Восхождение. Том 4. Часть 32

Так, по прошествие середины месяца Долгого дня мятежные воска встретились на поляне густого леса, передали друг другу полученные известия и принялись размышлять, что им делать дальше.
А дальше оставалось лишь одно: действовать по прежней стратегии, надеясь, что плоды трудов мятежников принесут должное восстанию. И ещё на две недели войску придётся действовать раздельно, вознося молитвы Всевластителю, чтобы тот уберёг войска от гибели.
Вторая половина месяца Долгого дня омрачилась смертью и скорбью. Три боевых отряда Рандара столкнулись с воинами узурпатора - в ходе битв и погонь в живых осталось не больше трети от каждого боевого отряда. Почти две сотни воинов погибли в южном уделе, умирая за общее дело восставших.
Войско объединилось вновь в начале месяца Зноя, укрывшись в холмах. Находясь здесь, на Рандара нахлынули воспоминания о лагере Керанзо, руины которого находились в десятках днях пути от этого места. Впрочем, сейчас было не время с улыбкой на лице думать о прошлом - следовало думать о мрачном будущем.
В пути войско истратило значительный объём провианта. Погибло куда больше людей, чем планировалось, а высока южного удела теперь знали о присутствии в их землях восставших. Теперь воины узурпатора будут выслеживать тех, кого считали предателями, так что, если значительно поредевшая бригада генерала решится остаться на юге, её ждала череда кровавых битв. А границы южного удела лежали в неделе пути от нынешнего лагеря восставших. Стало быть, чтобы исполнить задуманное, войску всё же придётся остаться в этих землях, лишившись значительного числа войск в поисках разбойниках.
Однако же судьба или Всевластитель вновь пощадили Рандара и его товарищей, даровав боевой пехотной группе Деника несравненные по ценности  сведения. Капитан Деник в своих приключениях встретил малую группу разбойников, которой едва удалось уцелеть в битве с воинами Наргилоса. Поделившись с раненными частью припасов, пехотинцам удалось расположить разбойников к себе, которые к тому же видели схватку мятежников с боевым формированием конников Наргилоса. Следуя из их слов, то самое войско разбойников, что славилось своими несчётными победами над узурпатором, приходили к этой группе разбойников с предложением присоединиться. Эти разбойники не говорили желанием сражаться за всё княжество, что их предало, и потому отказались. Однако же до них доходили слухи, что то самое войско разбойников в последние недели видели в западном уделе Наргилоса.
Подтверждений слов разбойников не было, как и уверенности, что нужный Рандару союзники находились на западе. Однако же оставаться на юге было нельзя: в скором времени барон здешних земель, подобно своему собрату по титулу с востока, пустит против мятежников все свои войска. Юный генерал не желал рисковать своим изрядно уставшим и повреждённым войском, а потому, будучи неуверенным в том, что большинство поселений находилось на стороне истинного наследника, всё же решился отправится на запад. Целый месяц предателей переживал сведения о восставших королю и узурпатору, и целый месяц мятежники позволяли врагам опережать себя на несколько шагов. Довольно!
Рандар, проведя несколько бессонных ночей за любимым вином, уверился в истинности суждений своего внутреннего голоса. Его дрога лежала на запад - селения на востоке и юге Наргилоса в данный момент представляли меньший интерес, нежели предатель среди вельмож и будущее восстания.
Потому, презрев все советы остаться в южном уделе и продолжить экспансию, продумать стратегию и дать отпор воинам узурпатора, наследник Наргилоса, выйдя рано утром из своего шатра совсем не сомкнув глаз, громогласно произнёс:
- Мы выдвигаемся на запад! Готовить лошадей к долгому пути - первая неделя месяца Зноя должна ознаменоваться нашей встречей с разбойниками!

Глава 15

В последние месяцы до князя Домура доходили лишь тревожные известия: прорыв границ войсками лже-наследника, восстания поселений на севере, слухи о последнем сыне князя Рундрика - истинном наследнике княжеского трона, сражения на востоке, гибель сотен воинов Наргилоса, нападения на караваны и форты на западе - всё княжество утопало в смуте и распрях, разрушая последние опоры порядка в Наргилосе.
А последняя полученная весть и вовсе заставила нынешнего правителя южного княжества на несколько минут впасть в смятение: защитник востока, барон Данрег, давний друг и товарищ, который долгие годы был одним из немногих, кто поддерживал Домура, кто был подле него во время мятежа и убийства Рундрика, кто все эти годы был опорой правителя Наргилоса.
Теперь место Данрега займёт его старший сын - разбалованный матерью и роскошью отца Дунран. Молодой человек имел хорошие связи, неплохо разбирался в семейном купеческом ремесле и был гордостью своего сурового отца, который, разумеется, расхваливал сына лишь за его спиной, чтобы тот не возгордился. И тем не менее, несмотря на таланты Дунрана, он был совсем не тем же человеком, каким был его отец - Домур не мог положиться на новоиспечённого барона в столь тяжёлые для княжества времена.
Однако же, у Данрега было немало детей - наследников титула барона, а остальные вельможи были либо согласны с кандидатурой Дунрана, либо их так волновали смута и раздор в собственных землях, что наследник титула барона другого удела их не сильно волновал. Потому у Домура не было никаких возможностей снять заносчивого Дунрана с поста - пришлось согласиться назначить его бароном, иначе, если бы плодородный восток и богатая семья стали врагами князя, перейдя на сторону лже-наследника, победа Домуру в гражданской войне будет не скорой.
Раздумья князя вновь прервал пронзительный надоедливый вой, доносившийся с противоположного конца коридора. Личные покои князя покрылись истеричными воплями опьянённой двумя бутылками вина княжны Наргилоса. С тех самых пор, как Домур отправил тайного любовника-командира своей жены на войну, Зунала словно потеряла рассудок. Она вовсе перестала есть, перестала спать и выходить в люди. Всё, чем княжна Зунала занимала свой досуг, ограничивалось алкоголем и припадками.
- Как ты посмела войти в мои покои без разрешения? - Срывая голос, кричала Зунала, швыряя в убегавшую служанку посуду. - Тебя казнят по моему приказу!
Зунала всю их совместную жизнь имела тягу к редким, но чрезмерным всплескам агрессии. Однако же в последние года, с появлением пристрастия к вину и того самого командира Павена, чью личность, к несчастью для самого себя, Домур не смог разглядеть сразу, её всплески усилились, происходить они стали чаще, а последствия срывов становилось всё труднее скрывать.
Теперь, когда по всему Наргилосу поползли слухи о появлении «истинного» наследника княжеского трона, простой люд и воины принялись вспоминать события девятнадцатилетней давности - переворот и убийство всеми любимого князя Рундрика, войска Домура несли потери, разбойники терроризировали половину земель, а купцы и союзники отказывались помогать попавшему в беду узурпатору, репутация нынешней княжеской семьи висела на волоске. Князь Домур перестал выбираться из замка, его дочь Заниру, кажется, не видели на людях вот уже десять лет, а княжна Зунала срывалась на верных слуг - всё это подрывало авторитет правителя, а вследствие этого - доверия подчинённых. Подобные эксцессы, слухи и домысли в конечном итоге приведут к тому, что лже-наследника в действительности посчитают сыном князя Рундрика, как это однажды чуть не случилось - три года назад, на юге, когда разбойники и мятежники Керанзо вознамерились поднять народ на восстания, тыча первым лже-наследником в лица оголодавших селян.
Таким образом, не желая более множить враждебность к своей семьи и своему правлению, раздражённый Домур хватанул ладонями по столу, резко отодвинулся от стола и, вскочив с кресла, быстрым, гневным шагом направился в свои покои, стремясь угомонить свою жену, пока её поведение не стало очередным гвоздём в крышке гроба его владычества над Наргилосом.
Распахнув двери своей почевальни, князь гневом взглядом принялся отсматривать комнату - поиски Зуналы не заняли много времени, поскольку женщина, одетая в одну лишь ночную рубаху, ниспадавшую до самой голени, сидела на полу, пустым взглядом сверля стену, держа в руке открытую бутыль вина из Поварина. На деревянном паркете виднелись чёткие пятна вина, а кругом валялись осколки керамической посуды, столовые принадлежности и разбитый хрустальный бокал.
- Во имя Всевластителя, что ты тут вытворяешь?! - Гневно шипел Домур, захлопнув за собой дверь и подойдя вплотную к Зунале, смотря на неё сверху вниз. - Совсем уже ополоумела?!
- А сам как думаешь, всеведущий? Тебе лучше знать, что с кем происходит, разве нет? - Ехидно спрашивала Зунала, еле поднимая голову. - Чего ради ты пришёл сюда? Неужто впервые за жизнь решил проявить себя мужчиной? Это ложе больше не принадлежит тебе…
Домур схватил мёртвой хваткой жену за руку, одним взмахом подняв Зуналу на ноги. От боли в руке княжна будто бы протрезвела, а последующий толчок на кровать и вовсе заставил её забыть о выпитом.
- Всю мою поганую жизнь ты меня позоришь! - Продолжал шептать Домур, не желая, чтобы их разговор кто-нибудь услышал. - Пьянь. Забыла, кто ты такая?
- Я-то прекрасно знаю, кто я и кем была всю жизнь. Твоей рабыней! Ещё девчонкой меня засватали тебе. И всю свою жизнь я была вынуждена терпеть тебя, слизняка, который даже с женщиной не может заговорить без дрожи в коленках! Не удивительно, что ты теряешь Наргилос.
На этих словах Домур ударил жену тыльной стороной ладони, оставив на щеке Зуналы красное пятно.
- Да, это ты хорошо научился делать! - Не собиралась останавливаться княжна, насмехаясь над ненавистным ей мужем. - Всю жизнь строил из себя мудрого и сдержанного, считал себя лучше Рундрика, а на самом деле ты - обиженный ребёнок!
- И это ты смеешь мне ставить в вину?! - Оскалился князь, приблизив лицо к Зунале, так и не дрогнувшей от гримас князя. - Ты презрела свой долг и обязанности! Ты - княжна, а вся столица распускает слухи о твоих похождениях с этих треклятым командиром! Это просто не допустимо.
- Если бы люди знали больше, то не назвали это слухами, - злорадно улыбаясь, отвечала Зунала.
В покоях повисла тишина. Домур, судя по дрожащим губам которого сдерживал ненавистный вопль, через несколько мгновений угрожающе произнёс:
- Когда твоему любовничку снесут голову, я прикажу подать её тебе на серебряном блюде! Пусть голова ублюдка укрощает наши покои, пока вовсе не истлеет!
Зунала с яростным рёвом набросилась на мужа, готовая расцарапать его лицо. Но Домур вовремя перехватил руки женщина, повалив её очередным толчком на кровать.
- Я убью себя, жирный ублюдок! - Вновь принялась кричать княжна так, чтобы её голос разнёсся по всему замку. - Моё тело будет висеть в приёмном зале. И в этом будешь виноват ты! Что тогда будут думать о тебе селяне и воины, которые уже готовы тебя придать?!
- Может, они и будут считать меня хуже всякого чудовища, но если твоя смерть, мымра, стоит того - я готов стерпеть оскорбления!
На этих словах, более не желая вести диалог к Зуналой, которая, по мнению князя Наргилоса, окончательно сошла с ума, развернулся и направился к выходы из почевальни.
- Ты только и делаешь это всю свою жизнь - терпишь! - Зунала подняла пустую бутыль вина и швырнула её в дверь, прямо возле лица Домура. - Всю нашу жизнь убегаешь и прячешься!
Князь, чьё лицо исказилось от гнева, обиды и стыда, раскрыл дверь, вышел из комнату и захлопнул вход в почевальни, ещё быстрее направившись обратно в свой кабинет. В очередной раз Домур задумался над словами, которые некогда высказал его хороший и верный, ныне мёртвый, друг барон Данрег: стоило передать Зуналу в распоряжение Храма Света, когда у неё лишь начали проявляться вспышки гнева. Скольких проблем можно было избежать, если бы Домур забыл о милосердии и исполнил давнюю традицию правителей, не желавших мирится с буйным нравом своих жён.
В этот день князь Наргилоса более не выходил из своего кабинета. Он заперся в своей обители, решив впервые за долгое время предаться тем увеселениям, что давно не грели его душу: книгам и вину. Хватит с него докладов, донесений и депешей - плевать, что там творилось в Наргилоса, его войска должны были разобраться с предателями - князь уже сделал всё, что было в его силах. А что копается врагов, находившихся в других княжествах - осведомитель из Поварина пока не присылал никаких известий. А стало быть, Домур заслужил хотя бы один праздничный день впервые за последние полгода.
К удивлению самого князя, несмотря на все испытания и трудности, с которыми он сталкивался ежедневно, ссоры с Зуналой всегда отнимали много сил, оставляя правителя выжитым, как лимон. Потому, находясь в истеричном состоянии, князь твёрдо решил - сегодня он больше не возьмётся за свои обязанности. Раз другие систематически плевали на них, то и ему, хоть изредка, можно было это делать.

***

Подслушав разговор служанок, беспокоившихся о состоянии княжной Зуналы и её ссоре с князем Домуром, княжеская дочь Занира обрадовалась возможности заняться своими важными делами, не отвлекаясь на беспокойства о том, что мать или отец нежданно могли явится в её покои.
Оставив все поручения советника Жормера на потом, девушка быстрым шагом добралась до своих покоев, которые, как и всегда, охраняли двое верных ей воина, бывшие ренегатами, но получившими прощение от Заниры, которой теперь они были бесконечно верны.
- Ко мне никого не пускать, - строго произнесла девушка, закрыв за собой дверь.
Пройдя к своему столику, Заниры элегантным и резким движением вытащила из-за широкого шёлкового пояса письмо, присланное Дунраном из восточного удела. Служаки, передавшие письмо, посчитали, что любовник их госпожи, не рисковавший делать предложение Занире без титула, отправил своей возлюбленной письмо, хвастаясь новому титулу. Хотя Заниру и раздражали слухи о скорой помолвке с Дунраном, в нынешних обстоятельствах это было наилучшей легендой, чтобы не вызывать на себя подозрения.   
Распечатав депешу тонким маленьким кинжалом для конвентов, Занира, не усаживаясь на удобный стул, тут же принялась читать письмо товарища по заговору.
Слова были преисполнены скорбью по убитому отцу, чувством вины из-за предательства родителя, страхом перед обманутыми людьми и пожеланиями в скором времени встретится с Занирой. Вероятнее всего, Дунран надеялся, верее, даже мечтал о том, что Занира прижмёт его к себе, примется гладить по голове и успокаивать его, благодаря новоиспечённого барона за его жертвенность и поклявшись ему в верности за его отвагу и самопожертвенность. Разумеется, ничего такого Занира делать не собиралась, однако же, чтобы не терять столь ценного союзника, стоило написать ответной письмо, в котором дочь князя выразил лживыми словами все те чувства и эмоции, что так жаждал получить наследник богатейшей купеческой династии.
Однако, прежде всего стоило написать и отправить депешу разбойникам Гунреда: его отряд уже несколько месяцев занимался диверсиями на западе Наргилоса, однако никаких известий от них не приходило. Если разбойницей отряд перебили, дальнейшее вторжение войск Духарта было невозможным. А это значит, что войско истинного наследника Рандара находилось в большой опасности, будучи пойманным в тезки воинами южного и восточного уделов.