Полёт на Солнце

Глава 1. Идея


    В один из хмурых ноябрьских вечеров тридцать восьмого года, когда над Москвой висело низкое свинцовое небо и метель заметала Арбат, товарищ Сталин, попыхивая трубкой, разглядывал карту Солнечной системы, развешенную в кабинете на стене. Карта была приложена к свежему номеру журнала «Техника — молодёжи», и к ней прилагалась статья некоего инженера Рябушкина под названием «Солнце — друг пролетариата».

    Статья утверждала, что внутри Солнца скрывается колоссальная энергия, которая, буде она поставлена на службу делу мирового коммунизма, решит все проблемы человечества разом: и хлеб, и сталь, и электричество. Инженер Рябушкин, разумеется, предлагал только теоретические выкладки и честно признавал, что до Солнца пока не долететь. Но товарищ Сталин не терпел слова «пока».

    Через два дня в Кремле состоялось совещание. На нём присутствовали Молотов, Ворошилов и Берия. Каждому был вручён конверт с надписью «Сов. секретно. Только лично». В конверте лежал один листок с коротким текстом, написанным от руки синим карандашом:

«Товарищи! Мы полетим на Солнце и заберём его силу. Кто против?»

Против не был никто.


Глава 2. Дирижабль


    Для полёта выделили дирижабль «20 лет РККА», построенный к двадцатилетию Красной Армии. Он был огромен — триста метров в длину, с гондолой, обитой изнутри дубовыми панелями, будто не воздушный корабль, а кабинет наркома. Внутри гондолы располагались: кожаные кресла, большой стол для совещаний, карта мира и портрет Маркса, всматривавшийся в экипаж с укоризненным любопытством.

    К дирижаблю приделали два новейших двигателя конструкции Циолковского — по слухам, сам Константин Эдуардович, узнав о цели полёта, покачал головой и сказал: «На Солнце? Гм. Это смело». Больше он ничего не добавил.

    Оболочку покрасили в красный цвет — чтобы Солнце увидело своих. На борту крупными белыми буквами написали: «Солнце — народному хозяйству!»

    Грузовой отсек набили припасами: галеты, тушёнка, три ящика боржоми (по личному настоянию Берии, который не пил ничего другого), папиросы «Герцеговина Флор» — двадцать блоков, и — по требованию Ворошилова — полный парадный мундир маршала с маршальскими звёздами, «чтобы явиться пред Солнцем подобающе».

    Пусковая площадка была оборудована в тайге под Горьким, вдали от посторонних глаз. Охрану несла целая дивизия НКВД.

Глава 3. Вылет


    Утро выдалось безветренным и серым. Дирижабль поднялся беззвучно, словно серебристая рыба, всплывающая из тумана. На земле остался молодой инженер Рябушкин — его не взяли: «Инженеры нужны на земле, товарищ Рябушкин, — сказал ему Берия, улыбнувшись так, что у Рябушкина похолодело в животе, — а мы сами  справимся».

    В гондоле устроили первое в истории совещание на высоте полутора километров.

    Товарищ Сталин раскурил трубку и сказал: — Итак, товарищи. План такой. Летим на Солнце. Прилетаем. Берём солнечную силу. Возвращаемся. Вопросы?

    Молотов поднял руку. — Товарищ Сталин, на каком расстоянии от Солнца мы остановимся? — Близко, — ответил Сталин. — Но не вплотную. Дадим Солнцу увидеть нашу решимость.

    Ворошилов спросил: — А если Солнце будет сопротивляться? — Товарищ Ворошилов, — Сталин посмотрел на него поверх трубки, — Солнце — это стихия, а стихия подчиняется воле партии. Разве ещё нет?

    Ворошилов согласился, что, безусловно, подчиняется.

    Берия молчал и улыбался, записывая что-то в чёрную тетрадь.

Глава 4. Полёт


    Первые сутки прошли спокойно. Под дирижаблем проплывала Земля: сначала леса, потом степи, потом горы — Кавказ, который Ворошилов узнавал по очертаниям, тыча пальцем в иллюминатор и приговаривая: «Вот, вот здесь у нас Клухорский перевал, помните, товарищ Сталин? В гражданскую я там дрался». Сталин кивал и курил.

    На вторые сутки дирижабль миновал атмосферу. Голубизна за иллюминаторами погасла, сменилась чёрной, бездонной пустотой, в которой Земля повисла маленьким шариком — будто голубой мяч, забытый в тёмной комнате. В гондоле стало тихо. Даже моторы казались тише, словно стеснялись гудеть в космосе.

    Молотов первым нарушил молчание: — Товарищ Сталин, позвольте доложить. Температура за бортом — минус двести семьдесят градусов. Но внутри гондолы плюс восемнадцать, отопление работает.

— Хорошо, — сказал Сталин. — А Солнце?

— Солнце впереди. Ярче, чем обычно.

    И правда: впереди, в чёрноте, горело Солнце — маленький, но ослепительный диск. С каждым часом он становился больше. К исходу третьих суток он уже заполнял половину неба — жёлто-белая, дрожащая стена огня, от которой гондолу трясло.

    Берия выглянул в иллюминатор и сказал: — Красиво. Жарко, правда.

Глава 5. Приближение


    На четвёртые сутки температура в гондоле достигла тридцати пяти градусов. Оболочка дирижабля, выкрашенная в красный цвет, начала коробиться, а портрет Маркса в углу слегка покосился — словно Карл Маркс отворачивался, не желая видеть, что творится.

    Товарищ Сталин снял френч, остался в гимнастёрке. На лбу у него блестели капли пота, но лицо было спокойное.

— Товарищи, — сказал он, — мы приближаемся к цели. Готовьтесь брать солнечную силу.

    Ворошилов надел парадный мундир — при потоке жара, который струился от Солнца. Погоны маршала блестели так ярко, что больно было смотреть. Молотов, напротив, стянул пиджак и сидел в рубашке с закатанными рукавами, делая записи в блокноте.

— Расстояние до Солнца — четыре миллиона километров, — доложил он. — Температура за бортом — плюс шестьсот градусов. Оболочка начинает плавиться.

— Не обращать внимания, — сказал Сталин. — Летим дальше.

    Берия подошёл к иллюминатору. Солнце теперь занимало весь обзор — ревущая, булькающая стена плазмы, в которой вспыхивали и гасли протуберанцы, каждый величиной с десять Земель. Он долго смотрел и сказал:

— Знаете, товарищи, а Солнце — оно большое. Очень большое.

    Это было, пожалуй, самое честное, что он сказал за всю жизнь.

Глава 6. Последнее совещание


    Когда температура в гондоле перевалила за шестьдесят, а дубовые панели начали дымиться, Сталин собрал товарищей за столом.

— Товарищи, — сказал он, вытирая пот платком, — положение серьёзное, но не безнадёжное. Мы видели Солнце. Мы убедились, что оно существует. Теперь надо решить: как забрать его силу.

    Молотов, у которого усы прилипли к верхней губе от пота, сказал: — Товарищ Сталин, может быть, нам стоит вернуться и отправить комиссию?

— Возвращаться? — Сталин поднял бровь. — Товарищ Молотов, мы не из тех, кто возвращается. Мы из тех, кто берёт.

    Ворошилов, весь мокрый от жара в парадном мундире, который к тому моменту пропотел насквозь, встал по стойке смирно: — Товарищ Сталин! Разрешите доложить! Предлагаю атаковать Солнце по-кавалерийски: на полном ходу врезаться в его поверхность и забрать силу штыком!

— Солнце газовое, товарищ Ворошилов, — мягко сказал Молотов. — Штык туда не войдёт.

— Тогда саблей, — не сдавался Ворошилов.

Сталин кивнул, словно обдумывая. Потом сказал:

— Решение принято. Летим в Солнце. Товарищ Молотов, запишите: «Советский Союз завоёвывает Солнце. Год 1938. Товарищ Сталин — рулевой солнечного похода».

Глава 7. Солнце


    Последние минуты дирижабля «20 лет РККА» видел, пожалуй, никто. Или, быть может, видел — вон та одинокая чайка, летевшая где-то над Тихим океаном на Земле, мельком глянула на небо и решила, что ей показалось.

    Дирижабль ткнулся в солнечную корону, как мотылёк в лампочку. Красная оболочка мгновенно вспыхнула — будто флаг, подожжённый зажигалкой. Гондола продержалась ещё тридцать секунд, кренясь и вращаясь в потоках плазмы. Внутри, если прислушаться, можно было различить три голоса: один кричал «Ура!», второй что-то записывал, а третий молча улыбался. Четвёртый — с трубкой — молчал и, вероятно, курил.

    Через минуту от дирижабля осталась горстка пепла, которую солнечный ветер развеял по системе.

    На Земле инженер Рябушкин, получив известие, что полёт не вернулся, три дня не выходил из комнаты, а потом всё-таки написал статью. Называлась она «К вопросу о солнечной энергии в народном хозяйстве», и в ней ни словом не упоминался дирижабль. Редакция журнала «Техника — молодёжи» статью приняла и напечатала в апрельском номере.

Эпилог


    Прошли годы. Дирижабль «20 лет РККА» так и не нашли — что неудивительно, учитывая, где он пропал. Зато в тридцать девятом году в школе номер сорок семь города Горький на уроке астрономии учительница, старенькая Марья Петровна, рассказывала ученикам о Солнце и между делом сказала:

— А знаете, ребята, есть такая легенда, что наши руководители хотели слетать на Солнце. Но это, конечно, чепуха.

Вовочка с последней парты поднял руку и спросил:

— Марья Петровна, а почему не слетали?

— Потому, Вовочка, что на Солнце очень жарко. Туда даже смотреть больно, не то что лететь.

Вовочка подумал и сказал:

— А они бы ночью полетели.

    Класс засмеялся. Марья Петровна — нет. Она вдруг задумалась, посмотрела в окно на низкое осеннее солнце и тихо произнесла:

— Может, и надо было ночью.

Больше она ничего не добавила.

Четверг, 27 августа 2026 г.

19:51:04