Зелёная тетрадь N35

Часть тридцать пятая
Конверт от Михаила

Серёжа ночевал у отца. Резкий звонок телефон прервал сон.
— Мама, папе плохо! — голос Серёжи дрожал. — Он упал на пол, не может пошевелиться, стонет... Я не знаю, что делать!
— Серёжа, не волнуйся, не паникуй раньше времени, возьми себя в руки. — Её голос прозвучал удивительно ровно, и эта твердость прежде всего успокоила её саму. — Набирай «03». Я выезжаю.

За рулём машины она анализировала свои ощущения. Ни нервной дрожи, ни старой обиды — лишь чёткое, почти профессиональное спокойствие. «Он отец моего ребенка. И Серёжа его боготворит».

Михаил лежал бледный, с искажённым от боли лицом, но пытался улыбнуться:
— Прости, Регин... Напугал Серёжу...
— У тебя не радикулит, у тебя, скорее всего, камень в почке. Почечная колика. Нужно в стационар.
В своей больнице, заполняя документы, она на секунду замерла над графой «Статус».
— Фамилия у вас одинаковая, — сухо заметил дежурный администратор, глядя в их паспорта.
Регина почувствовала, как взгляд Сергея застыл на её авторучке.
«Мой поступок будет для него уроком. Уроком человечности».
— Мой муж, — чётко произнесла она и поставила галочку, поймав взгляд сына. В его глазах светилась благодарность. Это существенно снизило стоимость лечения — льготная цена для сотрудников и их родственников.

Она навещала своего бывшего мужа каждый день, принося домашнюю еду и свежие журналы. Они говорили о Серёже, о его успехах на работе, о смешных случаях из прошлого, тщательно избегая старых ран.
— Спасибо, Регин, — как-то раз тихо сказал он, когда она поправляла ему подушку. — Я не ожидал...
— Пустяки, Миша. Ты же отец моего сына, — ответила она, и в этих словах не было ни капли упрека, лишь констатация самого важного в данный момент факта.
Именно в эти дни, наблюдая, как она, не спав ночами, разрывается между больницей, сыном и организацией нового бизнеса, Михаил, уже почти выздоровевший, передал ей конверт.
— Это не подарок. Это инвестиция, — сказал он, не давая ей возразить. — Я видел, как ты борешься. Я в тебя верю. Отдашь, когда «Во благо» встанет на ноги.

В тот вечер Регина плакала. Не от жалости к себе, а от чувства, что она не одинока в своей, казалось бы, безумной затее. По всем медицинским вопросам о своём здоровье Михаил до конца жизни советовался только с Региной и в шутку и всерьёз обращался к ней: «мой лечащий доктор». Они на долгие годы стали друзьями.