Близ деревни Первухино

После проливных дождей утро наступило ясное, туманное, солнечное, тёплое, весёлое.
На поблекших травах близ деревни Первухино горела, переливалась роса, как огранённые алмазы. вся залитая солнцем опушка лучилась под золотыми лучами.
Речка Пекша слегка дымилась туманом, и за её густыми береговыми ивняками жили какие - то доселе неведомые, таинственные, загадочные звуки: что - то в русле булькало, скрипело, посвистывало, плескалось.
Иду по тропинке, тропинка ведёт к береговому откосу речки Пекши, то хитро изгибается, то расправляется, то лежащую поперёк корягу, то кудрявый дубок. Спускаюсь к берегу, тут прохладно, сыро, сумеречно, таинственно и загадочно.
Здесь вода в омутах была необычно - спокойная, но на мелких перекатах шумела, пенилась.
Заглянул в русло, а там юркими челноками носятся, снуют подросшие утята, туда - сюда. Неожиданно от островка куги выметнулась пятнистая щука и атаковала мелкую рыбёшку.
На синевой отдающем омуте обозначились утки, то расплывающиеся широко, то собирающиеся в кучки. Утки крякал постоянно, слышался свист и шелест крыльев.
Вдруг в солнечном небосводе тонко и пронзительно прокурлыкал летящий журавль. Мне послышалось, показалось в этом крике что - то близкое, родное, знакомое с раннего детства, совсем исчезнувшее из архива памяти.
В ближнем к правому берегу ельнике пересвистывались клесты. Возле лосиной тропы нашёл первый боровик: большой, могучий, крепкий, без единой червоточинки, с тяжёлой тёмно - коричневой шляпкой и крепкой ножкой.
Из кустов разросшейся по левому берегу начали раздаваться щёлканье длиннохвостых синиц. Тихую - тихую песенку спела овсянка. В середине сосняка раздавались гулкие удары дятла, словно морзянка.
На береговых тропинках просыпаны, рассыпаны вразброс жёлтые, золотые листья берёз, как золотые монеты. 
Иду дальше с корзиной за плечами, гляжу, любуюсь рябиновыми кострами разбросанными по лесной опушке. 
Лесная тишина глушила все шелесты, шорохи, звуки, не было слышно птичьего пенья.