Сказка, как Перфил-охотник в медведя превратился

      В одном царстве-государстве, на Руси Лесной, посреди лесов дремучих, на большой поляне село Красное стоит, в нём живёт Перфил-охотник с женой Авдотьей и охотничьем псом Борзым. Все сельчане считают его охотником даровитым, знающим слово заветное-охотничье. Как пойдет на охоту, столько дичи добудет, что не только себе запас сделает, но и всем соседям избытки раздаст.

      Но больше всего Перфил любил зимнюю охоту на белку и соболя. Большой она приносила ему прибыток. После зимы всю пушнину охотник продавал купцу Тимофею Ивановичу. А тот платил золотыми и серебряными деньгами, не скупясь, знал качество мягкой рухляди, добытой Перфилом.

      И вот октябрь кончился. Осень листопадная прошла, подступили холода. Снег сильный шёл несколько дней, и стал Перфил собираться на охоту. Ружье свое опять проверил, пороховых припасов с пулями собрал достаточно. Собранные припасы уложил в санки легкие. И как снег перестал — Перфил с женой простился, на Красный угол перекрестился, из дома вышел. Лыжи с камусом — на ноги, малахай из куны — на голову, постромки с санками — на себя, свистнул Борзому — и в лес, к зимовью.

      Через пять часов пришел Перфил к своему зимовью. Свое зимовье дальше всех других поставил, не любил он охотничьих компаний. По осени несколько раз приходил, припасы приносил, дров на всю зиму нарубил, крышу проверил. Теперь он дверь откопал от снега, печку затопил, снял тулуп и с Борзым, своим верным псом, на пороге сели, стали лес слушать.

      Тишина вокруг. Иногда только ветка хрустнет под тяжестью снега. И опять тихо. Солнце закатилось. Синяя темнота быстро меж деревьев возникла, затопила всё вокруг.

      Перфил сам поел и пса накормил. Потом зашел внутрь, дверь закрыл. Борзый около двери лег, ему там прохладно в своей пушистой шкуре. Борзый — собака знатная, лайка-медвежатник, ему, после перехода в первый день, разрешается внутри отдохнуть. Наш охотник под медвежью шкуру забрался и заснул до утра.

      А утром неожиданно метель закрутилась — против всех погодных примет. И крутила, аж три дня. Перфил такую судьбу пережидал спокойно, ружье чистил, патроны снаряжал, тулуп починил. Нанесла метель снега в лесу по пояс.

      На четвёртый день, как метель унялась, Перфил вышел на охоту. Встал на лыжи, свистнул Борзому и пошёл по лесу. Снег — глубокий, но под лыжами не проваливается, наст держит. Идёт Перфил, в каждую ветку вглядывается, каждый след читает. Борзый рядом бежит, носом землю щупает. А лес — стоит, притих, даже дятел не стучит.

— Тишина-то какая, — думает Перфил. — Будто лес меня слушает.

      Ходил он долго, до самого обеда. Уже и солнце к полудню поднялось, и ветки засверкали инеем. Вдруг Борзый остановился, уши навострил, носом повёл. Перфил подошёл, видит — перед ним соболь.

      Соболь на задних лапах сидит, на Перфила смотрит. Шкурка у него — чудная: спина чёрная, с серебряными волосками, а сам тёмно-коричневый, с золотыми прожилками. Глаза — как две капли смолы, умные по человечьи. Сидит и не убегает.

— Ну, — шепчет Перфил, — в жизни такого соболя не видал, ни от одного охотника не слыхал. Сказочный зверь и шкурка — на вес золота.

      Поднял ружьё, прицелился. Соболь не шевелится. Перфил выстрелил. Соболь упал. Подошёл к нему охотник, быстро снял шкурку — она и вправду оказалась невиданной красоты. Положил в мешок, довольный пошёл дальше. А Борзый, вместо радости, заскулил, хвост поджал.

      Ещё с десяток белок настрелял Перфил, да всё думал о том соболе — не шкурка, а загляденье.

      К вечеру вернулся Перфил в зимовье. Зашёл внутрь, снял ружьё, затопил печку, вынул шкурки, разложил в тепле для просушки. Потом стал ужин готовить. Борзый в снег у двери лёг, но не спит, уши навострил, будто ждёт чего, тихо иногда поскуливает. Перфил вышел его покормить — тот еду не берет. Только охотник начал сам ужинать, как вдруг дверь распахнулась.

      На пороге стояла девушка. Росту высокого, лицом красива и бела, глаза — как лёд голубой, волосы в косах длинных, белых, до пят. На голове корона ледяная, инеем покрытая, на плечах шуба из снега пушистого, в руках посох ледяной. И светится вся холодным светом.
— Я, Зимослава, — сказала она громким голосом. — Дочь Царя Мороза Трескуна. Ты убил моего ручного соболя. Ты снял шкурку, а он мне другом был. За это придётся тебя наказать.

      Перфил с перепугу выронил ложку, хотел что-то сказать, но не успел.
— Превращу я тебя в медведя, — сказала Зимослава, — будешь гостей моего отца потешать. Узнаешь, каково в звериной шкуре быть. А твоего верного пса заморожу до весны. Пусть здесь полежит.

      Взмахнула она посохом — и обернулся Перфил косолапым медведем. Шкура — тёплая, мохнатая; когти — острые и кривые. Стоит на четырех лапах, понять не может, что случилось. Борзый на него зарычал, а Зимослава посохом пса коснулась — тот и окаменел, в ледышку превратился, прямо у двери.

— А теперь пойдём, — сказала Зимослава. — Будем гостей развлекать.

      Очутился Перфил-медведь в палатах ледяных. Стены изо снега синего, вечернего, пол изо льда прозрачного, потолок из цветного льда, на манер витражей городских. Светят там свечи морозные, а в центре — стол огромный, весь в жемчугах. За столом сидят: Царь Мороз Трескун — с бородой до пояса, в золотой короне; Царица Метелица — с лицом, как вьюга, с глазами, ледяными, суровыми; дочь их, Зимослава — в шубе белой, снежной; да гости: Месяц Зимний — бледный, в облачном кафтане; Стужа Сибирская — в шубе из воя на луну волчьего; да Ветер Северный — седой, свистящий, в плаще из туч темных.

      Царь Мороз Трескун хлопнул в ладоши:
— Ну, медведь, пляши! Потешай нас!

      Перфил встал, против воли своей, на задние лапы и пошёл плясать, когтями перебирая. Гости бросают ему куски: кто мясо, кто рыбы хвост, кто леденец. Он ловит, ест, а сам глядит на Зимославу, сердце огнём полыхает.

— Хорош медведь, — говорит Царица Метелица, — только грустный и задумчивый. Надо его развеселить. А Перфил пляшет, а сам думает: «Где я, что я, как домой вернуться?»

      Так и плясал Перфил-медведь в ледяном дворце до самой весны. Дни тянулись, как морозные узоры на окне — длинные, тоскливые и одинаковые. Он ходил на задних лапах, кувыркался, ловил угощенье, а ночью, когда гости расходились, сидел в углу и вспоминал свой дом, Авдотью, Борзого, ждал — никак не мог весны дождаться.

       Иногда Царь Мороз Трескун подходил к нему и говорил:
— Что, косолапый, тоскуешь? Будешь знать, как моего соболя убивать!

       А Перфил молчал, но в душе уже давно понял: зверя беззащитного убивать — это тебе не с врагом воевать. И что он, Перфил, не один таков — много охотников по лесу ходят, много зверья стреляют, а кто боль и ужас смерти этих зверей видит? Кто слёзы их матерей слышит? И стыдно ему стало.

       Пришла весна. Сугробы просели, снег начал таять, ручьи побежали, март месяц наступил. В одну из ночей, когда на небе звёзды таяли, исчезли и ледяные стены дворца, а Перфил очнулся в своём зимовье. Сидит на медвежьей шкуре, в руках — ложка, в печке — огонь. Рядом — пес Борзый. Живой, тёплый, хвостом виляет.

— Борзый, — шепнул Перфил, — прости меня, что я брал зверя без разума и счёта. Прости, что соболя не пожалел.

        Собрались они, поели, Перфил лыжи надел и пошли домой. Дорога была длинная, но у Перфила на душе легче стало.

        Вернулся Перфил в свое село. Жена Авдотья обрадовалась, обняла, накормила, спать уложила. А наутро пошёл он по сельчанам, собрал всех охотников и сказал:
— Братцы, не убивайте зря зверья. У них свои семьи, свои заботы. Если уж брать — то только для нужды, а не ради прибытка. Стыдно мне стало, когда я в медведя волшебством превратился. Понял я, что зверь — не товар. Он — живой.

        Сельчане задумались, притихли. Старый дед Еремей сказал:
— Перфил, ты прав. Раньше и мы, старики, не стреляли просто так. А вы, молодые, забыли.

        С тех пор Перфил ходит на охоту, но берёт ровно столько, сколько семье надо. А соболя больше не убивает. Встретит его — снимет шапку, поклонится: «Прости, брат мой меньшой».

        Вот и сказке конец. Кто дослушал — тот молодец. И помни, молодец, не бери у природы лишнего. И не убивай ради того, чтобы на стенку повесить. Потому что у каждого зверя есть друг — и, может быть, тот друг сильнее тебя будет.

Примечания:
(1) — камус - это натуральная шкура с голени диких животных (оленей, лосей), которую северные народы и охотники прикрепляли к деревянным лыжам, чтобы они не проскальзывали назад.
(2) — куна, старинное название меха куницы.