Хемингуэй
Они дружили довольно долго, если не считать сорок лет коротким мигом жизни. Подруги были вдовами. Только с разным "стажем". Высокая широкоплечая Тася маялась одиночеством ровно половину "стажа" дружбы с Тосей. Двадцать лет! За это время можно родить и поставить на ноги ещё не одно дитя - Тася имела тридцатилетнего сына. Но как сложилось, так сложилось.
Тося - вдова "молодая". Вдовеет два года. Несмотря что старше Таси почти на целый десяток, Тося старше не выглядит. "Маленькая собачка до старости щенок!" У Тоси всё маленькое: ручки, ножки и лишь голова крупная, словно с другого человека. Головные уборы Тося носит большого размера. И в этом единственное внешнее сходство с подругой Тасей.
Считается, большая голова - наличие ума! И впрямь, подруги вовсе не дуры. Однако вздумали подурачиться на старости лет!
С мужчиной по телефону познакомилась Тася. Случайно. Банальная ошибка номером. Повторная ошибка. Завязался разговор. Предложение встретиться. Одинокая Тася размышляла в глобальном разрезе, будто мужчина сразу предложил совместную жизнь. "Зачем? Зачем мне чужой пожилой дядька?! Со своими привычками, болячками, детьми и внуками? Надо к нему привыкать, заботиться, уважать... Мало у меня своих забот и болячек?!"
И тут Тася вспомнила про Тосю. "Хорошо подруге: сохранилась! На седьмом десятке вбегает на четвертый этаж без всякой одышки! Вот что значит: бездетная! Детишки не рвут нервишки!" Но тут же поймала себя на мысли: "Нет-нет, я счастливая! Мне было дано испытать материнство! А бедная Тося..."
Тася решила познакомить с мужчиной Тосю. И вот теперь подруги стояли на автобусной остановке напротив кафе "Огонек", на огонёк (тут уж необходимая тавтология!) которого и должен был заглянуть незнакомец. В планах - посидеть в кафе, поесть пельменей, попить чайку, в общем, пообщаться. На улице хозяйничал тридцатиградусный мороз. Одетая в пуховик бордового цвета с воротником из чернобурки и такого же меха шапку, статная Тася смотрелась кустодиевской купчихой. Только в одетом виде. Пышный чернобурковый воротник на большой её груди мешал при передвижении, особенно при спусках-подъемах по ступеням и Тасе приходилось приминать его сильной рукой. Высокая шапка-боярка делала Тасю похожей на ещё одну живописную героиню - суриковскую "Боярыню Морозову". Только без накинутого на шапку платка и не в санях-розвальнях, а перебирающую сейчас коченеющими ногами на стылой городской остановке.
Недостающая до плеча Тасе, Тося красовалась в коричневой шубке из норковых клиньев и такого же цвета норковой широкополой шляпе. Тася поняла, что подруга не обращает никакого внимания на её замечание: ведь, сколько раз говорилось, что такого фасона головные уборы никак ей не подходят! Получатся, грибок-боровичок! Ну да ладно.
Тася и Тося один за другим провожали заиндевевшие автобусы, оставляющие за собой морозные облака газа и зорко следили-наблюдали за обстановкой у кафе. Там ничего не менялось и никого не стояло. В такой холод народ сидел по квартирам. Ожидание приобретало критические формы: ноги в модных сапожках теряли чувствительность, но не придешь ведь на свидание в валенках! Щёки, нос пронзали острые иголки и Тася с Тосей, прикрывая лицо, дышали в варежки. И тут возник наблюдаемый "объект".
Чуть выше среднего роста мужчина держал в руке газету - не меняемый стандартный знак. "Как раз для Тоси!" - подумала Тася с некоторым разочарованием и ... удивлением. Выходит, она, всё ж, и сама имела какие-то виды на незнакомца, предпочитая вообще-то высокий рост!
С молодой прытью замёрзшие подруги перебежали дорогу и подошли к мужчине.
- Девочки! Тысячу извинений! Скорее-скорее пойдёмте! Я вижу, как вы застыли да я и сам как Дед Мороз! - красивая, под Хемингуэя, борода говоруна-весельчака серебрилась Инеями - есть же у Евтушенко "белые снЕги..." - инеем старческой седины и инеем январского студеного дня. Два в одном! Из-под черной вязаной шапочки - "петушка" на подруг - то на одну, вверх, то на другую, вниз - метался ясный кареокий взгляд. "Надо же, под семьдесят, а глаза молодущие!" - удивилась Тася.
Вся тройка зашла в кафе. Тепло помещения соединилось с принесённым извне холодом, и эта диффузия встряхнула, пронзила Тасю и Тосю ознобом. Раздеваться не хотелось. Всё ж, повесили одежду на стоящую у входа раскоряку-вешалку. Уселись за столик, заказав пельмени и чай. В глубине души Тася надеялась, что Борис, так назвался мужчина, оказавшийся схожий с великим Хемингуэем не только бородой, но и толстой вязки свитером, не мог прийти с пустыми руками. Она ждала, что вот сейчас он нырнет к себе под одежду и, как фокусник, достанет живой цветок. Цветущая роза в такие морозы! Да-а, совсем неожиданно Тасю потянуло на романтику. Что такое? Откуда веяние? Мелькнуло объяснение: схожесть Бориса с Хемингуэем может перенаправить его от Тоси к ней, Тасе. Тем более, Тося никак не выражала своей заинтересованности. Трудно произносимое слово "Хемингуэй" ей наверняка было непонятно и неизвестно.
Для пущей убедительности в "перехвате" колоритного вида мужчины Тася решила протестировать его на совпадение интересов.
- А вам нравится "Отель "Калифорния"? - спросила она Бориса-Хемингуэя. - Американская рок-группа "ИГЛС" - дала подсказку. Хемингуэй, обжигаясь, поглощал горячие пельмени. Не отрывась от тарелки, он отрицательно помотал головой и Тасе стало ясно, что товарищ ничего не понял, потому как ничего не знал и даже не слышал. Прожевавшись, Хемингуэй, всё ж, ответил: - Я люблю "Авторадио".
И сразу успокоил Тасю, избавил от каких-то непонятных совестливых укоров. "Прекрасно! Точно не моё! Тосин контингент! Она тоже кроме "Радиодачи" ничего не слушает!"
Тасе явственно представилось, как десять лет назад в этом же самом "Огоньке" вытанцовывала она со старым другом Владимиром. Под "Отель "Калифорнию". Особенно сходила с ума от концовки композиции, где виртуозно-ритмично звучало соло гитары. В музыкальных интересах Тася с Владимиром совпадали, в обычных житейских - никак! Владимира женщины любили. Он, как говорится, был нарасхват. Захватали! Считается, "ходят по рукам" женщины. По мужским рукам. Владимир "пошел" по женским.
Тася глядела на Бориса и видела его изнутри, насквозь. Ей не нужно было быть психоаналитиком, коих развелось сейчас тьма-тьмущая, большей частью своею жуликов и мошенников. Тася могла им дать миллион очков вперед! Она прожила тяжелую жизнь. Показательную. Тут тебе и примеры, и причины, и следствия. А, главное, выводы! К концу жизни человек делает выводы. На основе этих жизненных выводов Тася в человеке многое видела и понимала. И тем не менее, надеялась на какое-то чудо, перемену в своей судьбе - фортуну! Но чуда не случалось. Колесо фортуны тормозило, а то и вовсе клинило. Вот и в отношении Бориса-Хемингуэя вывела: "ХодОк!" Правильность её мыслей симпатичный мужчина подтвердил сам. Расправившись с пельменями, запив чайком, Хемингуэй вытер салфеткой вспотевшее лицо, губы. Встал.
- Девочки! Вы славные! Берегите мужчин - нас так мало!
Повернулся и пошел к вешалке. Захлопнулась дверь, впустив белый воздушный сгусток, последнее напоминание о Борисе-Хемингуэе. Некоторое время "девочки" сидели молча, опешив от неожиданного финала. Остывали пельмени и чай.
- Нет, ты видела такого наглеца?! Вершина нахальства! - подала голос почти всё время молчавшая Тося. - Нажрался, обогрелся!
На Тасю напал смех. Гомерический. Она хохотала, не могла остановиться. Глядя на неё, рассмеялась и Тася. Смех Таси и Тоси был одинаков: высок, звонок, смел и откровенен. На них оглянулись несколько посетителей, скрывающихся в кафе от холода. Подошел встревоженный официант. Наверняка, он тоже принадлежал к разряду психоаналитиков, поскольку в громком смехе почувствовал не только смех. Тася и Тося в один миг перестали смеяться. Разом выдохнули: "Водки!"
--
Отправлено из мобильного приложения Яндекс Почты
-------- Конец пересылаемого сообщения --------
--
Отправлено из мобильного приложения Яндекс Почты
Свидетельство о публикации №226082801469