Быстрые волны Амура

Посвящаю полковнику Кушнаренко Е.Б.


Я страшно боялся операцию.
Прямо до жути,до белого каления,до онемевших костяшек.
Поди ты,я -здоровый мужик,настоящий сибирский кедр,и вдруг совершенно беспомощный,ничего не понимающий,лежу на диване ,и слезы сами льются из глаз.
Ничего не предвещало.Ничего.Жил дерзко,служил верно,как мог,так и жил,а тут раз и говорят:"Выходите,мол,Евгений Борисович,конечная.Дальше поезд не идет,просьба освободить вагоны".

И главное,не Глас Господень сказал,а спокойная мягкая речь девчушки совсем,доктора.
Серьезная,смотрит в глаза,прямо выпиливает ими душу и говорит:"Проблема у Вас,Евгений Борисыч,но мы справимся".
Мы.Вот что интересно.

Маленькая такая,мышка.Глаза большущие,как лесной орех.
Смотрит и улыбается,уголками глаз.
А я,полковник,мужик,полвека проживший,заерзал,занервничал.
Как пацан в увольнительной.
И хочется,и колется...
А главное,жить захотелось.
Прямо сейчас.Когда она ладошкой своей миниатюрной мне на кушетку показывает и говорит:"Ложитесь сюда.Вам же больно".

Больно?Права ты,Мышка,давно мне больно.
Больно до безобразия,до ломки костей.

Последний раз так больно было,когда жена ушла.
Пока служил,загуляла.
А я нутром чуял,недаром охотой промышлял,тайгу знал,каждой клеточкой чувствовал,с деревьями разговаривал.
Зверье уважал.Зря не бил.Уходил в лес,чтобы собой остаться,не сбрендить от мыслей.
Всегда они мне покоя не давали.
То,что жена чужой стала,сразу понял.
Взбесился,пару стульев в окно выбросил,стену кулаками помесил.
А она стоит в проеме двери спокойная,красивая и чужая.
И также просто говорит:"Не бесись.Надоело с тобой по казенным хатам жить,ребенка в стабильности растят.А наша армия-это лодка,водка и молодка.Все,чао".

Я на стакан присел.Хорошо так.
Чтобы в дым-туман напиться и в штопор.
А утром подушка мокрая от слез.
Рыдал значит.
Сына жалко,себя жалко,мамку жалко,которая нас с сестрой  в любви и верности воспитала.
К семье,к одному человеку,к Родине.

Родился я в Малороссии,а Родиной считал Дальний Восток.
Загадочные сопки,застывшие в ночи,как плечи великана,который вдруг задремал,но разбудит его поцелуй прицессы и расправит он эти плечи.
Тайгу люблю,бесконечную,сильную,проверяющую тебя на прочность,скольких она не выпустила,скольких оставила в своих болотах.
Тайга живая,она дышит.
Она живет на своей скорости,вне времени.
Ее с пути не своротишь

Как кабана,который несется по своей тропе.
И один выход.
Уйти с его тропы,авось не заметит.
Хромает у них боковое зрение.

Амур люблю.Гордый он.
Неколебимый.
Стоишь на берегу,и глядишь,как несет они свои воды.
С достоинством.
Я глядел и думал,когда я проиграл свою жизнь?
Где ошибся?
Чего не допонял?

И жил волчарой.Одиноким,ненужным,как один день вся жизнь.
Служил,звезд не хватал,каждую трудом и верностью заслуживал,мотался по тайге,приходил в холодный неуютный дом,что-то перехватывал,не различая вкуса и  цвета и по ночам выл на луну.

Волки хотя бы в стае жили,а я будто выгнанный из нее,забытый всеми.
Кроме холода ружья ничего не ощущавший.

Стакан опрокинул и в бой.
Дрался?Наверное,дрался.Бился?Конечно,бился.
А смысл,нет смысла.

Боль,наверное,выходила.
Да вся не вышла.

А теперь смотрит на меня девчоночка,глазюками пилит и говорит:"Надо на операцию,а то..."
Не просто девчоночка,доктор.
Заведующая отделением.
К ней офицерики в очереди,на топчанчиках,надушенные и выбритые.
И всех принимает с улыбочкой.

А я по жизни командир,полковник,посылающий всех по матери,встречающий по отцу,вдруг заерзал на табуретке,задергался
Как молодой карасик на крючке.
Извиваюсь,сверкаю чешуей,и думаю-А что это?
Не уж-то жгет внутри?И стакан не опрокидывал,а потеплело.
И испугался.Себя испугался.
Что из шерсти серой меня эта женская ручка вытащит,и шкуру мою в,печку бросит.
И что останется?
Умею я иначе жить?
Кто знает?
Четверть века волком в тайге пробегал.
А теперь сидит Мышка и голоском твердым:"Евгений Борисович,прошу принять верное решение".
Вот и принимаю.
Лежу,кручусь,верчусь.
Колеблюсь.
Карасиком на крючке извиваюсь.

Рак .
Нашли.надо резать.
А потом беспомощность,подгузники,дренажи,мама старенькая.
По голове гладит и шепчет:Ну что же ты,Женя..больно?"

-Не больно,мам,щекотно,и пока буду ходить в изделии марки "Памперс обыкновенный".
Выдюжим.Главное,доктор моя,девочка,и не девочка вовсе
А Человечище .
Спокойно сказала:"Выправим мы Вас,Товарищ Полковник".

И не просто сказала.
Вчера приехала и занавески нам повесила.
Веселые,в цветочек,как в детстве.
Скатерть постелила.
Встала к плите и готовит.
А я лежу значит в изделии системы "Памперс1" и радуюсь.
И мама радуется.
Улыбается всеми морщинами.
И дома тепло.
Уютно.


А доктор моя коньяк выливает в раковину и говорит"Режим не нарушаем,это нельзя".
А я хотел было возразить:"Как-то без уважения Вы к двенадцати звездам",но промолчал.
Оно и правда.
Надо завязывать.
Вся жизнь в дыму прошла.


И жгет внутри уже не от водки.
Оживаю.

А когда она уходит,реву.
Как баба.
Белугой.
И опять ползу к коньяку.
Припрятанный есть

Но завязывать надо.

И очень хочется показать ей Амур.
Встать с ней на берегу и показать.
Волны его быстрые


И как в стихах ,тех самых ,помните?

-Встать бы здесь гремящим скандалистом,
Не  позволю мямлить стих и мять!
Огласить бы всех трехпалым свистом!
В бабушку,и в Бога,душу мать!"