Цена бессмертия

На Малой Ордынке сегодня ночью было много сущностей, но среди них так мало живых.

Было даже слышно, как капля, упав с крыши одного из старых домов, разбилась об асфальт.

По улице горделиво шли три демона ада.

Глаза у всех троих горели красным пламенем. Они шли на очередную охоту по безлюдной улице, их шаги отражались в сводах старых домов Замоскворечья. Правда, живые их шагов не слышали. Если они заберут с собой сегодня во время охоты одну из душ в этом районе, в нашем мире скажут, что человек просто умер во сне.

Луна над Малой Ордынкой сегодня была полной, её луч падал на улицу, создавая некое подобие блеклой серебристой дороги.

Сегодня будет славная охота.

Все изменилось в один миг. Так часто случается в нашем мире.

Безлюдная улица посмела отразить в окне одного из самых заброшенных домов Ордынки поступь трёх старых демонов.

Как такое возможно?

Конечно же, это окно на втором этаже было особенным. В нём творилось воистину нечто нечестивое. Холод — замогильный холод — исходил из этого дома. Окно второго этажа, куда посмотрели демоны и в ужасе отвернулись, хранило в себе все несбывшиеся желания нашей юности, когда мир для нас был ещё новым и таким волшебным.

Много неразгаданного до сих пор оставалось в Замоскворечье, несмотря на наш просвещённый век.

Каждый видел в этом проклятом окне нечто своё.

Старые демоны не были исключением.

Даже для них это окно сохраняло в себе первозданное безумие иных забытых реальностей, так как они тоже были юными — пусть очень давно.

Очень давно.

Они были молоды.

Тишину Ордынки нарушил пронзительный крик, вырвавшийся из глоток трёх демонов.

Они вспомнили свою юность.

Все разочарования.

Все радости.

Все страдания.

Конечно же, иные призраки старого здания, стоящие в проклятом окне на втором этаже, напомнили им все подробности поры расцвета души до того, как она принесла себя на алтарь вечной тьмы.

Из глоток демонов снова раздался оглушительный крик.

Этот крик не был призывом к битве или выражением ярости. В нём слышался скрежет ржавых петель времени, открывающих двери в склепы их собственных душ. Звук, пронзивший ночной воздух, заставил старые кирпичные стены Замоскворечья содрогнуться, а фонари на улице — на мгновение погаснуть, не выдержав резонанса чудовищной тоски.

Демоны замерли, вцепившись когтистыми пальцами в свои лица, словно пытаясь содрать с них маски вечности и снова стать юными, когда мир казался прекрасным, а каждый день приносил новые приятные сюрпризы.

Перед их внутренним взором, застланным кровавой пеленой, проносились видения: залитые сумеречным светом луга, вкус первого вина, тепло рук возлюбленной, которые они когда-то сжимали, не зная, что эти руки превратятся в прах задолго до того, как они сами станут чудовищами, продав души дьяволу за бессмертие и обрекая себя на вечное несчастье.

Луна светила во время юности демонов точно так же, несмотря на то, что времени прошло так много...

Да, они были бессмертны, но в этот миг их бессмертие раз и навсегда стало проклятием, тяжёлым, как могильная плита. Каждое столетие, прожитое в мире теней, лишь наслаивало пыль на те светлые воспоминания, которые теперь, в отражении замоскворецкого окна, вспыхнули с невыносимой яркостью.

Один из шедших впереди демонов, самый высокий, чьи крылья, сложенные за спиной, напоминали рваные временем знамёна юношеских идеалов, опустился на колени прямо на брусчатку. Его красные глаза, прежде полные хищного огня, теперь подёрнулись мутной дымкой слёз.

Он жаждал снова быть молодым и смертным, пусть трижды смертным, но вновь быть молодым!

Малая Ордынка, видевшая на своём богатом веку немало ужасных тайн, бережно сохранявшая каждую загадку Замоскворечья, в этот час словно сжалась, прячась в густых тенях переулков. Сущность древней улицы понимала: то, что сейчас происходило, было страшнее любого, самого грустного преступления. Демоны, привыкшие сеять хаос, столкнулись с единственным врагом, которого не могли победить, — с самими собой, с тёмными сторонами своих сущностей.

Они уже не охотились сегодня. Они оплакивали тех, кем сами перестали быть много веков назад, и этот плач, беззвучный для людей, но оглушительный для самой ткани мироздания, заставил даже звёзды над Москвой на миг потускнеть, светить не так ярко от сострадания к тем, кто навсегда утратил право на забвение и небытие после смерти — тем, чьим проклятием было вечное существование среди теней.

Третий душераздирающий крик трёх демонов, пронзивший проклятую полночь, был на миг слышен даже на соседних улицах.