Осень Ойкумены. Глава 11 продолжение 4

- Разделиться на два борта! – скомандовал я, стараясь чтобы голос мой звучал уверенно.
Поделились парни быстро и без суеты – мы отрабатывали бой сразу с двумя кораблями противника и каждый должен был встать с той стороны, с которой сидел на весле. Теперь оба наших борта огородились блистающими начищенной медью щитами и ощетинились короткими – для абордажного боя – копьями.
Кормовая и носовая надстройки Афобия так же как и борта оказались несколько выше чем у вражеских кораблей и мне было хорошо видно все, что на тех происходит. Экипажи критян в полном вооружении столпились у бортов, принайтованных к нашему кораблю, готовясь к атаке. Моих и вражеских воинов разделяла каких-то пара шагов. Ну и борта кораблей, само собой. Выставленные копья почти упирались остриями наконечников в щиты противника.
Как я и предполагал, критян на каждом из кораблей оказалось примерно по полусотне. Если и больше, то совсем чуть. Правда, доспехи их, против ожидания, оказались не такими уж легкими – почти все тускло поблескивали медными тораксами. Щиты правда кожаные на деревянной основе, но по краю усиленные медной оковкой, в середине медный же умбон. Шлемы у большинства тоже медные. Ну ничего, думаю, справимся. Вот только победа, судя по всему, будет стоить несколько дороже, чем я предполагал. С другой стороны, меньше людей – большая доля добычи для выживших.
Над сцепившимися тремя кораблями повисла томительная пауза, часто предшествующая бою, в котором одна из сторон неизбежно должна погибнуть. Причем, поголовно – бежать просто некуда, а пленных брать никто не собирается. Нам они просто не нужны – корабль и так перегружен. Да и критянам сдавшихся девать будет особо некуда. Разве что на захваченный наш Афобий. Но они же понимают, что после боя их и на два своих кораблика едва хватит. А тут еще формировать экипаж третьему, да охранять потенциальных рабов... Нет, просто перережут и за борт. Собственно, сдаваться кто-то из моих парней вряд ли станет. Да ладно! Какое – сдаваться! Только побеждать! Все! Пора! Такие вот паузы уменьшают решимость воинов биться насмерть.
– Бей!!! – что есть сил завопил я и ударил мечом по своему щиту – копье в этот бой решил не брать.
– Бей!!! – взревели мои парни и кинулись через борта вражеских судов.
Грохот столкнувшихся щитов, лязг оружия, ответные крики врагов разорвали почти мертвую тишину, только что царившую над сцепившимися кораблями. Как уже сказал, наши борта и надстройки оказались выше бортов и надстроек критских кораблей и моим воинам атаковать оказалось легче. Они сразу же потеснили минойцев. Но те, отступив на пару-тройку шагов, остановились, а потом поднажали, пользуясь своим численным преимуществом. Теперь уже подались назад наши, но, все же, удержались на вражеских кораблях, буквально уперевшись спинами в их борта. Те воины, что оставались со мной на кормовой надстройке во главе с Иренеем спрыгнули на кормовую надстройку левого критянина и начали рубку с находящимися там врагами. Критский корабль, который мы взяли на абордаж первым, оказался принайтован к нашей кормовой надстройке носовой частью. Палуба его надстройки оказалась ниже нашей почти на человеческий рост, и я решил, что удержу здесь оборону в одиночку, освободив парней для атаки на критский корабль, стоящий слева.
И я не переоценил свои силы. На нашу корму оттуда попытались одновременно взобраться сразу четверо врагов. Оказались они не слишком ловкими, да еще и были отягощены доспехами и обременены оружием. Щиты критяне даже брать не стали – куда там! Я разбирался с ними по порядку – слева на право. Крайнего левого, чья голова только успела показаться над планширем нашей кормовой надстройки, приложил щитом, так что звон пошел от удара меди щита по меди шлема. Пальцы, только что уверенно сжимавшие балясины фальшборта разжались и критянин полетел вниз на головы толпящихся там соратников. Второй враг за это время успел подняться над бортом по пояс и даже перекинуть правую ногу на палубу надстройки.
– Н-на! – я вонзил ему острие своего меча из черной бронзы в горло над самым тораксом.
Критянин не успел и дернуться, не то что защититься. Брызнула кровь, он захрипел и, запрокинувшись на спину, последовал за своим первым собратом. Третий и четвертый мои противники оказались шустрее первых двух, успев запрыгнуть на планширь и уже готовясь спрыгнуть на палубу нашей кормовой надстройки. Одного я успел столкнуть назад щитом, второго одновременно достал ногой с боку в колено, так что там что-то хрустнуло. Он еще сумел спрыгнуть на палубу, но был уже не боец – отбив щитом выпад, нацеленный мне снизу под защитную юбку,  я заколол его ударом в глазницу.
После этих четверых еще двое критян решили испытать судьбу, попытавшись забраться к нам на кормовую надстройку. С этими вышло совсем легко. Одному отрубил кисть руки, уцепившуюся за планширь, второму вонзил меч в шею сбоку. Враги там внизу угомонились. Да и осталось их не так уж много. Я даже подумал было спрыгнуть к ним вниз и очистить их носовую надстройку от уцелевших и еще державшихся на ногах. Но решил пока воздержаться – надо было понять, как складывается схватка в других местах.
А в других местах дело обстояло тоже вполне себе не плохо. Полидевк, атаковавший с частью своих людей носовую надстройку левого критского корабля, уже частью перебил, частью вытеснил с нее вражеских воинов и сейчас пытался спуститься оттуда к гребным банкам. Его пока сдерживали, но, похоже, критян надолго не хватит и они неизбежно попятятся. Иреней с восемью людьми бился на кормовой надстройке того же левого корабля критян. Дела у него обстояли не так успешно, как у нашего побратима, но тоже не дурно – критяне пятились к трапу, ведущему вниз к гребным банкам. Пятеро из них, включая кормчего, уже лежали на досках палубы, орошая их своей кровью. Но и один из наших был ранен – корчился рядом с поверженными критянами, держась за правый бок.