал некоторые заметки - хотя и весьма неохотно, поскольку Господь уже даровал Писаниям такой свет, что для книг Нового Завета не должно требоваться ничего сверх того, чтобы их просто читали вслух. Но я узнал - как от других, так и из собственного опыта, - что немало тех, кто тем не менее проповедует в церквях, так и не освоили даже последовательность событий в Евангелиях, сдерживаемые отчасти человеческими преданиями, всё ещё занимающими их умы, отчасти - незнанием языков. Ради них я позволил убедить себя записать то, что продиктовал, и изложить в этом труде слово за словом всю историю Матфея вместе с соответствующими местами из Марка и Луки, - стремясь прежде всего дать каждому подлинное понимание и тем самым более твёрдо представить перед их глазами искренний образ Христа.
Сохранилось много прекрасных сочинений древних авторов об этих историях; но поскольку все они, за исключением одного лишь Златоуста, слишком свободно предавались тому, что называют аллегориями и мистическими толкованиями, и поскольку многое в тексте Евангелия позднее было искажено теми, кто пришёл после, - от чьих ложных толкований нужно защищать священные тайны Христа, - я не думаю, что ошибаюсь, полагая, что этот мой труд, даже после сочинений Отцов, будет прочитан многими с пользой. Среди более поздних авторов нет ничего более точного и полного по евангельским историям, чем «Парафразы» Эразма. Однако тем, кто ещё недостаточно искушён в смысле Писания, на кого всё ещё давит густая тьма невежества минувшего века, многое в его труде представляется нуждающимся в несколько более полном раскрытии, чем позволяет парафраз. Есть также некоторые места, где, хотя всё изложено с замечательной простотой и мастерством, мне кажется, что я пошёл иным путём - и не без оснований. Пусть духовные читатели судят об этом сами; человек столь несравненного учёного знания, чья откровенность не уступала или даже превосходила ту, что подобает другим, не менее учёным, не оскорбился бы этим.
Другие также опубликовали весьма учёные и благочестивые примечания к этим трём евангелистам, но эти примечания во многих, хотя и не во всех местах, изложены довольно свободно, и главное, на что в них обращено внимание, - это фиксация богословских общих мест. Более простые читатели, читая их, правильно усваивали эти общие места и не без пользы преподавали их; но как только они доходили до вопросов, по которым не было примечаний, не сумев правильно проследить ни нить повествования, ни слова Христа, они придумывали многое, что было абсурдно и недостойно Евангелия. Точно так же те, кто изъяснял лишь отрывки, иногда довольно неуклюже отобранные из Евангелий и Посланий для использования на мессе, действительно сильно помогли церквям в отношении этих конкретных чтений и общих мест; однако немало из них, ограничившись этими выдержками, полностью пренебрегают остальным из того, что написали евангелисты, и потому не только никогда не учатся плавать без снаряда, то есть самостоятельно исследовать Священные Писания, призывая Духа Христова, но из за этой робости духа, или, лучше сказать, лени, оставляют народ Христов в значительной степени невежественным во многом, что принадлежит Христу.
Я действительно желал бы, чтобы обычай предлагать христианскому народу лишь отрывки был упразднён и чтобы людям проповедовали всю евангельскую историю в последовательности. Ибо всё в ней прекрасно и памятно и несёт для истинно благочестивых удивительную силу - просто потому, что это слова и деяния нашего Спасителя Иисуса Христа. С каким рвением люди стекаются, чтобы увидеть землю, которой некогда касалась Его плоть, или одежды, которые, по народному поверью, принадлежали Ему! Насколько же усерднее, следовательно, со здравым рассуждением, должны они стремиться узнать, что Он действительно сделал и сказал ради нашего спасения!
Итак, моей главной целью было, чтобы посредством этого комментария я мог помочь менее образованным братьям - которых вы уже можете найти немало и среди французов, и среди итальянцев, поскольку Христос, Господь наш, вновь начинает открываться и этим народам, - чтобы они могли раз и навсегда исследовать каждое речение и деяние Христа, удерживать их в надлежащей последовательности, насколько это возможно, и понимать в их истинном смысле; чтобы они не искажали их устаревшими баснями или неуклюжим прочтением слова Божия и не лишали их силы легкомысленными аллегориями, но, понимая всё искренне, как оно было написано Духом Божиим, представляли бы это перед всеми церквями для твёрдого созидания веры и любви.
Ибо чтобы постепенно отвратить людей от Писания, сатана напустил такой туман на язык Писаний, что очень немногие места, содержащие суть учения Христова, были поняты чисто и правильно. Рассмотрим даже сами термины - названия главных вещей, оставленные нам в их истинном значении: вера, любовь, грех, закон, благодать, Христос-Посредник, удовлетворение, добрые дела, молитва, пост, милостыня, епископы, служители, Церковь, брак, ключи Царства Небесного, - зачем пытаться перечислить их все? Каждое весомое слово в Писании враг истины уже исказил, уведя его от того смысла, в котором использовал его Святой Дух. К этому добавилось ещё одно зло - эти безвкусные псевдоаллегории, с помощью которых люди со сравнительно бойким и хитрым умом играли с любым отрывком и тем более услаждали слух, чем более пустяковыми были измышления, которые они изрекали вместо живого и самого достоверного слова Божия.
Церковь заразилась этой болезнью уже среди своих древнейших подвижников, которых, как записывает Евсевий в своей «Церковной истории», многие прославляют. Но ясно, что этот изъян возник не только из этого источника и проявился даже уже в самом апостольском веке. Я изумляюсь, что некоторые более поздние писатели, при столь великом свете Писания и столь великом изобилии самых надёжных глоголов Божественного слова позволяют себе играть с неопределёнными и чудовищными аллегориями вместо того, чтобы учить истине, - особенно поскольку они прекрасно знают, какой вред это нанесло вере. Они, конечно, не смогут утверждать, что Павел является автором их практики: хотя он и подтверждает, что сказанное о двух сыновьях Авраама было сказано аллегорически, в Послании к Галатам, всё же никто не может не видеть, что он следовал надёжной истории Писания и учил, исходя из прецедентов  Господа, согласно определённым словам Самого Бога, о том, кто является истинными израильтянами.
Ибо кто не вспомнит, что к избранию и обетованию Божию относится то, что кто либо поистине должен считаться сыном Авраама, когда он читает, что Бог простым речением отверг одного сына Авраама и сделал другого главой святой семьи? Так Павел соответственно делает из двух сыновей два завета, то есть народы двух заветов: тех, кто являются потомками Авраама по плоти, но, следуя Закону без Духа Христова, остаются рабами, отчуждёнными от благословения Авраама; и тех, кто, наделённые духом и верой Авраама, живут в свободе закона и потому являются истинными сыновьями Авраама. Таким образом, следуя его слову через собственные дела и суды Господа, мы извлекаем совет Его благодати по отношению к нам и следуем примеру Павла.
Но какое авторитетное основание мы можем привести, когда толкуем шесть водоносов в Кане Галилейской как книги Закона, воду - как понимание Закона, а вино - как Евангелие; или пять хлебов - как пять книг Моисея или пять чувств; двух рыб - как Евангелия и послания Павла; или примеры отцов Ветхого и Нового Заветов; или, наконец, двух ослов - как народы язычников и иудеев, - и толкуем прочие вещи таким же образом? Какая достоверность есть в чём либо из этого - каким словом Божиим доказано, что это должно толковаться именно так?
Однако в церквях не должно произноситься ничего, кроме надёжных слов Божиих, на которые ум может полагаться без всякого сомнения. Кто теперь может с уверенностью полагаться на комментарии такого рода, которые кто угодно мог бы с таким же успехом изобрести для Вергилия, Гомера или других поэтов, как и для священных писателей? Действительно, были такие, кто «морализовал», как они это называют, «Метаморфозы» Овидия и «Дистихи» Катона, то есть заражал их аллегориями того же рода. Что должен думать более проницательный человек, когда слышит, как кто то подобным образом легкомысленно обращается с чем угодно, выдумывая всё, что ему угодно, в священной обстановке, претендуя при этом на преподавание учения Христова? Не придёт ли он к подозрению во всём нашем учении и не скажет ли - слишком правдиво, увы, - о Божественных писаниях, если посмотрит на добрую веру тех, кто с ними обращается, то, что обычно ходит в виде пословицы: что Священное Писание - это дышло, которое можно повернуть в любую форму? Я называю эти аллегории чудовищными, потому что они выдают невежество не только в отношении священного текста, но и в отношении всего, что здравомыслящий и порядочный человек мог бы разумно сказать.
Аллегория - которую использует всякая человеческая речь, в том числе речь компетентных писателей, - по праву называется «инверсией»: способностью говорить одно словами, а подразумевать другое по смыслу. Так, когда Христос сказал: «Берегитесь закваски фарисейской», Он говорил о закваске, но подразумевал под ней ложное учение. Точно так же изречение: «Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его» говорит об глазе, но подразумевает всё дорогое и полезное, что тем не менее должно быть отвергнуто, если оно препятствует истине, спасающей нас. Но чтобы смысл смещался так дико, как того требуют причудливые аллегористы, - это явно чудовищный способ речи, пригодный лишь для разговоров самозванцев. Поэтому, когда евангелисты писали, что пять тысяч человек были накормлены пятью хлебами, они хотели, чтобы это понималось ни в каком ином смысле, кроме того, который выражают слова, желая тем самым провозгласить силу Господа, Который не допускает недостатка ни в чём для тех, кто следует за Ним, и Который в пустыне, в самой глубине нужды, может насытить сколько угодно людей из самых скудных запасов.
Если бы только этот простой смысл мог быть достаточно твёрдо запечатлён в Церкви, чтобы каждый мог чувствовать себя свободным следовать за Христом в уверенности, что благодаря благости Христовой ни в одном добром деле для него никогда не будет недостатка, - не созидалась бы Церковь одним этим? Если вы также желаете говорить о книгах Моисея или о пяти чувствах, вы можете это делать - даже несмотря на то, что пять хлебов были лишь ячменными хлебами, или чем либо ещё, чему Писание фактически не учит, - при условии, что вы оставляете каждой вещи её собственное надлежащее имя и применяете к ней лишь по способу сравнения то, чему учат Божественные Писания в других местах. Ибо недостаточно использовать эти чудовищные аллегории лишь ради украшения; всё, что украшает, должно также быть истинным и достоверным. Если вы учите овец Христовых, вы должны предлагать им только то, что питает их умы, - а это только истина, и притом истина Божия, а не ваши измышления.
Это хорошо понимал благочестивый и весьма учёный Джон Колет, англичанин, - справедливо и неоднократно с любовью прославляемый Эразмом из Роттердама, - как свидетельствует его письмо к Эразму. Эти аллегорические пустяки, которым, как я желал бы, вообще не было бы места в церквях, я нигде не использовал. Ибо Дух не излагает в Своих Писаниях ничего неопределённого или пустого; Он учит с совершеннейшей разумностью, и поэтому, что бы Он ни говорил, Он говорит с одним единственным смыслом. Однако Он свободно использует фигуры речи, как это бывает в любой речи, - поэтому метафоры, аллегории, метонимии и другие фигуры очень часто встречаются в Писании. Оно также содержит очень много притч, образов и других приёмов, делающих речь приятной и убедительной. И подобно тому, как Господь говорил не великим софистам, а простым людям, так Он говорил всё с предельной ясностью, - однако, как обычно бывает в повседневной речи, полной таких фигур. Если человек просто знает язык и не лишён Духа Божия, он не найдёт в Божественных Писаниях ничего неясного или запутанного.
Чтобы язык и смысл слов Самого Христа в этих трёх Евангелиях могли быть по настоящему поняты, я отложил в сторону - как я отложил и эти псевдоаллегории - всё, что не мог признать исходящим из разума Христова, и соответственно написал и опубликовал этот комментарий. Пусть христианские читатели сами судят, достиг ли я того, к чему стремился. Я не хочу, чтобы моё собственное мнение предвзято влияло на кого либо; каждый человек должен придерживаться своих убеждений, так же как каждый должен сам распознавать, что действительно является словом Божиим, - и я также не позволю никому предвзято судить обо мне. Мы все люди, какими бы великими ни были, - даже великие люди прежде показывали свою смертность через великие падения, и было бы странно, если бы этого не случалось и сегодня. Некоторые позволяют себе не соглашаться с Иеронимом, Августином и другими святейшими и учёнейшими Отцами, - и правильно, если они делают это, следуя слову Божию, ибо мы принадлежим Богу, а не людям, - пусть они точно так же позволят и мне не соглашаться с ними, если только сами они каким то образом не перестали быть людьми. Отвратительно высокомерие тех, кто пренебрегает даже чтением сочинений более поздних людей, претендующих на передачу слова Божия, не говоря уже о сочинениях Отцов; но столь же достойно сожаления слепое доверие тех, кто читает всё, написанное простым человеком, как если бы это было самим словом Божиим. Правилом среди святых было то, что, пока один или двое пророчествуют, остальные взвешивают сказанное; это правило мы предоставляем другим, пусть и они предоставят его нам. И потому тем, кто ищет волю Господа и потому исследует всё, будет дарована от Него способность твёрдо держаться того, что воистину благо.
Руководствуясь этим правилом, я предлагаю церквям то, что, как я верю, получил от Господа, доверяя тому, что это принадлежит Ему, а не мне. Если кто либо заметит, что я предложил нечто лишь человеческое, пусть отвергнет это - но лишь после того, как тщательно соизмерит с аналогией веры и действительно убедится, что это лишь человеческое. Легко оскорбиться чем либо в тот самый миг, когда это кажется неприятным, даже если на самом деле это может быть самим словом Божиим. Но там, где я, по видимости, искренне передал слово Божие, да будет воздана благодарность Тому, Кто его дал.
Я действительно затронул здесь многие общие места, но следовал простому смыслу Писания и ни в коем случае не опирался на какой либо смертный авторитет; пусть Церковь рассудит, когда тщательно взвесит то, что я написал. Я стремился, насколько был способен, к искренности как в выражении, так и в смысле; пусть никто не обижается на это - лучше говорить правдиво, нежели льстить.
Таковы плоды моих трудов этой зимой, в поздние ночные часы, - написанных поспешно, поскольку иные обязанности Церкви того требовали, и в грубом стиле, какой позволял мой собственный недостаток красноречия, - которые я желал посвятить вашему имени, о премудрые сенаторы. Не ради того, чтобы этому труду достались власть, великолепие или долгая слава, - да будет проклято всё, что не есть чистое слово Божие, - но дабы мир увидел, чему мы учим в вашем городе по вашему повелению и с вашего благоволения, и увидел, насколько это далеко от нечестия, в котором нас ложно обвиняют дети нынешнего века.
Вы поручили нам - и мы взяли на себя обязательство - не учить ничему, кроме того, что мы можем истинно доказать на основании надёжного Писания Божия. Мы стремимся делать это по мере наших сил, готовые заплатить своими жизнями, если кто либо докажет, что мы - лжепророки, проповедующие нечестие. Итак, вам, а через вас - всем, мы представляем на суд наш труд. Если кто сможет показать, что в нём есть что либо нечестивое или умаляющее славу Христа, направьте ваше порицание сперва на меня, а затем на тех, кто учит вместе со мной тем же самым, - ибо все мы, исполняющие здесь служение проповеди Евангелия, учим одному и тому же.
О, если бы тем временем этим учениям оказывали твёрдое доверие, пока наши противники не смогут доказать их нечестивость, - как счастливо и благочестиво тогда обстояли бы наши дела! Да преумножит Господь Духа Своего в вас, дабы вы могли успешнее всего продвигать Его славу как среди своего народа, так и среди других.
Страсбург, календы апреля [1 апреля] 1527 года.

Перевод (С) Inquisitor Eisenhorn