Декларация о независимости

Попытка написания женского романа.


Никто не знал, кто она, откуда и сколько ей лет.
Когда очередной завсегдатай заинтересовался, то владелец кабака сначала неопределенно пожал плечами, потом придумал приемлемое объяснение.
- Если не сладить со щенком, то его выбрасывают на улицу. В лучшем случае подкидывают к справным хозяевам. Ее мне подкинули.
Но для надзорных органов была иная легенда.
- Деревенская дурочка, - поведал он. И даже изобразил. Видимо, некогда мечтал о театральной карьере, наконец сумел отличиться. Нижняя губа обвисла, зрачки закатились. Для полноты изображения оттянул мочки ушей.
Инспектор, который наслаждался дармовым пивом, поперхнулся и закашлялся. Пена брызнула во все стороны. Поэтому наказал незадачливого артиста.
- Не отделаешься одной канистрой!
- Слушаюсь, ваше вымогательство! – согласился провинившийся. Даже застыл по стойке «смирно», и хотя подтянул пузо, то все равно свешивалось над ремнем.
Так легализовал свою подопечную.
Но все же подсуетился: юрист и пройдоха, что частенько заглядывал в кабак, за умеренную плату составил оправдательную записку. И  закрепил ее печатью с невнятными обозначениями.
В документе указывалось, что Машка, так обозвали найденыша, была племянницей хозяина.
На всякий случай отрепетировал с ним оправдательную речь.
Артисту не сразу удалось запомнить текст.
Набычившись и угрожая обидчику увесистым кулаком, неохотно признался: - В нашем роду достаточно подобных уродов.
- Не верю! – не согласился строгий режиссер – Не вижу сожаления и негодования!
Только после нескольких тренировок удалось вжиться в роль.
Теперь любой посетитель мог узнать, что деревенская дурочка так часто теряла документы, что местное начальство более не захотело напрасно переводить бумагу.
Девушка ничего не помнила.
Пивная была украшена старинный деревянным крыльцом, наверное вывезенное из ее же деревни, нижняя боковая доска была выломана, ненастной ночью девушка заползла в щель и заночевала в этом убежище
Утром хозяин насторожился.
Конкуренты были способны на любую пакость.
Остались следы, будто затащили под крыльцо некий груз.
Необходимо проверить и разобраться.
Вооружился палкой и несколько раз постучал по ступенькам. Если там затаился ядовитый гад, то наверняка вспугнет его.
Стук этот как набат, что созывает страдальцев к открытию, первые посетители уже потянулись.
А бесстрашный мужчина не только спугнул нечистую силу, но не побоялся проверить. Засунул в щель руку.
Его не цапнули за предплечье, но доверчиво ухватили за палец.
Ему удалось вытащить добычу из подполья.
Если приученный к вседозволенности читатель ожидает очередного непотребства, то напрасно надеется.
Автор чист и целомудрен, и таких же правил придерживаются его герои.
Хотя хозяину исполнилось всего пятьдесят лет, он уже отказался от плотских утех. Укатали  крутые горки.
Устроил найденыша уборщицей, и даже предоставил ей жилье, крошечную кладовку без окон И не пожалел  денег на приобретение  достойной одежды – черной юбки до пят, рабочего халата, косынки и передника грязно-зеленого цвета. 
В деньгах она не нуждалась, бесплатно кормил ее.
А вместо оплаты, когда у него было хорошее настроение, поучал новичка.
- У нас разрешено только пиво, но если человеку надо поправиться…
При этом указательным пальцем  звонко щелкал по горлу,  любой бы разобрался.
Кроме Машки.
Она лишь изредка выходила на улицу, невдалеке была церковь.
В своих темных одеждах была похожа на монашку или послушницу. Но не умела молиться.  Лишь долго смотрела на иконы, надеясь на подсказку: кто она, что и откуда. Но старцы не отвечали.
Посетители по-разному относились к уборщице. Одни не замечали ее. Другие, которым ненадолго удавалось избавиться от тирании жен  и начальства,  сами становились тиранами.
- Подотри, - приказал один из таких и плеснул под ноги пиво. Не большая лужица, несподручно впустую переводить добро.
Уборщица подтерла.
- Да не шваброй, а руками и тряпкой, - научил ее специалист. Видимо, дома отшлифовал свое мастерство.
Когда женщина наклонилась, и хотелось пнуть ее и этим отомстить извергам, она вдруг приподняла голову.
Взгляд ее прожег, рука одеревенела.
Но издеватель не угомонился. Настоящий мужчина преодолеет все преграды.
Дотянулся до кружки здоровой рукой.
Снова плеснул.
- Угомонись, чумовой, - посоветовали ему от соседнего столика.
Обыкновенный мужик среднего роста, а девушке, когда оглянулась на защитника, показалось, что заступился богатырь.
Или обидчику показалось, не допив пиво, оберегая покалеченную руку, осторожно отступил от опасности.
- И здесь достали! – проклял жену и начальство.
Уборщица протерла стол защитника чистой тряпкой.
После того как попала в рабство, впервые улыбнулась. Улыбка высветило  лицо.
Словно зажгли фонарь.
Мужчина охнул и прикуси губу.
Хозяин прикрикнул на нерадивую уборщицу. Застыла истуканом. В нашей жизни столько грязи, что только успевай поворачиваться.
Улыбка погасла.
Ее защитник, когда возвращался домой, то вглядывался в лица прохожих.
Осенняя пасмурная погода, хмурые и насупленные люди.
Если некоторые читатели считают, что хозяева думают только о выгоде, то они заблуждаются.
Николай Иванович, попытался излечить Машку. Даже посоветовался со специалистом. Один из посетителей когда-то работал лекарем.
Осматривая пациентку, огорошил ее неожиданным вопросом.
- Восемью восемь? – приступил к допросу.
Когда ответила, долго шевелил губами.
- Неужели мне уже шестьдесят восемь лет? – сосчитал и огорчился.
- Неизлечима, - определил профессионал.
Но ошибся в диагнозе
В окружавшей Машу  неопределенности блеснул лучик надежды.
Мать улыбнулась, встретив мужа, когда тот вернулся из музея.
Значит ее отец работает в музее.
Вспомнила полки, заставленные книгами. Полки тянулись до потолка.
Некоторые книги была настолько старыми, что только в перчатках можно было переворачивать страницы.
Здание с зашторенными окнами, но высветилось одно окно.
И она, уцепившись за подоконник, захотела разглядеть, что происходит в комнате.
Но то ли ослабли пальцы, и она сорвалась со стены, то ли выключили свет, то ли ей показалось.
Вернувшись в кладовку, впервые осознала убогость своего существования.
Но кончаются даже самые тягостные ночи, на следующий день Петр, так звали ее защитника, снова заглянул к ней. Случайно зашел в заведение,  вскоре  случайность обернулась необходимостью.
В том году бабье лето припозднилось, но напоследок раскрасило город, цвели астры, флоксы и хризантемы, бархатцы и ноготки, и даже самые угрюмые горожане научились улыбаться.
Маша научилась, более того обкромсала подол юбки и содрала косынку. Волосы светлой волной упали на плечи. И можно захлебнуть и утонуть в этом изобилии. Волосы струились,  протекали между пальцев, а когда Петр прижимался к ним лицом, ласкали щеки.
И походка изменилась, раньше Машка застывала на месте, словно забывая последовательность действий, но Мария парила над поверхностью, и мужчина, чтобы она не улетела,  удерживал ее.
Хозяин удивился и задумался.  Его дед  даже в преклонном возрасте не обходился без женщин.
Врач, к которому он обратился – конечно, не к тому шарлатану, который оболгал девушку, - обнадежил мужчину.
Существуют не только чудодейственные таблетки – он постарается их раздобыть за некоторое вознаграждение, - но и девушка, которую пациент возжелает, должна быть волшебным цветком с чудным ароматом.
При этом ноздри специалиста широко и хищно раздулись, но тут же опали от запаха пива.
Николай Иванович воспользовался грамотным советом.
Цветок прекрасен в богатом убранстве, намекнул знахарь.
Хозяин выписал работнице премию.
-У нас порядочное заведение, а не проходной двор, - возвысил забегаловку, - надо соответствовать, - нашел проникновенные слова.
Мария приоделась.
Хозяин выгнал бармена – тот не только не доливал пиво, это была обычная практика, но и разбавлял его водой – и поставил девушку за стойку.
Она ожила после долгой спячки.
Бывает, что созданным друг для друга людям не удается встретиться.
Они все же каким-то образом устраивают свою жизнь. Человек настолько выносливое создание, что может притерпеться к любой боли.
Но если встреча происходит, то мир становится добрым и желанным.
Мария и Петр встретились.
Когда он ее поцеловал, она вспомнила.
Отец в архивной неразберихе отыскал необычный документ.
И нарушив незыблемые правила, принес реликвию домой, чтобы и его семья тоже порадовалась.
Девушка не вникла в содержание.
Хрупкая пожелтевшая бумага, старинная вязь латинских букв.
Память ее выхватывала из небытия отдельные эпизоды, но когда она пыталась разобраться, отдушина  захлопывалась.
Мужчина не настаивал.
- Что нам эта старина, мы начнем заново, с чистого листа, - задыхаясь, шептал он.
Еще бы не задохнуться, она дразнила его словами, телом, своим существованием, но некуда было  пойти.
Петр ютился в общежитии, в комнате на четверых, завод, куда он устроился, приехав из своего поселка, предоставил ему такое жилище. И было почти невозможно избавиться от соседей.
И в кабак путь был заказан, хозяин насторожился, заподозрив неладное.
Когда мужчина приходил, наложница расцветала. Если до этого была бутоном, то расправлялись лепестки.
Разве Николай напрасно горстями глотал чудодейственные таблетки? Такая гадость, что похудел на несколько килограммов.  Кажется, живот уже не так свешивался над ремнем.
Но все равно одних таблеток недостаточно, подговорил безденежных посетителей.
Не только разорился на таблетках, но понес  еще некоторые расходы. Это в давние времена энтузиасты бесплатно вкалывали на производстве.
Двое габаритных мужиков строго предупредили чужака.
В основном ограничились  увещеваниями.
- Тебе же будет лучше, если уберешься в свою Тмутаракань, - намекнул грубиян. При этом потер ладони, Такая грубая и заскорузлая кожа, будто резинкой провели по стеклу.
Машке некогда показалось, что  защитник ее богатырь с огромными кулаками.
Обычные руки, и рост средний, а когда сгорбился, то оказался мелким, слабым и беззащитным.
- На чужой каравай рот не разевай, - предупредил второй мужик.
- Это твоя тебя заказала, - вспомнил первый наставления хозяина.
- Близок локоток, да не укусишь, - сказал второй. Видимо, занимался филологическими изысканиями и собрал коллекцию пословиц.
Конечно, Петр не поверил оговору, и даже не рассказал Марии о происшествии, вроде бы забыл об этом.
В этот день бабьего лета в город пробился  северный ветер. Но цветы еще не сбросили лепестки,  хотя поблекла  мозаика, а деревья не  лишились убранства, хотя листья пожелтели по краям и ярче выступили прожилки.
И Мария, когда попробовала улыбнуться, то пришлось пальцами растягивать губы.
- Поскользнулся, упал в лужу, - объяснил Петр своим сокамерникам. Ему не сразу удалось отмыться и очиститься.
- Очнулся – гипс, - заметил грамотный сосед.
- Это случайные грабители, - отбился пострадавший мужчина.
И не ошибся, ветер утих, бабье лето продолжилось.
В последний благостный день Петр пренебрег угрозой и сумел избавиться от настырных соседей. Один оформил отпуск и уехал на родину, другой остался ночевать у подруги, третий попал в больницу.
В этот день цветы были особо яркими и душистыми,  травы пробили асфальт, и даже пеньки покрылись зеленой порослью. Заводы поубавили  пылл, и не дымили трубы. А в полиции не зафиксировали ни одного преступления. Машины мягко и осторожно передвигались по улицам, а трамваи не громыхали на стыках рельс.
Напрасно иностранцы считают, что у наших людей хмурые и сосредоточенные лица – нет, добрые и улыбчивые.
И  при входе сидят не монстры, что подозревают посетителей в самых чудовищных поползновениях и требуют предъявить оправдательный документ, но доверчивые старушки-одуванчики.
Дешевой шоколадкой Петр подкупил такую бабулю.
- Бедные внучата, им некуда пойти, - догадалась та.
Когда мужчина вел Марию по коридору, то приоткрылись  двери, за ними наблюдали из засады.
Но только тверже стали его шаги, и балки прогнулись под железной поступью.
А девушка порхала. Так пчела порхает над медоносом, очарованная цветочным ароматом.
Потом в сердцевину запускает  хоботок.
Не погасили свет и не задернули шторы, тела наши прекрасны и в темноте, но еще прекраснее на свету.
Одежда придумана, чтобы защитить от холода, но ткань потемнела и обуглилась от жара. А потом испепелилась.
Тела переплелись и слились.
Наслаждение, смешанное с болью, выше и желаннее голого наслаждения.
В других комнатах заволновались и забеспокоились угомонившиеся  жильцы.
Семейные вгляделись с вновь вспыхнувшим интересом.
Холостые измаялись. Некоторые нахлобучили на голову подушку,  задохнулись, но все равно не утешились.
А потом – даже вечность имеет пределы – любовники изнемогли и забылись.
Марии что-то пригрезилось,  и никому не дано вмешаться и изменить сновидения.
Отец проговорился.  Поделился со старым другом.
Тот, далекий от архивных раскопок, пожал плечами.
Кто-то из древних заметил, что если хочешь сохранить тайну и не можешь смолчать, то надо выкопать ямку, заслониться и сказать над ней. А потом засыпать могилу.
Отец не последовал этому совету.
Найдено первое печатное издание декларации о независимости Соединенных Штатов, сохранилось всего несколько экземпляров, один из них непонятно каким образом попал в наши края. 
Пусть вся семья проникнется и налюбуется, до того как этот экземпляр окажется в музее.
Мать согласно кивнула и не возразила.
Бесполезно спорить и доказывать
- Сколько  может стоить? – спросила дочка.
- Эта вещь бесценна, - откликнулся музейный работник.
Разве что не вознес хвалу Всевышнему, рос и воспитывался во времена безбожия.
- Когда мои подруги все имеют…, - обвинила девчонка.
Жили в старом фонде, втроем с трудом помещались в крошечной двухкомнатной квартире. Кухня была без окон, одна комната больше походила на коридор.
Музейным и библиотечным работникам (мать работала в библиотеке) платили сущие копейки.
- Когда кто-то убивает, то  не значит, что и мы должны быть убийцами! – взвился праведник.
На это нечего было возразить.
- Наш путь верен и прям, - согласилась женщина.
Или возразила, девочка не разобралась.
При этом закашлялась, что-то попало в горло.
- А если втихомолку…в музее не узнают, - тихо  предложила девочка.
Отец настолько погрузился в изучение документа, что не услышал
- Нет, - отказала мать.
Но не было твердости и уверенности в ее голосе.
Девочка вообразила. Отец поведал другу, а тот сказал жене. А она, конечно, поделилась со своими товарками.
Как от камня, брошенного в пруд, по воде расходятся круги, так слухи расползаются по городу.
И бандиты – хотя полиция ежедневно сообщали об успешном задержании, но девочка не верила их сведениям – наверняка изготовились.
Необходимо опередить их.
Налюбовавшись на реликвию, отец наконец угомонился.
Небольшой сейф, в который запер находку, стоял на кухне и чаще всего использовался как тумбочка для всякой мелочевки. Девочка знала секретный код.
Ночью, когда родители заснули, прокралась на кухню. Ступала на цыпочках, но  казалось, что каждый шаг сопровождается грохотом. А когда по улице проехал мотоциклист, пригнулась и заслонилась растопыренными пальцами. Дверца открылась с оглушительным скрипом.
Отец, оглушенный своим открытием, не проснулся. А мать, если услышала, то ладонями зажала уши.
Подобрала папку и выскользнула на лестницу. Уже не таилась, если они услышат, то не успеют.
Взлетела на верхнюю площадку. На чердак вела узенькая железная лестница с проржавевшими перекладинами. Люк был закрыт на огромный амбарный замок.
Но она вместе с местными ребятами уже обследовала это убежище. Перекладины не сломаются, а замок отроется, если посильнее дернуть.
Задыхаясь, проникла на чердак. Голуби всполошились, а когда включила фонарик, едва не сбили с ног. Еще крепче прижала к груди папку.
Там, где стропила соединялись со стеной, была глубокая щель, скользя на голубином помете, подобралась к тайнику и спрятала папку. А потом пылью – за столетие ее достаточно накопилось – замаскировала схрон.
Другим путем выбралась с чердака – враги могли поджидать ее, - люк, ведущий на соседнюю лестницу, не был закрыт на замок.
А потом, когда выскочила на улицу и коротким перебежками добралась до соседнего дома, достойно ответила преследователям. Не только пальцами удлинила нос, но и ребром ладони ударила по внутреннему сгибу локтя, рука согнулась в отработанном жесте.
Рядом жила подруга. Решила переночевать у нее. Потом объяснит родителем. Например, услышала, как отмычкой открывают дверь, и успела спасти реликвию. А когда пришельцы устремились на кухню, выскользнула на лестницу. Но все же поймали  подельники. Конечно, отобрали папку, а ее изолировали, чтобы не навела полицию на их след. И только на следующий день отпустили.
Или еще что-нибудь  в этом же духе.
Девчонка, к которой она направилась, воспитывалась в детском доме.
Ей повезло, не спилась и не приобщилась к наркоте, более того, государство предоставило ей квартиру, крошечную студию в новом доме. Устроили на работу. В пошивочном цеху горбилась  над швейной машинкой.
Хотела сидеть за штурвалом огромного самолета, но туда не пускали женщин, или хотя бы выкладывать шпалы на строительстве железной дороги, но не отличалась богатырским здоровьем.
Рая ночью приняла беглянку.
- Я отреклась от родителей! – придумала девчонка.
- Как ты смеешь! – возмутилась хозяйка.
- Вернее они меня не понимают, - слегка изменила формулировку пришелица.
Не только одевают как монашку – в дальнейшем ей пришлось примерить подобный наряд, - но разрешают читать только правильные книги, заставляют осваивать нелюбимую профессию – здесь хозяйка возмущенно встрепенулась, - и вообще, всеми способами подавляют ее развитие.
Кончилось тем, что девчонки оказались в одной постели -  пусть  читатель не подумает ни о чем предосудительном, больше не было спальных мест – и поделились наболевшим.
Мария, хотя воспитывалась в полной семье, и зарплаты родителей хватало для полноценного питания, была тоненькой и гибкой, как тростиночка, только глаза ее были широко распахнуты, а Рая была полненькой и сдобной.
Но они успешно дополняли друг друга.
- Или на  старинной каравелле открыть новые острова,- размечталась одна девушка.
- Так одеться, чтобы выглядеть королевой, - откликнулась другая.
- Нет, лучше целые материки.
- И пусть их назовут моим именем, - согласилась Мария.
Долго еще беседовали и договаривались подруги.
Так  урывками после долгой амнезии память постепенно возвращалась к женщине.
Ночью после любовного безумства.
Мужчина тоже забылся. Но настолько вымотался, что его не посещали сновидения.
Говорят – зависть двигатель прогресса. Конечно, завистник может уничтожить удачливого соперника, но чаще всего тоже хочет достигнуть.
Любопытство такое же надежное средство
Старушка, что сидела на вахте, проговорилась.
В любом коллективе найдутся не только завистники, но и  сплетницы.
Была такая и в общежитии. И стоило кому-то оступиться, как тут же узнавала об этом. Более того, измышляла такие невероятные проступки, что если бы оговор хоть частично совпадал с действительностью, то провинившегося следовало  наказать со всей строгостью.
Однажды она увидела, как охолащивают хряков – вполне оправданная процедура.
По случайному совпадению жила в соседней с преступником комнате.
Заранее насторожилась, когда подозреваемый удалил своих сокамерников.
Даже позвонила в больницу, там не числились подобные пациенты. А другой не в сезон взял отпуск, картошка уже была выкопана. Третий слыл закоренелым холостяком.
Если невозможно предотвратить преступление, то следует хотя бы ознакомиться с подробностями.
Она ознакомилась.  Приставила к стене чашку и приникла к ней ухом.
Некоторые люди разговаривают во сне, чашка иногда дрожала.
Ненадежное средство и слишком отрывочные сведения, но и этого достаточно..
Если и существуют на Земле чистые люди, то только потому, что им не удалось согрешить. Но и они воспользуются представившейся возможностью.
Девчонка не только ограбила родителей, но, заметая следы, навела на них бандитов.
Почему-то не разбогатела, или растратила украденные деньги – этот вариант более предпочтителен, - а теперь отыскивает очередную жертву.
У Ивана и деревне наверняка остался добротный дом и внушительный участок, чем она понадеялась завладеть.
Или, придумала кляузница, там  проходит золотая жила, нет, слишком хлопотно ее разрабатывать, там зарыт клад, и его, конечно, не сдадут государству.
Мария очнулась, Ивану показалось, что убогая комната обернулась цветущим лугом, и было замечательно слышать пение птиц и  вдыхать запах разнотравья.
- Случилось с  родителями, - осознала женщина.
- Любимая, единственная, - откликнулся мужчина.
Некоторые травы поблекли, а птицы затаились перед грозой.
В соседней комнате сильнее задрожала чашка.
- Я виновата, - призналась Мария.
Черно-лиловая туча своим разбухшим брюхом зацепилась за вершины деревьев.
- Я приду и взмолюсь, они простят и поверят.
Молния ударила, но еще не на поляну, а куда-то в сторону, одни звери затаились, другие попытались скрыться.
Чашка упала и разбилась.
Если немедленно не вмешаться, то мужчина поверит обманщице.
-Пожар!– выскочила в коридор и возвестила бдительная надсмотрщица.
Субботний день, все отдыхают после изнурительной работы. И надо сбить огонь или выбраться на улицу. Но мнительная женщина так часто и напрасно взывала и предупреждала, что жильцы лишь отмахнулись от очередной провокации.
Но когда любишь, то готов не только сдувать пылинки с любимой, но защищать ее даже от  мнимой опасности.
Туча снова нацелилась, на этот раз не уберечься от молнии.
- Что ж, иди, - согласился мужчина.
К женщине частично вернулась память, она поделилась своей болью, надо повиниться перед родителями, тогда затянутся раны; рассказывала и одевалась перед дальней дорогой.
Чудно и сладостно наблюдать, как раздевается женщина. Кровь вскипает, и желание горячей волной расходится по телу.
А в усталости и в изнеможении после восхождения на вершину, после спуска в пучину, после полета в стратосфере, после близости так же благостно  смотреть, как она одевается.
И нет силы тоже  облачиться.
Да это и не обязательно.
В художественной литературе приведены многочисленные примеры совместных усилий. Когда невозможно спастись, любовники, обнявшись,  бросаются в пропасть, или вместе противостоят кляузникам и сплетникам.
По-иному происходит в жизни.
Надо ненадолго расстаться, чтобы все осознать.
По субботним дням в забегаловке полно посетителей, ей бы успеть к открытию.
И еще не вспомнила, где жила и что случилось той давней ночью.
Соседка могла бы задержать беглянку, привлечь ее к ответственности. Из отрывочных сведений, из осколков мозаики сложила некую картиу.
Девица, с которой он связался, не только грабитель, но и убийца. (Поэтому ее и не  задержала, та могла запросто зарезать.) Но надо обязательно предупредить соседа.
Давно пыталась привлечь его внимание. Но в той комнате грамотно  оборонялись. Вчетвером им удавалось выстоять. Но в одиночку ему не справиться.
Мужчины дуреют после соития, Иван не закрылся в камере, выпроводив неверную напарницу..
Соседка ворвалась.
Улыбка его погасла, женщине показалось, что выступили клыки, когда он оскалился.
Захлебываясь и нагромождая чудовищные подробности, рассказала.
Безумная, бестолковая и убедительная речь.
И каждое  обвинение вонзалось безжалостными стрелами.
Он отступил от расстрельной стены, навис над ней окровавленным телом.
Это было так страшно, что сама поверила оговору.
Вывалилась в коридор, споткнулась и упала на колени. Доползла до своей комнаты  - жила в одиночестве, никого не удавалось подселить к ней – и закрылась.
Она не убийца – ей не удалось выследить богача, - и не воровка – много ли возьмешь с работяг? – но случайно прихватила смартфон соседа. И надо о воспользоваться представившейся возможностью.
Определила нужный номер, на него было послано больше всего сообщений.
Торопливо написала. Столько ошибок, что многие слова были подчеркнуты красной предупредительной линией. Но все равно можно было разобраться в сущности.
Иван, как ошибочно посчитала Мария ( она узнала, что ему угрожали), заклеймил, отказал и проклял.
Молния все же ударила. Лес выгорел. Под ногами захрустел прах и пепел, и окружили мертвые обугленные остовы деревьев.
Встревожились даже самые бесчувственные посетители забегаловки. Так долго жили бездумно и беззаботно, что забыли об ужасах военного лихолетья. Накопили столько оружия, что жизнь может иссякнуть.
Осталась последняя надежда после того, как ее предали: блудной дочерью вернуться к исстрадавшимся родителям.
Мария многое вспомнила, и пусть та квартира обернулась крепостью, но, может быть, удастся договориться со стражем памяти, и тот распахнет  ворота.
Вечером отправилась на покаяние.
Кончилось бабье лето. Завяли цветы, облетели листья.
Разбушевался шквальный северный ветер. С корнем  вывернул  деревья. Одно упало на машину и пробило крышу. А плохо закрепленный дорожный знак забросило на балкон второго этажа. И перевернуло нарисованного на жестянке пешехода.
Словно находишься на поле боя.
А она прошла сквозь  разрывы снарядов и стоны раненых.
Отыскала блиндаж, где некогда укрылась с подругой.
Тогда уговорила ее вместе пойти к родителям. Вдвоем не так боязно. Рая неохотно согласилась.  Мечтала одолеть пустыни и джунгли, а тут требовалось пройти  несколько кварталов.
Тяжелые версты.
Несколько раз порывалась вернуться, но не решилась бросить подругу.
Мария забыла, что произошло потом, но когда пелена рассеялась, увидела, как пытается спастись  соратница. Обеими руками зажимая набухший  и раздирающий горло крик, скатилась по лестнице.
Или так показалось, сложно различить в тумане. Водяная взвесь была смешана с кровью.
Надо отыскать беглянку и снова  отправиться вместе с ней.
Все дома так похожи, что почти невозможно разобраться.
Мария подобрала на обочине медную проволоку и попробовала определить при помощи этой рамки.
Прибор безошибочно привел ее к заветной двери. На запорном устройстве были истерты некоторые цифры, женщина набрала нужную комбинацию.
Потом, тяжело наваливаясь на перила, вскарабкалась на высокий второй этаж.
У верхней ступеньки – вспомнила опознавательный знак – был отколот уголок, путеводный огонек, за которым она шла, привел ее к промежуточной цели.
- Ты меня узнаешь? – обратилась к подруге, когда та отворила дверь.
Наконец вгляделась.
Время беспощадно, вроде бы недавно расстались, а та значительно изменилось.
Значит и она постарела, поэтому ее не признала незнакомая пожилая женщина.
- Куда и зачем уехала? Увидела и испугалась?–  машинально переспросила Мария.
А потом осудила неверную подругу: - И ты меня предала.
Еще не вспомнила, где находится крепость, куда необходимо попасть, но остались следы.
Вот засохшее дерево, в которое ударила молния, вот гать, что некогда вела через болото.
Прижалась к стволу, чтобы обрести силу и решимость; мертвые сухие ветви разодрали одежду, гарью забило поры. А когда попала в болото, провалилась, но не погибла. Болотная тина налипла на кожу и на обрывки ткани.
Хоть бы напала лесная тварь!
Но звери предусмотрительно попрятались по норам.
А горожане, когда она вышла на твердь, плавно обтекали препятствие и  не удивлялись.
Избитая, истерзанная и подавленная наконец добралась до крепости.
Солнце выбросило очередной протуберанец, или Солнечная Система вошла в запретную зону Галактики, или Высшая Сила, если таковая существует, решила покарать преступницу.
Она вспомнила. Память эта навалилась.
Разломанная мебель, вспоротые матрасы.
И жирные мухи, слетевшиеся на запах падали.
Кровь вытекла в коридор, и когда она вступила в уже подсохшую лужицу, разлетелась хлопьями ржавчины.
Они въелись в кожу и в одежду, и уже не избавиться от проклятия.
Только на мгновение высветилось давнее событие, этого мига  достаточно, чтобы полностью разрушить сознание.
Снова куда-то побрела.
Беда сокрушила человека, а прохожие  не заметили.
Крыльцо, под которым когда-то  прижилась, так и не починили, была оторвана боковая доска.
Проникла в убежище и затаилась.
Но даже зверю не выжить в осенние холода.
Не зверь, не человек, но невнятное существо.
И хозяин так растолстел, что ему не склониться над отдушиной.
Человечество не ощутило очередную потерю.
А дом, в котором все произошло, вскоре признали непригодным для проживания. Межэтажные перекрытия были выполнены из дубовых балок, столетия и жучки источили древесину.
И когда дом рухнул - кажется, никто не погиб при обвале – ценная реликвия бесследно исчезла.
Невелика потеря, даже при отсутствии документа никто не посмел покуситься на независимость той страны.
………………………………..
Г.В. Август 26.