В наше время такого не было...

-в наше время такого не было – говорят ворчливые старики…

Не знаю, можно ли в пятьдесят три года относить меня к ворчливым старикам. Но часто дело не в паспорте, а в состоянии сознания. И в 83 можно быть бодрым первооткрывателем, а в 15 лет — старой развалиной, которая панически боится всего нового. Конечно, существует возрастная психология, от которой никуда не деться. Вряд ли человек на пороге шестого десятка будет переживать «кризис трехлетки» — это нормально. Так задумано природой: молодость создана для революции. Это время, когда ты полон идей и энергии, чтобы мечтать о несбыточном и воплощать его в жизнь. Жизнь постоянно меняется, поэтому каждое новое поколение неизбежно отличается от предыдущего. Каждый новый виток истории приносит свои энергии и свои идеи. У зрелости же совсем другие задачи: подведение итогов, обретение мудрости и передача опыта. Причем этот процесс обоюдополезен — он необходим как тому, кто делится знаниями, так и тому, кто их принимает. Без прошлого нет будущего.Я пишу эти строки не для того, чтобы упрекнуть молодежь в том, что они живут иначе, чем мы в их годы. Это попытка беспристрастно оценить изменения, произошедшие за последние пятьдесят лет. Итак, давайте сравним: в наше время...

В те времена не существовало «Вайлдберриз» или «Озона». Были обычные магазины с огромными очередями из людей, стоящих за дефицитом. Купить можно было далеко не всё: такого ассортимента товаров, как сейчас, мы просто не могли себе представить. Существовало негласное правило: если увидел потенциально нужную вещь — бери сразу, иначе через час её уже не будет на прилавке. Не было выбора из двадцати сортов хлеба. В лучшем случае — пять наименований хлебобулочных изделий. Я жила в маленьком посёлке, где ассортимент местной булочной состоял всего из двух видов: «сеянного» и «пшеничного». Лишь по праздникам там появлялись рогалики с маком и сайки. Если ты не успевал купить буханку прямо у машины, которая привезла свежий хлеб с завода, то потом найти его было просто невозможно. Порой в этих очередях дело доходило даже до драк. Люди буквально караулили график завоза. Увидев подъезжающий фургон, они тут же выстраивались в очередь и скупали хлеб мешками. И это не нынешние половинка ржаного да батон — брали с огромным запасом. Кто-то использовал эти запасы для корма скотине, но на то были свои причины: мяса и яиц в наших магазинах попросту не водилось. Чтобы купить мой любимый «Бородинский», нужно было ехать в город, да и то не факт, что он окажется на полке.

Конечно, жители мегаполисов могут помнить другую реальность. Я пишу исключительно о том, что видела сама, опираясь только на свой личный опыт жизни в провинции.

Помню, как мама не особо стимулировала меня к высоким достижениям в учёбе, многократно повторяя: «В продавцы и с тройками возьмут». Будучи бухгалтером и имея по тем временам неплохую зарплату в сто пятьдесят рублей, она всё равно не имела возможности купить нужные товары и удовлетворить потребности своей семьи. Мама часто говорила: «С деньгами вдоль прилавка находишься — и уйдёшь ни с чем», подразумевая, что товар в открытой продаже далеко не всегда соответствовал запросам покупателей. А подчас прилавки были просто пусты. Быть продавцом тогда означало иметь доступ к дефициту, недоступному другим. Это гарантировало, что твоя семья будет жить чуть лучше семей обычных рабочих и служащих. Помню, как мы, школьники, обсуждали родителей одноклассников: кто где работает, к чему имеет доступ и как это отражается на внешнем виде детей. Своеобразную «классовую принадлежность» было невозможно скрыть — её выдавали одежда и то, что ребёнок доставал из портфеля на перекус. Конечно, расслоение общества существует и сейчас. Но сегодня оно связано исключительно с доходом родителей. А тогда, помимо денег, огромную роль играло место работы человека и его личные связи или блат (то, к чему имели доступ он сам или его родственники).

Семья сестры моей мамы, которая работала кондитером в местном общепите, имела зарплату меньше, чем у моей мамы, но жила материально ощутимо лучше нас. Её муж в те времена трудился механиком в «Сельхозтехнике», а мой папа был фининспектором. Секрет прост: у тёти был так называемый «блат» — доступ к дефицитным товарам. Они по бартеру обменивались на другой дефицит с теми, кто имел нужные связи. Хочу выразить здесь благодарность тёте: только благодаря ей в юности мне было что надеть — сапоги, куртка, пальто, шапки, блузки. Работа тёти вдохновила меня получить профессию кондитера. Но у Бога на меня были другие планы. Меня не взяли в ПТУ учиться на повара-кондитера, сославшись на то, что моё здоровье не позволит работать в этой отрасли. Когда пришли девяностые, тетин «блат» перестал давать жизненное преимущество. Зарплату ей не платили, а любой товар стало можно купить за деньги — дефицитом стали сами купюры. Вклады заморозили, зарплаты задерживали, всё обесценилось в один миг. Мир перевернулся, вспомнилось классическое «кто был никем…». Получив экономическое образование, я устроилась в Сбербанк, где зарплату платили регулярно, дважды в месяц. По тем временам я жила очень даже хорошо

В тот период, чтобы купить джинсы или сапоги, нужно было пройти настоящий квест. Да и слов таких тогда не существовало — «купил» или «заказал». Было слово «достал», которое означало, что твой гардероб, холодильник или бытовые принадлежности пополнились чем-то новым и крайне нужным. В самом этом слове заключалась вся глубина переживаний человека, прошедшего изнурительный путь навстречу нужной вещи. Конечно, вещи тогда ценились и служили долго. Холодильник, купленный в год моего рождения, прослужил нашей семье сорок три года. И даже после этого срока он продолжал работать. Его дальнейшую судьбу я не знаю: мы продали его вместе с жильём, где в последние годы перед уходом из жизни жила мама. Человеческая психика устроена так, что по-настоящему ценно лишь то, что получено ценой усилий и вложенной энергии. Да и сами вещи были сделаны добротно, на совесть. Продукты, купленные «по случаю» — сгущёнка, коробка конфет, банка кофе или батон хорошей колбасы, — сами по себе уже были праздником. Их берегли для каких-нибудь особых дат.

По малости лет (4–7) я не понимала, почему мама, придя в магазин, где на прилавках лежали продукты — колбаса, рыба, конфеты, — не могла купить их мне. Даже если я очень просила и буквально заливалась слезами, она объясняла, что нам эти товары просто не продадут. Научившись читать, я видела рядом с продуктами ограничивающую табличку: «Ветеранам и участникам ВОВ». Тогда я не понимала, кто это такие, но уже тихо ненавидела такую систему распределения. У нас в семье не было тех, кто относился к этой категории. Возможно, именно поэтому я рано стала пацифисткой: у меня появилась прямая ассоциация — там, где война, нет места обычной человеческой жизни.

Если у кого-то намечалась свадьба, юбилей или проводы в армию, начинался целый процесс под названием «достать продукты к праздничному дню». К этому подключалось множество родственников, знакомых и соседей, имевших доступ к дефициту. Кто-то работал на мясокомбинате и мог «достать» мясо, кто-то трудился в магазине и помогал с покупкой колбасы, а кто-то ехал в Москву за фруктами, сладостями, одеждой и обувью.

После того как продукты были добыты, начиналась подготовка помещения. Часто гуляли прямо дома. Если жилплощадь не позволяла, старались приурочить торжество к тёплому сезону и накрыть столы на улице. Если сезон был холодный, а гостей много, задействовали жилплощадь соседей или родни. Влиятельные хозяева, не желающие устраивать разруху у себя дома, могли организовать банкет на нейтральной территории. И это не всегда были кафе — часто использовались спортзалы, актовые залы каких-нибудь предприятий или другие свободные площади.

Приготовить еду, накрыть на стол и помыть посуду тоже нужно было своими силами — то есть силами родственников и ближайшего круга друзей. Редко прибегали к услугам посторонних людей, которые за оговоренную сумму готовили определённый набор блюд. Ни о каких кейтерингах, event-декоре и прочих сопутствующих услугах тогда не слышали.

С фотографами и ведущими выбор тоже был невелик. Как правило, после ЗАГСа для группового фото ехали в ближайший комбинат бытового обслуживания. Хорошо, если среди гостей находился фотолюбитель со своей техникой, навыками проявления плёнки и печати снимков. Зачастую находились и те, кто владел музыкальными инструментами, умел петь или по собственной инициативе вызывался быть тамадой. Сценарий рождался спонтанно из того, что когда-то увидели на других праздниках, поэтому все торжества в одной местности были похожи друг на друга.

Так было и на моей свадьбе: диджеем был средний деверь, на гармошке играл одноклассник мужа, видеоператором — жена моего брата, тамадой — сам брат, фотографом — моя подруга, визажистом и парикмахером — другая. Готовили все родственники, кто не смог увернуться от этой почётной миссии. Убирали со столов и мыли посуду также все сочувствующие.

Хотя я изначально была против свадьбы, так как не люблю пьяное скопление народа и бессмысленную трату времени и денег, свекровь настояла на том, что женитьба старшего сына должна пройти по всем канонам. Она считала, что изменение социального статуса обязательно требует пышного торжества, иначе осудят односельчане. Тогда «осуждение людьми» пугало сильнее смертных грехов. В людях крепко сидел страх изгнания из стаи.

Сейчас многим откровенно всё равно, кто и что про них подумает. Быть «как все» больше не модно — теперь нужно развивать «личный бренд», следуя правилу «чем чуднее, тем моднее». Как сказано в одном популярном интернет-меме: «Раньше только близкие знали, что ты дурак, но появился интернет…». В те времена большинству и в голову бы не пришло выставлять напоказ то, чем люди хвастаются сегодня. То, чем сейчас гордятся, раньше стыдились и прятали всеми способами.

В наше время никто не знал слова «визажист». Знали лишь, что в театрах и на киностудиях есть гримёры. Парикмахеры специализировались на простейших стрижках и химической завивке, поэтому макияж и причёска на свадьбу делались самой невестой или подружками. Выглядели все примерно одинаково. Свадебные платья нередко передавали из рук в руки: не у всех была возможность сшить или купить новое специально для своего торжества.

В те времена главным считалась материальная пища — застолье. Развлечения шли по остаточному принципу: важнее всего было достаточное количество алкоголя и качественной закуски. Хотя само меню оставалось довольно однообразным: солёная селёдка, колбаса. Если удавалось достать копчёную или варёную — это уже считалось шиком. Обязательными были холодец, селёдка под шубой, винегрет, домашние соленья (помидоры, огурцы, грибы), котлеты, голубцы, жареные куры и картофельное пюре. К чаю подавали конфеты «Ласточка» и «Ромашка», варенье, а иногда — самодельный торт из печенья. Помню, как в пять лет меня пригласили на день рождения, где нам, детям, предложили такой десерт, политый самодельным шоколадом из кондитерского жира, какао и сахара. После того угощения моё пищеварение не выдержало, и я три дня пролежала с отравлением.

Сегодня же выбор угощений ограничен лишь финансами и фантазией организатора. После праздника знакомые расспрашивали, как всё прошло: какие были подарки, кто во что был одет, но главное — хватило ли водки и хороша ли была закуска. Именно по этим рассказам судили о социальном статусе хозяев, их щедрости и открытости. Провести свадьбу тогда было равносильно сдаче экзамена на зрелость. Сейчас всё гораздо проще: достаточно открыть интернет, выбрать заведение, меню, ведущего и фотографа, подсчитать сумму своих желаний и сверить её с возможностями. А если средств не хватает — придумать, где взять недостающее.

Было ли тогда сложно организовать мероприятие? Для кого-то да. Для кого-то нет. Проще ли сейчас организовать праздник, передавая большую часть забот специалистам, думаю, что да – легче.

Раньше желание выделиться из толпы реализовывалось через макияж, прическу или одежду необычного фасона, иногда — через вызывающее поведение. Но этим уже никого не удивишь. Еще десять лет назад молодежь стремилась продемонстрировать статус последней моделью iPhone, крутым автомобилем или брендовой одеждой. Сейчас же материальные вещи перестали быть главным показателем успеха, и люди всех возрастов начали вкладывать «в себя». Правда, под этой фразой скрываются разные смыслы. Можно инвестировать в образование, развитие личности или здоровье. Но кто это увидит и оценит? Другое дело — пухлые губы, очерченные скулы, татуировки или результат пластической операции. Их заметно сразу. Они считываются окружающими как сигнал: человек заботится о себе, «любит себя» и «может себе позволить». Хорошо это или плохо — покажет время.

В годы моей молодости (условно от 10 до 30 лет) такого массового увлечения внешностью не было. О пластике упоминали лишь в контексте звезд эстрады на страницах глянцевых журналов. Однако встретить обычного человека с круговой подтяжкой лица или «накачанными» губами лицом к лицу было почти невозможно. Я так и не встретила ни одного, кому эта «тяжелая артиллерия» действительно пошла бы на пользу. Тогда инструментом самовыражения служили субкультуры. Панки, рокеры, металлисты выделялись стилем одежды, прическами и — реже — татуировками. В те времена рисунки на теле были небольшими по площади. Крупной вязью узоров щеголяли в основном бывшие заключенные («люди с прошлым») — для них это была своего рода визитная карточка. Реже встречались армейские наколки, напоминавшие о службе. Как правило, обладатели таких меток не спешили их афишировать. Сегодняшняя молодежь разрисовывает тело, чтобы выделиться, заявить о вкусе или просто доказать свою терпеливость, ведь процесс нанесения весьма болезненный. Возможно, поколению, которое слишком оберегали от дискомфорта, остро не хватает ярких физических ощущений. Делая тату или ложась под нож хирурга, они искусственно создают себе возможность прожить боль — такой своеобразный мазохизм над собственным телом.

Если говорить о труде, контраст эпох тоже поражает. В 70–80-е годы государство боролось с тунеядством: газеты пестрели объявлениями «Требуются...», а на стендах висели списки вакансий. С приходом 90-х начались массовые сокращения и появилась служба занятости. Кто-то смог открыть бизнес или уйти в торговлю, а кто-то просто не пережил этих перемен... Устроиться на работу без «блата» стало практически невозможно. Тот самый ресурс, который раньше помогал доставать дефицитные товары, теперь открывал двери отделов кадров. Сколько бы ты ни ходил по организациям, везде слышал отказ. Дошло до того, что уборщицами работали женщины с двумя высшими образованиями. Сейчас маятник качнулся в обратную сторону. На должность уборщицы берут кого угодно, лишь бы убирал. Даже на позиции, требующие знаний, готовы взять любого желающего со словами: «Сами всему научим». Мы словно вернулись к забытому институту обучения прямо на рабочем месте, только потеряли при этом прежние стандарты качества.

В начале своей трудовой карьеры я столкнулась с тем, что многих работников, за плечами которых было уже по 15–20 лет (а иногда и больше) трудового стажа, но образование ограничивалось только средним специальным, заставляли идти учиться в вузы, угрожая увольнением и не обращая внимания на то, есть ли у сотрудника материальная возможность учиться. Помню, моя мама рассказывала, что двум своим сёстрам она помогла трудоустроиться сразу после школы — устроила их на рабочие места без получения профессионального образования. Затем стали требовать соответствующее образование, но часто ограничивались средним специальным. В девяностые годы начали поголовно требовать высшее. Помню, как в один из обувных магазинов набирали продавцов с наличием высшего образования и знанием иностранного языка.

Сейчас же престиж высшего образования упал. Люди вдруг поняли: наличие диплома ничего не гарантирует. Тогда, в девяностые-двухтысячные, искусственно подняли престиж высшего образования. Я так думаю, что это был такой хороший замысел: в условиях недофинансирования российских вузов заставить уже работающих граждан получать высшее образование, оплачивая своё обучение (и не только через кассу учебного заведения). Народ постепенно приучили к тому, что если ты хочешь, чтобы твой ребёнок получил престижную профессию и хорошо устроился в жизни, то нужно платить деньги за обучение.

Быть образованным замечательно! Печалит только одно: очень много людей, получив дорогостоящее престижное образование, в силу каких-либо причин по специальности не работают. Когда молодой человек только заканчивает школу, ему ещё тяжело понять свои наклонности и интересы, поэтому будущая профессия часто выбирается либо по совету кого-то, либо по принципу «куда у родителей денег хватит» или «куда пройду по баллам». Такая система сильно обесценивает сам факт получения образования.

Помню, когда я училась в институте, случайно подслушала разговор двух девушек: — Ты на пару пойдёшь? — Нет, не пойду. — А чего так? — В сельхозе ещё и учиться! — А как же экзамен сдавать? — Папа всё решит.

Думаю, из этого диалога многое понятно даже без пояснений. Речь о том, что чьё-то дитя, скорее всего какого-то руководителя (возможно, также закончившего этот вуз), засунули в это учебное заведение, что называется, «по блату». Учиться оно не желает, но срок пребывания в учебном заведении проводит с максимальной пользой для себя, удовлетворяя свои юношеские потребности. Таких товарищей всегда в высшей школе (да и не только в ней) было более чем достаточно. Есть они и сейчас — вот тут мало что изменилось за эти годы.

Но сегодня снизились требования работодателей к потенциальным работникам, и теперь уборщице не обязательно иметь два высших образования. Демографические процессы — увеличение смертности и снижение рождаемости, старение населения — нашли своё отражение и в престиже высшего образования, и на рынке труда. Теперь работодателю некогда ждать, когда работник созреет к трудовой деятельности в институте в течение пяти-шести лет. И не факт, что он созреет именно к той деятельности, которая заявлена у него в дипломе.

В наше время дети как-то рождались сами, не зависимо от того хотели их или не очень. Абортов было много, и если тебе повезло, что по каким-то там причинам мать передумала делать аборт, или ей отказали в этой процедуре в виду угрозы здоровью, то ты наверняка родишься. Дети росли как сорная трава. Нашим воспитанием практически не занимались. Мы были предоставлены сами себе. Удивительно, но вырастали мы относительно самостоятельными. Рано отделялись от родителей. Рано создавали свои семьи. Многие мои ровесники выходили замуж в 18-20 лет, а некоторые умудрялись сделать это даже раньше. Рожали детей. «Брак по залету» был тогда в тренде. Регистрация брака на 5-6 месяце беременности было нормой. Зачем раньше регистрировать брак? А вдруг она бесплодная, ну или он, зачем тогда по пустякам государство беспокоить. Плод растет, нужно чтобы государство зафиксировало, что эти два гражданина друг другу не чужие люди, а вполне себе супруги и могут заниматься деланием новых граждан. Опять же юридические вопросы с именем и фамилией ребенка и прочие формальности решаются легче. Теперь же как? Сначала нужно убедится в чувствах друг друга, пожить вместе, притереться, затем накопить на свадьбу, на свадебное путешествие, потом взять ипотеку, выплатить ипотеку, построить карьеру…ну вот, а теперь уже о продолжении рода подумать, только пока молодые люди всем этим занимались, биология сказала «нет ребята, поезд ушел, гормоны затихли». Но наша доблестная медицины развивается и всех готова сделать счастливыми родителями. Вам же уже не привыкать за все платить. Сначала вы вкладывались в ипотеку, покупку машины, заграничные путешествия, настала пора вложится в продолжение рода. Ведь время сейчас такое все продается и покупается, любое желание имеет свою цену, и желание детей тоже. Дети в связи с этим из «сорной травы» превратились в «принцев» и «принцесс», которые вырастая не могут самостоятельно себя обслуживать им нужна свита рабов. И тут как повезет, если денег мало, то мама и папа продолжают прислуживать детям, если много, то специально обученный персонал позаботиться о чадушке. А как иначе «ведь он еще маленький» - бывает слышу я от своих сверстниц, про их детей которым уже под тридцать, в ответ на мой вопрос «не обзавелось ли чадушко своей семьей». Дети из продолжателей рода превратились в фетиш, в показатель статуса и возможностей семьи.

В наше время, дети рано становились самостоятельными. Я уже в пять лет одна уходила из дома гулять к подружкам, ходила к тетям, к бабушке за 2-4 километра от дома. Мама была загружена домашними делами, и я сама занималась своим воспитанием и развлечением. Теперь же детей не отпускают одних лет до шестнадцати, а то и старше, боясь несчастных случаев, обмана и насилия. Несчастных случаев, обмана и насилия было всегда достаточно, но отсутствие возможности заниматься детьми круглосуточно заставляло родителей отдавать их на промысел Божий. Не знаю бегают ли сейчас дети по стройкам, едят ли гудрон, плавают в речке одни без взрослых. Мы бегали, ели и плавали, и делали много чего еще, что современным детям не ведомо. Жизнь была суровая и нас как могли готовили к ней, чтобы мы встречались с правдой жизни с самого нежного возраста. Сейчас же детей оберегают от всего что может навредить их психике, растя из них нежное, тепличное растение. Мы росли и видели жизнь: рождение, смерть, болезни, беды и несчастья. Мы бегали во дворах и нас звали на поминальные обеды. Незнакомые бабушки угощали нас конфетами прося помянуть родственников. Мы уже тогда знали, что есть рождение и смерть. И это было естественно. Сейчас же детям не то что не показывают родственников в гробу, им даже не говорят, что их папа или бабушка окончили свой земной путь, боясь им нанести психологическую травму. Тогда это было естественно, сейчас же это превратилось в непонятно что. Как будто из современных детей растят Будд (вспоминаем легенду про Гаутаму Будду). Кто помнит, легенду про Гаутаму, знает, что сколько его не оберегали от «правды жизни», он все равно эту правду узнал, и получил от этого большой шок, который запустил его путь к просветлению. Возможно так задумано свыше для современных детей, что, вырастая в тепличных условиях затем из них получится большее количество Будд, чем из нашего поколения. Ведь земля поле, на котором постоянно ведутся различные эксперименты.

В то время развлечений было совсем мало, особенно развлечений для детей. И мы сами как-то придумывали себе разные активности. Конечно не всегда эти наши придумки шли нам во благо, но тем не менее, это развивало творческое мышление, самостоятельность и не зависимость. Теперь же ребенку ч с рождения суют под нос какой-нибудь гаджет. А уже потом, через какое-то время, когда у ребенка пропадает интерес к жизни, и он полностью погружается в виртуальную реальность, начинается борьба с зависимостью от гаджетов. Родители не ищут легких путей: сначала, чтобы ребенок не мешал, всячески подавляют природную подвижность и любознательность ребенка. А затем, когда ребенок по возрасту должен что-то знать и уметь, его пытаются заставить снова быть активным.

Детские праздники, развлечения с аниматорами, бесконечное потребление развлекательного контента, большинство детей к 7-9 годам уже трудно чем-то удивить и увлечь, они уже устали от бесконечного «праздника жизни» и «генерации положительных эмоций». Когда получение благ стоит впереди желания, это чревато целым комплексом психологических последствий, которые могут проявиться не сразу, а накопительным эффектом к подростковому возрасту и взрослой жизни.

У детей рано пропадает интерес к жизни. Ведь жизнь яркая и насыщенная бывает только тогда, когда к ней есть интерес, есть желания куда-то двигаться, что-то познавать и делать. Как будто за тем что родители желают «лучшей жизни своему ребенку» стоит то что они его этой самой жизни и лишают. Часто родители дают ребенку то, что сами недополучили когда-то. Желания родителя и желания ребенка — это разные желания. Родитель в детстве мечтал о конструкторе «Лего», а ребенок мечтает научится вязать крючком коврики и мочалки.

Когда я была школьницей, мне очень хотелось заниматься плаванием и фигурным катанием, танцами, музыкой, и много чем еще. Я из тех, про которых написаны стихи «драмкружок, кружок по фото, ну а мне еще и петь охота…» Но в поселке не было специалистов способных обучать детей всем премудростям перечисленных активностей, и не было места, в котором можно было проводить обучение. Сейчас есть все, и специалисты, и бассейны, и ледовые площадки, и танцполы. Это очень радует. Много ли детей ходит на занятия? Кто-то ходит, кто-то нет. Благо что есть выбор!

В наше время дети взрослели быстрее. В 10–12 лет они, за редким исключением, были не просто помощниками по дому — у каждого ребёнка были свои чёткие обязанности: уборка, уход за животными, помощь в огороде, закупка продуктов. Многие девочки к 13–15 годам уже хорошо готовили, шили и вязали, могли своими руками обновить себе гардероб.

Наши родители становились самостоятельными ещё раньше. Мой отец в годы Великой Отечественной войны (ему тогда было 12 лет) летними ночами пас табун колхозных лошадей, так как в посёлке оставались в основном женщины и дети. У мамы в её детстве тоже было много домашних обязанностей, только присмотр за младшими братьями и сёстрами отнимал массу времени и сил. И никто тогда не спрашивал, «хочешь ли ты братика или сестренку» — ставили перед фактом: ты обязан присматривать за младшими.

Это сейчас некоторые люди получают психологическую травму от того, что их попросили приглядеть за младшими, и вследствие этой травмы не желают продолжать свой род. Конечно, мне временами тоже не хотелось заниматься домашними делами, я отлынивала, за что, разумеется, получала «разбор полётов». Я считаю, что мама относилась ко мне очень бережно в плане нагрузки. А вот у моей одноклассницы в двенадцать лет была обязанность ходить на обеденную дойку в поле и доить корову. В их семье было трое детей, куча скотины, огороды и прочее хозяйство, обеспечивавшее полноценное питание. В 12 лет моя подружка была полноценной хозяйкой с множеством дел, но при этом успевала хорошо учиться, заниматься рукоделием и много читать.

Я смотрю на современных детей: домашние обязанности многим из них кажутся чем-то обременительным, недостойным их «королевского величества». Так, конечно, происходит не всегда, но подобные прецеденты есть. Весь уклад жизни и родительское «он у нас ещё маленький» сильно способствуют этому явлению. Создаётся впечатление, что взрослые сами не хотят, чтобы их дети взрослели. Кажется, что как будто, когда ребёнок повзрослеет, то тогда закончится смысл жизни родителей, начнётся неизвестность, в которую так страшно посмотреть. Всё это растит инфантильного человека, зависимого от других людей сверх меры. Такие повзрослевшие дети не хотят создавать свои семьи, работать, рожать и воспитывать собственных наследников.

Моя мама родила меня в 37, и она очень стеснялась что была уже немолода для рождения детей. У некоторых моих одноклассников были еще более возрастные мамы. В те времена осуждались возрастные беременности. Сейчас же некоторые женщины сознательно откладывают рождение первенца ближе к сорока годам. А иной раз и за сорок, ссылаясь на то, что нужно пожить для себя, встать на ноги, построить карьеру, посмотреть мир. Я же иначе вижу эту тенденцию: для этих женщин стать матерью равно постареть. В какой-то мере это так и есть. Потому как с рождением ребенка появляется ответственность не только за себя, но и за человека, которому ты дал жизнь. Ответственность свойственна взрослым людям. Понятие взрослый приравнивается к понятию старый. Поэтому, пока у тебя нет ребенка, можно оставаться молодым и безответственным.

Если в наше время, осуждались ранние беременности и браки. Нам внушали, что нужно встать на ноги, получить образование, начать работать, а уже тогда думать о семье и продолжении рода. Одна моя знакомая, отличница, умница и просто красавица, будучи еще школьницей-подростком, двенадцати лет, начала встречаться с парнем, который старше ее по возрасту на три года. В одиннадцатом классе, она забеременела. Родители сыграли свадьбу, молодые начали совместную жизнь. Аттестат с отличием портила лишь одна тройка «по поведению». Она сдала экзамены, получила аттестат, и 29 июня стала матерью, родив дочь. Сейчас, возможно, ее поступок, совмещение отличной учебы и рождение ребенка, было бы отмечено положительно и поставлено в пример другим. Тогда же она лишилась «золотой медали» за окончание школы. Пропустила год для поступления в ВУЗ. Потом, она получила высшие образование, нашла работу. Учится пришлось, конечно, заочно. Эта пара, до сих пор живет вместе, всего у них трое детей. Удивительно, но их первая дочка, а ей уже больше тридцати лет, до сих пор не обзавелась своими детьми, хотя уже трижды была замужем. Вот такое оно влияние времени.

Сейчас же государственные деятели, вдруг поняв, что страна провалилось в демографическую яму, вспомнили, что когда-то сексуальную энергию молодежи приходилось сдерживать и перенаправлять в русло образования и труда, чтобы отвлечь молодежь от спаривания и размножения. Из каждого утюга тогда кричали, что сначала нужно думать об образовании, карьере, обеспечение себе базовых потребностей, а потом уже о размножении. За что боролись на то и напоролись. Вот так работает идеология.

Теперь же, пытаются снова «повернуть реки вспять», и всеми силами вызвать у молодежи интерес к спариванию и размножению, обещая за это социальные гарантии и преференции. Что ж поживем-увидим, к чему нас всех приведет этот новый эксперимент.

А вот в наше время парень, пришедший из армии, в ближайшие год-два женился. Некоторые успевали обзавестись женой и ребёнком ещё до призыва. Если девушку провожала в армию её парень, и она его дождалась, то свадьбу организовывали в самое ближайшее время. Если девушки не было, перед взрослым сыном ставилась задача «пора жениться», и сын над этой задачей работал. Если же парню или девушке было за 25 лет и у них не было семьи, это вызывало много вопросов у окружающих об их психическом и физическом здоровье, а также о сексуальной ориентации.

Сейчас же мои сверстницы, вырастившие своих чадушек, боятся отпускать детей во взрослую жизнь. Страшно, что в доме под видом снохи или зятя появится новый член семьи. И не дай Бог, чтобы этот новый член семьи отберет самое дорогое.

Ой, а если внуки?! Так я ещё молодая, какая из меня бабуся, когда у меня ещё есть секс. Стареть мои сверстники не хотят, а внуки — это вроде как про старость.

Когда мне было восемнадцать лет, одна моя знакомая, на год младше меня, спросила: — Ты всё ещё не замужем и парня у тебя нет? Не боишься остаться старой девой? — Нет, — ответила я. — А я боюсь. Все подружки уже встречаются с парнями, кто-то даже успел выйти замуж, а я всё одна…

Замуж я вышла в двадцать три года. На свадьбе моя двоюродная сестра, поздравляя нас с бракосочетанием, сказала: «Мы так долго ждали этого момента…», - сама-то она выскочила замуж в семнадцать лет. Сейчас же такие ранние браки — редкость.

А вот в наше время телефоны были стационарные, и то далеко не в каждом доме. В первую очередь наличие телефона могли себе позволить медработники, руководители организаций, милиционеры, всевозможные участники и ветераны, ну и те, кто имел «блат». Наличие стационарного телефон считалось роскошью. Мы подростки, бегали на почту, где был бесплатный телефон, звонить знакомым. Помню, как мы фантазировали, рассказывая друг другу о том, что в Америке, есть телефоны, по которым можно не только общаться голосом, но и видеть изображение собеседника. Не знаю были ли в восьмидесятые годы в Америке такие телефоны, но что сейчас они есть почти у каждого это факта. Как сейчас общается молодежь? Если я вижу где-то сидит молодежная компания, то как правило, каждый смотрит в экран своего смартфона. Мне, этого не понять, как же сейчас у них происходит процесс общения. Тогда мы часто ходили друг к другу в гости. Сейчас же от некоторых родителей слышу, что им присутствие в их доме чужого ребенка непереносимо. Такие родители своим детям организуют общение со сверстниками на нейтральной территории, либо в онлайн пространстве. И это и хорошо и плохо одновременно. Плохо тем, что потом, когда человек сталкивается офлайн со знакомым из интернета и понимает, что ожидание и реальность сильно расходятся друг от друга получает большую психическую травму.

Вспоминая те времена без сотовой связи, даже мне немного удивительно как у нас получалось встречаться, общаться и быть на связи. Если ехал в город с кем-то на машине, и каждому нужно было быть в разных локациях города, то о месте встречи и времени возвращения просто обговаривали заранее, и реально встречались. Сейчас же люди со смартфоном, в котором есть карты с навигатором умудряются заблудится и разминуться. Более того, помню, как мама мне рассказывала, когда она в 1951 году ехала с места учебы домой, она попросила остановить автобус, не доезжая до конечной остановки, чтобы срезать путь и через поля побыстрее попасть домой. Попутчики спросили ее не боится ли она одна идти через поля, на что мама ответила, что ее там, в полях будет встречать родная тетя. Тетя, не была заранее извещена о планах племянницы, но почему-то собралась и пошла встречать именно этим маршрутом. Они встретились, как и предполагала мама. Так работает бессознательное. Сама, я конечно вижу в смартфонах много чего положительного, но и отрицательное в них безусловно есть, не в самой техники, а то как человек ее использует.

А вот в наше время, телевизоры были не в каждом доме. Телевизионных программ было всего две. И газета с телепрограммой была очень важным объектом в доме. Не дай бог, кто-то из домочадцев по ошибке использует газету с телепрограммой не по назначению, тогда скандала не избежать. Телевизор был не только средством развлечения, а также источником новостей, и развития интеллекта. Теперь можно смотреть что угодно и когда угодно, видео контента теперь в избытке. Иногда уже хочется спрятаться от избыточной информации, льющейся на тебя ото всюду.

В те времена одним из развлечений было чтение книг. Но купить хорошую книгу было большой проблемой: в свободной продаже можно было приобрести далеко не всё. Помню, как я радовалась, когда, выстояв длинную очередь, купила книгу с рецептами под названием «Булочки, пироги, пирожные». Как же хитро поступали те, кто занимался книгопечатанием и книготорговлей. Мы же самая читающая страна! В каждой уважающей себя семье должны быть собрания сочинений классиков. Подписка — очень хороший маркетинговый ход. Так книгоиздателям понятно, сколько печатать, куда везти напечатанное, и гарантированно то, что все выпущенные книги будут куплены. У многих моих знакомых на книжных полках пылились те самые подписные издания собраний сочинений. Родителям читать было некогда, и они думали, что дети точно прочитают то, что они не смогли. Но, как оказалось, у детей появлялись другие интересы. Классика требует вдумчивости, а вот бульварные романы — самое то для отдыха от тяжёлой повседневности. Так что потом эти подписные издания в лучшем случае продолжали пылиться либо отправлялись в близлежащую общественную библиотеку, в худшем — были использованы для растопки печей, сдачи в макулатуру или просто выброшены. Не знаю, покупают ли молодые люди сейчас бумажные книги, что именно покупают и в каких количествах. Сама я предпочитаю электронные варианты. Прочитал и стёр — сберёг дерево, краску, уберёг природу от лишнего мусора. Сберёг деньги, ведь сейчас очень много литературы в свободном доступе в интернете. Да и не только в интернете: люди придумали буккроссинг. В библиотеках сейчас тоже много чего интересного. Такого изобилия информационного потока нам тогда представить было сложно. Сейчас в свободной продаже много произведений, которые в те времена были под запретом. Хотя вместе с интересными, высокоценными книгами в свободный доступ сейчас попало и многое откровенно плохое, что не самым лучшим образом влияет на умы людей, развращая их

Во времена СССР обзавестись собственной жилплощадью можно было несколькими путями. Первый — строительство дома собственными силами и на собственные средства; второй — приобретение уже готового жилья; третье — работа на предприятии, которое на определённых условиях обеспечивало своих работников жилплощадью; четвёртое — встать в социальную очередь на улучшение жилищных условий.

Мои родители строили сами: сами ездили в лес, рубили и собирали сруб, закрывали крышу железом. Конечно, привлекались некоторые частные специалисты (например, кровельщик, чтобы покрыть крышу, и сварщик для монтажа системы отопления), но по большей части всё делалось своими руками. Помощь оказывали также родственники и знакомые.

Мой брат в начале 90-х тоже строил своё жильё сам. Вплоть до того, что зимой своими руками делал кизяки, а летом с помощью тестя возводил коробку жилого дома. А вот его сын обратился в специальную организацию, которая просто привезла и собрала ему дом из готовых модулей. Если мои родители начали строить дом на свои сбережения и денежную помощь от отцовского деда, то племянник возвёл свой на кредитные деньги.

Зачастую в 70–80-е годы у людей было единственное жильё. Большие семьи, несколько поколений жили под одной крышей: на площади 40–60 квадратных метров ютились по 5–10 человек. Сейчас же у многих (хотя и не у всех) есть по несколько объектов недвижимости площадью не менее ста квадратных метров. Часто на двухстах «квадратах» проживают в лучшем случае четверо, а то и двое-трое человек.

А вот в наше время аптек было мало, а здоровых людей — много. Я помню, что в нашем посёлке (население которого всегда держалось на уровне десяти тысяч) работали всего две аптеки. Одна из них имела статус аптечного киоска на территории районной больницы, а другая была полноценной: там был большой ассортимент и отдел по изготовлению лекарственных форм.

Я даже помню, как работники этой аптеки занимались заготовкой лекарственных трав, затем фасовали их в коричневую бумагу и продавали населению. Сейчас же аптек более десятка, и в какую бы ты ни зашёл, обязательно наткнёшься на очередь из двух-пяти человек. Те, кто покупает лекарства, как правило, не ограничиваются одним-двумя препаратами: люди, приходят с длинным списком, из-за чего очередь двигается медленно.

В местной больнице ситуация такая же: количество врачей, койко-мест, площадей, занимаемых лечебными учреждениями, всё растёт, а здоровых людей становится всё меньше. Нам говорят, что медицинское обслуживание стало лучше, о нас заботятся, стремясь выявлять заболевания на ранних стадиях, проводя всевозможные медосмотры и диспансеризации, но здоровых людей почему-то всё меньше и меньше. Как говорят врачи, «нет здоровых, есть не дообследованные».

Лекарственных форм всё больше, но они практически не лечат, а лишь убирают или подавляют симптомы. Человек просто перестаёт чувствовать боль, однако препараты не возвращают тело в здоровое состояние.

А вот в наше время наркоманов не было, были те, кто употреблял алкоголь, курил или пил пиво. Курили в основном мужчины; курящая женщина — это испорченная женщина. Помню, в 90-е годы мои сверстницы начали массово курить. На улицах больших городов именитые бренды бесплатно раздавали сигареты — так западный мир со своим разрушительным воздействием вторгался в нашу действительность.

На экранах телевизоров мелькали клипы о красивой западной жизни, а во дворах царила полная разруха. Тем временем кинотеатры заполонило новое "кооперативное" кино. Ленты вроде "Иглы", "Аварии — дочери мента", "Курьера" и "Интердевочки" сорвали покровы с запретных тем — от наркомании до валютной проституции. Для зрителей, воспитанных на советском романтизме, эта социальная анатомия распада казалась невыносимо натуралистичной».

Чтобы помочь убежать от давящей реальности в сладкие фантазии, предлагалось любое зелье на выбор: сигареты, чтобы словить лёгкий кайф (как известно, первая доза бесплатно), алкоголь — убойное зелье, но не такое разрушительное, хотя сколько тогда народу умерло от палёного спирта «Роял», ну и, конечно, вещества, изменяющие сознание (ВИС) и вызывающие стойкое привыкание. Мы в посёлке говорили, что это в Москве и крупных городах творится подобный разврат, мы люди трудовые, до нас это не дойдёт. Дошло, и очень быстро дошло. Много душ было загублено и продолжает гибнуть в этом угаре.

В девяностые годы был реальный геноцид народа, проживающего на территории России: безработица, безденежье, бесконечные реформы, закрытие предприятий, передел собственности, развал армии, бандитизм, рэкет, чеченская война, алкоголь, курение и ВИС — всё это убивало людей. События тех лет ещё долго будет сказываться на обществе. Сейчас курящих женщин значительно больше, чем мужчин. То, что курят сейчас, — это убойная химия. Мало того, все большую популярность набирают вейпы и прочие альтернативные методы, заменяющие привычное курение сигарет. Изначально они продвигались как помощь в процессе отказа от вредной привычки. Но по факту это еще большая отрава, чем табак.

Вот докажите мне, что это не спланированная акция по распространению этого яда. Сначала их внедрили под видом безопасной альтернативы табаку, легкого средства для постепенного отказа от курения. Везде трубили, что они не вредят здоровью. Что же по факту? У людей сформировали ещё одну зависимость. Теперь вейпы хотят запретить. (я оставлю тут пометку, что лично я за здоровый образ жизни без вредных привычек и зависимостей). У бизнеса всё продумано: ничто так не привлекает, как запретный плод. На «запрещёнке» можно заработать в разы больше, ведь торговля запрещённым товаром подвержена риску последствий для продавца, а значит, не каждый решится пойти против закона. Снижается влияние конкуренции, и можно продавать втридорога. Формировать зависимости у нас умеют.

В начале двухтысячных появились игровые автоматы. Какое бизнес-решение! Просто покупается автомат, ставится в проходной точке, и все деньги потекли рекой: не нужно вкладываться в производство или торговлю. Люди быстро потянулись к этим машинам не только из-за азарта. Их манила иллюзия лёгкого обогащения и эмоциональные качели: тот самый миг перед нажатием кнопки, когда решается судьба джекпота. Желание получить всё и сразу без усилий оказалось сильнее здравого смысла.

Среди близких знакомых я видела, как люди быстро становились игроманами. Обычно этому были подвержены люди с какой-то личной или социальной неустроенностью. Думаете, кто, строил бизнес на игровых автоматах? Правильно – власть имущие.

Это работает по той же схеме, что с сигаретами и электронными испарителями: сначала подсадить общество на крючок зависимости, а затем объявить товар вне закона, конвертируя массовый спрос в монопольную сверхприбыль.

Позже власть опомнились и стала запрещать расставлять одноруких бандитов в местах большого скопления народа. Всякое проявление имеет две стороны. Когда каким-то событием становится сложно управлять, его начинают запрещать. Зависимые люди легко поддаются управлению, но иногда их же зависимость толкает на преступление против того, кто эту зависимость сформировал.

В 1970–1980-е годы такие понятия, как йога и цигун, находились под негласным запретом. Государственные СМИ последовательно боролись с оккультизмом, народными целителями и любой ненаучной практикой. Ситуация кардинально изменилась в 1990-е. Те же медийные каналы заполнили передачи об НЛО, реинкарнации и чудесных исцелениях. На экранах телевизоров Алан Чумак и Анатолий Кашпировский обещали массовое выздоровление, пока параллельно шла масштабная реставрация храмов и укреплялись позиции Русской православной церкви. На фоне тяжелого социально-экономического кризиса люди искали способы справиться с тревогой. Те, кто избегал ухода от реальности с помощью психоактивных веществ, находили утешение в бурно расцветшей эзотерике, поп-психологии и духовных поисках. Сегодня информация стала абсолютно доступной: можно учиться у мастеров из Азии по видеосвязи или посещать студию за углом. Однако у этой доступности есть обратная сторона — информационный хаос. Лжи и откровенных спекуляций сейчас гораздо больше, чем достоверных знаний. Чтобы отделить подлинные практики от шарлатанства, современному искателю требуется развитый навык критического мышления.

В советскую эпоху открытое проявление религиозности было сопряжено с серьезным риском. Люди, посещавшие церковь или совершавшие обряды, подвергались гонениям. Излишняя набожность могла стоить членства в партии, а вместе с ним — доступа к привилегиям «партийной кормушки».

С точки зрения идеологии это требование выглядело логичным. Как сказано в Евангелии от Матфея, «Никто не может служить двум господам... Не можете служить Богу и мамоне» (Мф. 6:24). Коммунизм претендовал на роль новой светской религии со своими догматами и ритуалами, поэтому любые конкуренты ему были невыгодны. Обращение к целителям также грозило преследованиями. Эта советская «охота на ведьм», длившаяся с 1917 по 1991 год, имела прагматичные причины: нетрадиционные методы оздоровления считались незаконной медицинской практикой и прямой конкуренцией официальной медицине. За это могли отправить в места лишения свободы. Те, кто владел подобными способностями, часто передающимися из поколения в поколение, отказывались от своего дара из страха за себя и близких. Государственная пропаганда работала бесперебойно: из каждого утюга звучали предупреждения о том, что самолечение и обращение к знахарям чреваты тяжелейшими осложнениями.

Сегодняшний день рисует зеркальную картину. Больницы переполнены, но здоровых людей становится всё меньше. Вспоминая собственное детство: когда у меня болели почки, врачи выписывали огромный список трав. Некоторые из них нельзя было найти в аптеке, и мама нашла травницу, у которой мы закупили большую часть сбора. Лечение травами — колоссальный труд: нужно знать время сбора, правила сушки, способы приготовления отваров и дозировки. Проглотить таблетку несравнимо проще. Теперь же я нередко слышу насмешки пациентов над фитотерапией: мол, серьезное заболевание невозможно вылечить травой, химия как-то надежнее. У растений действительно есть побочные эффекты, но по сравнению с агрессивным воздействием многих синтетических препаратов они зачастую минимальны.

Парадоксально, но сегодня «ведьмы» и эзотерики процветают как никогда прежде. Для их популяризации создана целая медиа-индустрия, венцом которой стала программа «Битва экстрасенсов». После нее ценник на услуги победителей взлетает до небес — престижно же упомянуть, что твою судьбу решал сам финалист шоу. В интернете кого только нет: маги, целители, знахари, астрологи, тарологи. Перечислять названия этих «помогающих практик» можно бесконечно. Сарафанное радио уступило место продуманной воронке продаж эзотерических услуг. Если раньше многие практики работали за добровольное пожертвование (донейшн), то теперь у большинства твердый прайс-лист, причем цены доступны далеко не каждому. Чем раскрученнее специалист, тем выше его гонорар. Видя, что несколько пассов руками приносят легкие деньги, тысячи людей устремляются на краткосрочные курсы магии, астрологии и целительства, которые обещают кардинально изменить жизнь и гарантированно сделать богатым. Сейчас тех, кто продает обучение, едва ли не больше, чем самих практиков. Однако не всем удается окупить дорогостоящее обучение и продавать свои услуги задорого. Кто-то сразу выставляет огромный ценник, но клиенты, не видя реальной ценности, игнорируют громкие призывы решить все их проблемы одним обрядом. Другие так и не решаются начать практику, считая себя недостаточно компетентными, отчего армия магов-недоучек растет с каждым днем.

Эта ситуация разительно отличается от советской системы образования. Тогда государство вкладывало средства в твое обучение и гарантировало трудоустройство, требуя отработать долг минимум три года. Даже если студент прогуливал пары, система находила для него должность, чтобы он вернул вложенные ресурсы. Сегодня рыночные отношения диктуют иные правила: ты сам вкладываешься в знания и сам должен отбить инвестиции. Особенно ярко это проявляется в сфере эзотерики. Логика проста: «Ты ж теперь маг» и «всё можешь», вот и докажи в первую очередь самому себе, что действительно «можешь»

Помните коронную фразу «наши люди в булочную…» правда, в той фразе фигурировало слово «такси», но можно заменить на автомобиль. В 70-80 годы, редко можно было встретить женщину управляющую автомобилем, сейчас же в каждом втором транспортном средстве, за рулем сидит женщина. Машины тогда в частном владении было ничтожно мало, в основном все авто принадлежало государственным предприятиям и организациям. Если верить статистике, то в 80-е годы было зарегистрировано всего 10 автомобилей на 1000 человек. Среди моих соседей, в те времена, автомобиль в частной собственности имели только две семьи. В одной из которой глава семейства занимал руководящую должность и имел доступ к благам, а в другой семье, ее глава был большой автолюбитель, преподаватель автодела в профтехучилище. Вторая семья, очень долго стояла в очереди на автомобиль, и когда наконец смогла купить, это было событие вселенского масштаба. Помню, как мы с сыном этих соседей очень ждали, когда нас покатают на новой машине, это, для нас детей, тогда, было очень значимое событие. Тот автомобиль в последующем очень берегли, буквально пылинки сдували. Ездили только по необходимости. Автомобиль до сих пор стоит в гараже этой семьи, хотя его владельцу на днях исполнилось девяносто лет. Автомобилю уже сорок шесть лет, а выглядит он практически как новенький. Много ли сейчас наберется таких автовладельцев кто с таким трепетом относится к своему железному коню?

В наше время, поездки за границу были редки. Я в своем детстве думала, что для того чтобы попасть за границу нужно быть каким-то выдающимся (артистом, спортсменом), или иметь доступ к «благам» (тогда это были путевки в страны соцсодружества для партийной элиты и «благонадежных» трудящихся). Еще можно было попасть за бугор в командировку, либо по спец приглашению от проживающих там родственников или «благонадежных» друзей. Редкие, рассказы тех, кто был «там» вызывали восторг, ну примерно такой же, как если бы сейчас ваш знакомый рассказал вам о том, как он слетал в космос. Теперь за моими плечами десять поездок в страны юго-восточной Азии и Южной Америки.

Сейчас в интернете огромное предложение зарубежных туров, на любой вкус и кошелек. Хотя справедливости ради стоит отметить, что даже бюджетные поездки по-прежнему остаются недоступными для большинства граждан.

Расскажу о своем опыте оформления поездок за границу. Конечно, всё начинается с выбора направления. Затем я изучаю предложения в интернете: смотрю на стоимость, продолжительность тура и программу отдыха. Когда бюджет меня устраивает и необходимая сумма есть на руках, я связываюсь с турагентством. Покупаю тур, собираю чемодан — и в назначенный день оказываюсь в нужном месте. Все свои поездки я оплачивала из собственных средств, хотя знаю, что многие предпочитают путешествовать в кредит.

Сейчас многие турагентства предлагают отправиться в путешествие на заемные средства. Оформить тур в кредит сегодня так же легко, как купить булочку к чаю: оформи кредит и позволь себе всё, что хочешь. "Живи сейчас, перестань откладывать жизнь на потом" — главная соблазняющая мысль всей подобной рекламы. И складывается впечатление, что возвращать деньги совсем не обязательно. Хотя здесь уж как повезет: кому-то долги списывают, а у кого-то отбирают последнее имущество. Но прогресс не стоит на месте, в любом законе можно найти лазейку, главное знать эти лазейки, и тут на помощь приходит армия юристов.

Вспоминая то время, удивляешься парадоксу: юристов практически не было, но слово человека стоило дороже любой гербовой бумаги. Люди договаривались рукопожатием, потому что главным контролером оставалась совесть, а не Уголовный кодекс. Бумажная волокита существовала, но она не подменяла собой здравый смысл.

Парадокс: чем больше у нас законов, юристов и защитных мер, тем беззащитнее мы себя чувствуем. Звонок с незнакомого номера теперь вызывает физическую панику. Статистика говорит, что преступлений меньше не становится, просто обман стал изящнее. А как ему (обману) не быть, если рыба всегда гниет с головы. Как-то мы беседовали с одной моей знакомой, и я по своей наивности сказала:

-помнишь в девяностые были группировки, которые рэкетом занимались, неужели их всех пересажали?

-да, помню. Нет их не пересажали, они просто все сейчас стали банкирами, и уже честно отнимают деньги у населения.

Помните О. Бендер знал четыреста относительно честных способов отъема денег у населения? Так вот их гораздо больше. Иногда складывается такое впечатление, что в современном мире, каждый день придумывают по четыреста новых относительно честных способов отъема денег. Причём эти деяния уже и не кажутся преступлениями: под психологическим давлением жертва сама отдаёт свои ценности. В девяностые это были напёрсточники, сейчас — всевозможные интернет-мошенники.

Хорошие книжки написали И. Ильф и Е. Петров по О. Бендера, что называется «учите матчасть». «Ловкость рук и никакого мошенничества» сейчас можно перевести в «ловкость в умении убеждать и манипулировать через слово», и этому сейчас даже учат, и за обучение берут деньги, и называется это красиво «секреты переговоров сильных мира сего» или «эффективные техники продаж». Нас раньше в школе учили честности, то теперь учат правдоподобно врать, и это называется «искусством убеждения».

Представьте, продавец, у которого честность прошита в подсознание, говорит покупателю:

-да, у меня был такой телевизор. Я вам эту марку не рекомендую. Через три месяца эксплуатации, телевизор сломался и ни в одной мастерской его не смогли починить, потому что оригинальных запчастей на него купить невозможно, а те запчасти, которые есть снова ломается через месяц.

Или вот еще:

-кузов этой машины через полгода эксплуатации пойдет у вас ржавыми пятнами. Через год в кузове будут дыры. А через два она у вас просто рассыпаться.

А как вам такое:

-мы у вас арендуем оборудование за оговоренную сумму. Через год ваши станки начнут рассыпаться, потому что мы из них выжмем все ресурсы. Та цена, по которой вы нам его сдаете, это просто копейки по сравнению с тем что мы успеем на нем заработать и как его угробить.

Или еще:

- я вам не могу гарантировать, что вы проснетесь после операции на сердце. Вы все равно умрете, с операцией или без, а мне очень нужны деньги.

-вам придется пройти три круга ада прежде чем зубные имплантат действительно вам хоть как-то заменят родные зубы.

Представили, как можно продавать, если честно рассказывать покупателю о товаре?

Замалчивание, введение в заблуждение, обман, везде и всюду. «Не обманешь –не продашь!» -главный лозунг нашего времени.

В наше время боролись со спекулянтами. Сейчас барыги называются красивым словом «инвестор». Раньше боролись с нетрудовыми доходами, а теперь за деньги учат жить в изобилии, ничего при этом не делая. Теперь это называется «инвестированием» и «пассивным доходом». В одно время большое количество жителей страны, находили в своих почтовых ящиках письма с вложенными в них кредитными картами, которые нужно было активировать по прилагаемой инструкции. Среди таких «счастливчиков» была и я. Ту карту уничтожила, чтобы не было соблазна ей воспользоваться. Все эти новшества нам преподносят как заботу о нашем процветании и благополучии. Вы в это верите? Я нет. Я твердо знаю, что любой дилер заботиться только о себе, о своем процветании и о своем благополучии.

Современная индустрия саморазвития строится на одной парадоксальной мысли, претендующей на высшую мудрость: чтобы получить что-то, нужно сначала это отдать. "Помоги другому стать сильным, и станешь сильным сам". На первый взгляд, это перекликается с древними законами кармы. Однако давайте будем честны: большинство авторов этих книг — те самые дилеры, которые торгуют надеждой ради своего процветания. И их версия "бескорыстия" часто оказывается циничной сделкой. Принцип дарения превращается в инструмент манипуляции, если изначально мотивация помогать исходит из расчета: "Я сейчас подставлю тебе плечо, чтобы завтра забрать твою долю рынка". Настоящая помощь начинается там, где заканчивается эго. Она срабатывает только тогда, когда у вас нет задней мысли обогатиться за счет чужого успеха.

В наше время инвестировать свои накопления можно было только в срочный вклад в сберкассе под 3% годовых. Сейчас же нас учат инвестировать: акции, облигации, фьючерсы, недвижимость и прочие красивые, непонятные словечки. Первый урок инвестирования, мы все получали с рекламой МММ, затем были ваучеры. Тем, кто вложил в Газпром и что-то подобное очень повезло. На некоторых предприятиях акции распределялись между работниками, и тем людям тоже повезло. Мне не повезло с ваучером, также, как и моему мужу. Но мне хотя бы приходят письма счастья, о том, что у того, кому я отдала свой ваучер нет прибыли чтобы выплатить мне дивиденды. У мужа все кануло в бездну. Раньше государство пугало голодом: «Кто не работает — тот не ест». Теперь инфоцыгане соблазняют игристым: «Кто не рискует — тот не пьет шампанского». Почувствуйте разницу: там лишали необходимого, здесь продают призрак роскоши. Проблема в том, что современные гуру инвестирования торгуют не знаниями, а мечтой. Их главный продукт — курс по избавлению от наивности за большие деньги. Заработать на доверчивых людях, мечтающих о пассивном доходе, оказалось куда проще, чем на самих акциях. За последние десятилетия мы видели сотни пирамид, где Буратины добровольно отдавали свои сольдо котам Базилио. Жажда халявы неистребима. И даже государственные гарантии оказались пшиком — вспомните сгоревшие вклады девяностых. Человеку тяжело жить без веры в красивую сказку, но последние сорок лет социум методично учит нас одному: самые опасные мошенники всегда говорят то, что мы больше всего хотим услышать.

В наше время, цены на товары были не измены, их сразу же впечатывали в изделие, у кого-то до сих пор есть какие-то предметы обихода, на которых зафиксирована цена, по которой они продавались. Даже если какая-то сковорода, по какому-то там недоразумению провалялась на складе десять лет, а потом поступила в продажу цена на нее была актуальна, она по-прежнему стоила один рубль сорок копеек за штуку. Теперь же цены на товары, даже если товар произведен на близлежащей к месту проживания фабрике «Маяк», удивительным образом привязаны к доллару. И что удивительно, доллар то поднимается вверх в цене, то опускается в низ, но цена может только подниматься вверх вслед за долларом, либо по какой-то другой уважительной причине, например, сезонным спросом или дорогим бензином, но никогда не опуститься в низ. Это только в советское время, по просьбе народа снижали цены на ковровые изделия, золото и холодильники. Помню, как народ по своим каналам узнавал о том, что цены на товар в ближайшее время подорожают и начинал скупать, то что должно подорожать. А в скором времени в СМИ объявляли, что решением высшего органа власти принято решение поднять цены на…, и дальше следовал перечень товаров. Сейчас цены только растут. Когда количество цифр в государственных отчетах перестает умещаться в графах, и восприниматься государственными мозгами, можно провести реформу и отрезать нули. Правда это помогает ненадолго, потом снова начинается разгон цифр.

В наше время рекламы не было. Было такое расхожее выражение «хорошие товары в рекламе не нуждаются», потому, как и без рекламы купить что-то было проблематично. Сарафанное радио работало лучше всякой рекламы. Пришли девяностые годы, и реклама хлынула на неокрепшее сознание «советского» человека бурным потоком. Различить где правда, а где ложь было сложно. Методом проб и ошибок некоторые люди научились отличать действительно что-то нужное и важное, от всякого хлама. А кто-то до сих пор скупает всякий хлам тоннами. Когда реклама была в новинку это привлекало, завораживало быстрым видеорядом красивой картинкой и обещанием красивой жизни. Ведь в маленький рекламный ролик нужно было включить большой смысл, заставить смотрящего поверить в то, что только с этим товаром он будет счастлив (не иначе, обязательно счастлив). Не просто закроет свою потребность в чистых волосах, в уверенности в средствах гигиены защищающих от протеканий и конфузов, и утолении голода. Рекламные слоганы растащили на крылатые фразы используя их в самых различных смыслах, далёких от изначальных посылов рекламных роликов. Многие до сих пор помнят эти фразы: «Заплати налоги и спи спокойно», «Имидж — ничто, жажда — всё. Не дай себе засохнуть», «Всё ещё кипятите? Тогда мы идём к вам!», «Просто добавь воды», «Тефаль думает о вас» «Свежее дыхание облегчает понимание», «Заряжай мозги».

Помню, как я сама, учась в институте понимала важность того как товар упакован, как он представлен и как разрекламирован. В те годы я придерживалась мнения, что рекламное продвижение товара очень важно. Сейчас же я устала от рекламы и понимаю, что важно внутренне чувствовать хороший это товар или плохой, нужен он тебе или без него можно обойтись. Но суть рекламы и СМИ, как раз в том, чтобы забить человеку интуицию. Хотя с другой стороны, это все очень хорошо тренирует; поверил ты рекламе, купил откровенное дерьмо, один раз, затем второй, третий, а потом возможно включатся мозг и заставит интуицию работать, хотя так бывает не всегда и не у всех, кто-то очень сильно подвержен спонтанным, не обдуманным покупкам, на что и рассчитан весь маркетинг и вся реклама.
Сама я как могу уворачиваюсь от рекламы, хотя делать это сейчас очень сложно. Я не смотрю телевизор, не читаю газет и журналов, все это сейчас заменил интернет, а в нем рекламы, пожалуй, даже больше чем во всем перечисленном. И он (интернет), сволочь, подбрасывает тебе рекламу в соответствии с твоими интересами. Предположим, нужно мне было посмотреть в сети, как обрезать виноград осенью, и тут же на меня посыпалась реклама всевозможных средств по уходу за виноградом, удобрений для винограда, курсов по выращиванию винограда, продажа саженцев винограда, спецодежды в которой я могу чувствовать себя комфортно, когда ухаживаю за виноградом, помощь психолога, в случае если я получу фрустрацию выращивая виноград, а виноград по какой-то причине не вознаградит меня достойным урожаем. В этом потоке рекламы действительно сложно, и она очень раздражает.

Но реклама по-прежнему двигатель торговли. Реклама продолжает делать свое дело и двигать какой-то товар в массы. Скорость продвижения товаров сейчас просто огромная. Сейчас не спрос рождает предложение, а ровно наоборот предложение рождает спрос. Но, как и у всего у этого явления есть и положительная и отрицательная сторона. Какой я вижу минус в этом? Тот что столько откровенного хлама человечество, наверное, не создавало и не потребляло от начала своего существования. Все это строится на низменных качествах человека. Как по мне, восприимчивость рекламной информации сильно снизилась. Большое количество рекламы везде и всюду откровенно раздражает, хочется уже как-то от нее отдохнуть. Но отдохнуть от нее тоже предлагают за деньги. То есть зарабатывают и на том что ты смотришь рекламу и на том что ты рекламу не смотришь. Человек со своими потребностями, нуждами и хотелками превратился в объект маркетинга и зарабатывания денег. На каждой человеческой потребности можно заработать, на всем, на потребности в еде, одежде, жилье, на хобби и увлечениях, на здоровье, на размножении, даже на том что людям просто нужно общение, понимание и душевное тепло – все так называемые помогающие практики, современные гуру, блогеры и инфоцигане только этим и занимаются, помогают они лишь в одном – освободить кошелек от избытка денег, запуская в мозгу марафон «найди счастье».

Продуктов в магазинах все больше и больше, а качественной здоровой еды все меньше и меньше. Красивые обертки, красивые слоганы, но внутри пустота. Всяческие ужесточая соблюдения технологий выпуска продукции пищепрома, из продуктов питания делают муляжи, а не пищу которая питает тело и дает силы жить и действовать. Современная пищевая промышленность активно использует усилители вкуса, которые работают по принципу нейробиологического взлома. Сначала они вызывают мощный выброс дофамина, обманывая мозг иллюзией сверхъестественного удовольствия. Однако при регулярном употреблении рецепторы языка "выгорают": их чувствительность снижается, и обычная еда начинает казаться пресной. То, что должно было служить строительным материалом для нашего организма, стало его тихим ядом. Современная пища не питает тело — она методично разрушает его изнутри

Купила я на днях, некогда любимый мною плавленый сыр «шоколадный», московского завода «Карат». Ну что сказать, от любимого сыра там осталось одно название. Красивая упаковка обещает мне райское наслаждение и убеждает что в нем использованы только качественные ингредиенты. Что же по факту? В том, что находится в упаковке, ни сыра ни творога практически не чувствуется, а вот воды, эмульгаторов, сахара и ароматизаторов в достатке. Это совершенно пустой продукт, в котором нет ни пользы, ни вкуса. Нет, конечно, вкус есть, но он химозный.

В те времена людей имеющих избыточный вес было значительно меньше. Случаи сахарного диабета были редки. Сейчас же полных детей и взрослых людей очень много. Минздарв даже поднял норму сахара в крови, дабы не признавать такое количество людей, имеющих проблемы с гормонами поджелудочной железы, больными людьми. Конечно в этом виновата не только химозная еда, но и все то, что происходит в нашей реальности. Столько пузатых мужчин в те времена тоже было сложно встретить. Женщин с избыточным весом тоже прибавилось. Полнота современных людей часто выглядит устрошающе. Сейчас не буду погружаться во все медицинские и психологические аспекты изменения мужских и женских фигур, далеко не в сторону атлетического сложения, просто отмечу сей факт.

Во времена моего детства, в нашем поселке, купить зимой свежие фрукты и овощи в магазинах было почти невозможно. Зато как мы ждали первую зелень, как чувствовали авитаминоз и как хотелось съесть что-то живое и витаминное. Весной, в мае месяце, как только появлялась какая-то первая зелень, щавель, ревень, сурепка, мы дети, жадно все это рвали и ели. Помню какой вкусный суп варила мама из молодой крапивы. А какие вкусные пирожки пекла со щавелем. Теперь же я почти всю зиму покупаю фрукты в магазине. Но вот тепличные помидоры и огурцы зимой есть так и не научилась, они мне кажутся стеклянными и безвкусными, и я по-прежнему жду, когда созреет первый урожай на моем приусадебном участке. В ожидании есть высшая мудрость: психика так устроена, что ценность плода прямо пропорциональна времени, проведенному в предвкушении. То, что достается даром, не имеет вкуса. Вкусовые рецепторы современных детей забиты яркими вкусами, и сверхбыстрым удовлетворением желаний, поэтому они уже не хотят кушать здоровую полезную пищу, отдавая предпочтение безграничному ассортименту химической отравы в виде, чипсов, газировки, сникерсов и прочих новоделов, название которых я даже не знаю.

В советское время декларировалось равенство, но негласно всегда соблюдалась иерархия: кто-то был "ровнее". Разброс в доходах существовал, но он отражал сложность профессии. Врач получал больше продавца не потому, что умел себя продать, а потому что нес большую ответственность. Сложность работы была конвертирована в зарплату напрямую. Сегодня этот механизм сломан. Логика оплаты стала иррациональной. Гувернер или персональный водитель миллионера может зарабатывать кратно больше профессора медицины просто потому, что находится ближе к источнику капитала. Цена теперь зависит не от пользы дела, а от наглости исполнителя и готовности заказчика переплачивать за статус. Умение придать своему труду значимости и важности прекрасное свойство, но фактов, влияющих на уровень материальной жизни человека великое множество. В советское время боролись с тунеядством и нетрудовым доходом. Потом настало время, когда стало не важно от куда ты берешь деньги, главное, что ты платишь налоги. Некоторые сограждане научился делать деньги буквально из воздуха. Те мелкие услуги, что люди когда-то оказывали друг другу по дружбе, вдруг стали платными, причем стали стоить очень дорого. Конечно, если раньше у тебя была официальная работа с официальной зарплатой, покрывающей твои нужды, то вроде как, ты соседу сделал уколы или массаж, а он потом тебе отремонтировал сломавшийся кран, вроде как вы с ним и в расчете, мало ли какие ситуации могут возникнуть в жизни, некоторые услуги невозможно оценить деньгами. Здесь, нужно заметить, что в те годы многие «услуги по знакомству» можно было получить, расплатившись за них тем, что называют «жидкой валютой» или по-простому алкогольными напитками. Если честно, мне никогда не нравился этот энергообмен «услуга за магарыч». Конечно самый лучший вариант, когда ты знаешь цену и решаешь тебе эта цена доступна или нет, и тогда покупаешь товар или услугу. Но некоторые продвинутые продавцы, думая, что главное вовлечь покупателя в акт покупки товара и всячески пробудить в нем интерес к обладанию товаром или услугой, прибегают к различным хитростям, и это очень раздражает. А помните эти фокусы на рынках? Когда платье стоит тысячу, пока оно на вешалке, и полторы, как только вы застегнули молнию на спине. Меня физически тошнит от этого маркетинга. Они смотрят на тебя и думают: "Ага, зацепило! Теперь можно драть втридорога". Или эти современные продажи через соцсети. Полчаса восторженных отзывов, историй успеха, рассказов о "незаменимости" курса по вязанию левой пяткой... И только в самом конце — цена, от которой дергается глаз. Нас считают идиотами.

В наше время не было сетевого маркетинга, и много чего другого, без чего мы прекрасно жили. Не было этой вечной погони за деньгами и материальными благами. кто-то со мной не согласится. Конечно было. Но сейчас это выражено гораздо ярче. В то время люди, обладающие материальным состоянием, несоразмерным их социальному положению, предпочитали тщательно скрывать свое благополучие. Помните, Александра Корейко из "Золотого теленка": обладателя миллионов, которые он прятал в камерах хранения и жил как аскет. Сегодняшняя реальность вывернута наизнанку. Появилась целая категория людей, которые фактически голы как сокол, но изо всех сил транслируют "успешный успех". Они арендуют атрибуты роскоши или покупают их в кредит, забывая упомянуть о долговой яме за фасадом красивой жизни. Был лишь короткий исторический момент в девяностые, когда инфляция превращала кредит в подарок. Схема работала безупречно: сегодня ты берешь ссуду на автомобиль за десять тысяч рублей при зарплате в пятьсот. Через полгода твоя зарплата вырастает до десяти тысяч, машина стоит уже сто тысяч, а твой реальный долг вместе с процентами так и остается пятнадцатью тысячами. Инфляция просто сожрала твое рабство перед банком».

В наше время психология не была массовой индустрией — существовала лишь психиатрия, которая имела дело с тяжелыми патологиями. Её методы часто сводились к радикальному подавлению личности, фактически превращая человека в недееспособный объект. Сегодня же психолог стал фигурой столь же обыденной, как программист. И это неслучайное соседство профессий. Программист пишет код для машины, а психолог работает с "прошивкой" человеческого сознания, пытаясь переписать деструктивные сценарии.

Видимо время сейчас такое. Возможно, этот бум терапии связан с тем, что современное информационное поле всё чаще намекает нам на иллюзорность бытия. Древние учения говорили, что душа — это часть Бога, забывшая о своей сути. Быть может, через языки программирования и когнитивную психологию нас подталкивают к осознанию: мы сами — творцы своего кода. Какая программа установлена в "железо", так оно и будет функционировать.

Парадокс современности: армия специалистов растет, а счастливых людей больше не становится. Терапия превратилась из лечения в статусный маркер. Возможность годами посещать кабинет психоаналитика стала новой формой роскоши, способом заявить: "Я могу себе это позволить". Корпорации вводят штатных психологов, школы обязывают проводить диагностику, а при приеме на работу требуют тесты. Бурное развитие наук о мозге служит не столько счастью индивида, сколько интересам Системы. Главная цель современной прикладной психологии — сделать человека удобным, предсказуемым и легко управляемым механизмом».

В ту эпоху владение рукоделием было не просто навыком, а маркером социального статуса женщины. Окружающие относились к таким умелицам с нескрываемым уважением. Девочек с ранних лет приучали к бытовой самостоятельности: пришить пуговицу, поставить заплату или заштопать прохудившуюся ткань должна была уметь каждая. Умение шить и вязать напрямую влияло на брачный рейтинг девушки. В глазах будущей свекрови неумеха считалась позором для семьи, тогда как трудолюбивая невестка гарантировала порядок в доме. Если же женщина владела ремеслом профессионально — могла кроить, создавать одежду на заказ или вязать на продажу, — её авторитет рос в геометрической прогрессии. Это диктовалось суровой экономической логикой: купить отрез ткани и сшить костюм самостоятельно или у портнихи было выгоднее, чем искать готовое. Всё изменилось с приходом дешевого импорта. Китайский и турецкий ширпотреб девяностых сделал рутинный труд прабабушек бессмысленным. Купить новое стало дешевле и быстрее, чем реставрировать старое. Одежда потеряла свою сакральную ценность. Там, где раньше ставили заплатку, теперь безжалостно выбрасывают вещь из-за оторванной пуговицы или пятна. Навыки ручной работы обесценились вместе с самой материей.

Социальные сети формируют новую парадигму женской ценности. Сегодня недостаточно просто быть ухоженной — с аккуратной прической и чистой одеждой. Алгоритмы требуют "тяжелой артиллерии": инъекций ботокса, филлеров, пластических операций и татуировок. Главным капиталом становится не умение вести хозяйство, а способность генерировать визуальный шум — снимать привлекательные рилсы и удерживать внимание аудитории ценой собственного тела. Женщина низводится до статуса дорогого товара, секс-куклы, выставленной на витрину. Однако рынок перенасыщен предложением, а платежеспособного спроса на всех не хватает. Мужчины, в свою очередь, также отказываются от традиционной роли кормильца. Возникает встречный запрос: найти обеспеченную партнершу ("милфу"), которая закроет все финансовые потребности в обмен на качественный секс. Гендерные отношения стремительно превращаются в циничный бартер по принципу "ты мне — я тебе". Эта взаимная деградация сводит сложную человеческую связь к примитивной сделке купли-продажи. Ситуация выглядит тупиковой: общество потребления пожирает институт семьи, оставляя после себя лишь выжженную пустыню одиночества.

Так как я всю свою жизнь прожила в сельской местности, то видела и пик развития приусадебного хозяйства, и его упадок. Когда я была школьницей у моих родителей было двадцать соток земли, и вся земля использовалась под выращивание овощей и фруктов. На дворе жила дюжина овец, две козы, два десятка кур и десяток гусей. У соседей с лева были корова, куры и поросята, в следующем доме с лева были корова, пара телят, несколько голов поросят, куры. У соседей с права поросята и куры, кто-то занимался пчелами. Сейчас у меня по документам все те же двадцать соток земли, но используется под посадки только половина земли. Из скотины у меня сейчас только кот. У соседей такая же картина, в лучшем случае у пары соседей есть куры. В те времена в поселке было общее стадо, и специально обученные люди, за плату, в теплое время года, пасли скот с частных подворий на специально отведенных для этого лугах. Затем в 90-годы, когда цены начали взлетать, что люди не успевали психологически к этому адаптироваться, специально обученные люди отказывались пасти общественное стадо в виду низкой оплаты своего труда, и тогда хозяева буренок, барашков и коз, пасли стадо по очереди. Но и это не спасло частное животноводство, и тому было много причин. Сейчас общественного стада давно нет. Кроме того, помимо стадного выпаса, многие хозяева привязывали своих питомцев на лугах и полях, не занятых под выращивание сельхозкультур. Иногда между владельцами вспыхивали ссоры из-за взаимных претензий на территории выпаса. Сейчас же, на этих территориях, где раньше паслось до нескольких десятков разнообразной скотины, пасется всего пару коров и пяток овец. И даже это маленькое количество радует тем, что хоть кто-то занимается разведением животных в ЛПХ.

Трансформация роли домашних животных за последние десятилетия поражает. Из утилитарных помощников (мышеловов и сторожей) они перешли в категорию эмоциональных партнеров. Стали больше заводит животных с родословной, с оформлением паспорта, под наблюдением ветеринаров, со всеми прививками и осмотрами. Если в те времена в основном кошки и собаки были «дворянской» породы, то теперь это «британцы», «мейкуны», «сфинксы», «разнообразные терьеры», «корги», «акиты», «алабаи». Расходы на содержание домашних животных выросли в разы. Появилось и многообразие домашних любимцев от рыбок, попугаев, до всевозможных пауков, хорьков, белок, шиншилл, некоторые умудряются содержать в домашних питомцах крокодилов и обезьян. В разы увеличилось количество зоомагазинов и товаров в них продающихся, для животных, и самих животных. Количество коммерческих ветклиник растет с геометрической прогрессий. У нас дома всегда жили кошки, но никому в голову не приходило делать им прививки, или если кошка занедужила нести ее к ветеринару, все было как-то само собой разумеющееся. Кошки ели ту же еду что и мы; кашу, щи, молоко, картошку. И конечно ловили мышей и птиц. У нас в поселке была ветслужба, но так как район сельскохозяйственный, специализировались они в основном на сельхозживотных. Когда возникали какие-то проблемы по здоровью у коз или овец, родители приглашали к ним ветврача, и тот оказывал какую-то помощь. Но чтобы лечить кошек или собак, никому и в голову не приходило. Как говорили, кошка лечит себя сама, главное ей не мешать. И я не помню, чтобы наши кошки болели.

Отношение к растениям изменилось так же кардинально, как и ко всему остальному. Раньше разведение цветов было уделом энтузиастов. Мы мечтали об экзотике — арбузах или винограде там, но наш климат был для них суров. Добыть редкий "отросток" считалось удачей: если увидел что-то красивое в гостях, попросить черенок можно было лишь затаив дыхание, ведь отказ следовал чаще, чем согласие. Покупка по объявлению в газете всегда была лотереей. Помню, как мы с подругой выбирали лилии по скупым строчкам каталога, а на деле получили совсем не то, что рисовало воображение. Конечно и сейчас, выбрав по картинке и описаниям какой-то сорт и купив его, тоже можно быть разочарованным, потому как сейчас технологии фотокорекции подразумевают что можно сильно изменить изначальную картинку придав ей больше потребительской привлекательности. Сейчас же такое многообразие видов и сортов, что трудно определится с выбором, хочется все и сразу, но всему нужно место и уход, невозможно объять необъятное. Количество всевозможных удобрений и, средств защиты растений увеличилось в разы, но что удивительно, вредителей не стало меньше. Как сорок лет назад боролись с колорадским жуком, так и продолжаем бороться. Про экспансию других вредителей можно писать отдельную статью. Когда мне было десять лет, моя семья не знала кто такая «медведка», но, когда мне стало двадцать пять, я с ней познакомилась. Откуда она появилась у нас на огороде – неведомо. Но бороться с ней я продолжаю до сих пор, и пока безуспешно. Такая же история произошла с улитками, слизнями и муравьями. Помню, как в начальных классах, учителя водили нас в лесопарковую зону и показывали пару высоких куч, называемых «муравейниками». Мы разглядывали маленьких насекомых, изучали их жизнь. Учителя нам рассказывали, как у них, у муравьев, все организованно, это было очень интересно. Я не знаю, что глобально изменилось за эти годы, но сейчас мне кажется, что я живу на гигантском муравейники, они заполнили собой все пространство. На «кормление» муравьев отравой, у меня сейчас отдельная статья расходов. Но видимо, я думаю, что я покупаю им отраву в надежде сократить их численность, а они воспринимают это так, что я их подкармливаю в надежде увеличения поголовья и захвата территории.

В моем детстве американский клен, или клен ясенелистный, был редким гостем в городском озеленении. Мы с восторгом запускали его крылатые семена-самолетики, не подозревая, что держим в руках десант захватчиков. Тогда это дерево казалось диковинкой с премудрым циклом размножения, и встречалось оно совсем нечасто. Сегодня этот "гость" превратился в безжалостного оккупанта. Каждую весну я веду безнадежную войну на своих грядках, выдергивая тысячи крошечных побегов. Он размножается и растет с пугающей скоростью: там, где вчера еще лежал пустырь, завтра уже сомкнутся непроходимые заросли. Ландшафт за окном меняется на глазах. Я помню дорогу к родителям мужа двадцать девять лет назад — она была широкой и просторной. Сейчас же трасса превратилась в зеленый тоннель: клен подступил вплотную с обеих сторон. Мы приезжаем туда всего дважды в год, чтобы навестить могилы родных, и каждый раз видим, как стремительно эта агрессия стирает привычные черты местности

Я сейчас, будучи уже давно взрослой, вспоминаю, сколько дел успевала сделать моя мама за день. Летом подъем был всегда ранний - в четыре утра. Нужно было убрать двор и подготовить скотину к выпасу. Затем она готовила завтрак. Успевала сделать что-то в огороде, и шла в контору на работу. Вечером домашние дела иногда затягивались до 11 вечера. Каждое лето сенокос, заготовка дров, заготовки овощей, фруктов и ягод на зиму. Помимо этого, за летний сезон успевали еще сделать строительные или ремонтные работы по дому или хозпостройкам. Не помню, чтобы хоть одно лето у нас прошло без строек или ремонтов, которые делались в основном своими силами. Зимой, конечно, было чуть полегче, но мама не любила сидеть без дела: вышивка, вязание, прядение пряжи, ремонт одежды, да и скотину нужно по-прежнему управлять. Если летом скотина большую часть времени находилась на подножном корме и это значительно сокращает затраты времени на ее содержание, то зимой ей нужно уделять больше времени. Зимний день животновода начинается задолго до рассвета. Скот нужно кормить два-три раза в сутки, регулярно чистить стойла от обилия навоза. На это же время приходится самый ответственный период — окот овец и коз, требующий неусыпного присмотра. Также к ежедневным заботам добавляются расчистка двора от снега и топка печи, которые совсем не оставляют времени для отдыха. Трудолюбие моих родителей вызывает искреннее восхищение — на их фоне я кажусь себе настоящей лентяйкой. Вспоминая рассказы мамы о наших дедушках и бабушках, я понимаю: они трудились еще тяжелее. Выходит, каждое новое поколение становится чуть ленивее предыдущего. Становится ленивыми нам помогают различные гаджеты. У моих бабушек (года рождения 1899-1910), не было стиральных и посудомоечных машин, не было мультиварок и микроволновок, холодильников и пылесосов. Уметь готовить в чугуне в печи, сейчас навряд ли кто сможет. Сейчас многие вообще стараются уйти от приготовления пищи самостоятельно, и все этому способствует; доставка готовой еды, еда быстрого приготовления, полуфабрикаты, множество заведений общепита. Одно жаль, что из еды уходит то для чего она вообще предназначена, польза и насыщение организма. Поэтому люди сейчас едят много, потому как не происходит должного насыщения. Еда превратилась в муляж, вроде бы она есть, и ты ее кушаешь, но тело не получает с пищей ни энергии, ни строительных материалов для возобновления клеток.

Я еще знаю, как стирать руками, а при необходимости могу прокипятить белье, знает ли новое поколение что это такое? Мама учила и меня и брата как стирать, как готовить, как убираться. Для девочки это очень важно. Но все ли мамы учат своих сыновей умению вести быт? Помню, как мама говорила брату «не знаю какая тебе жена достанется, может неряха какая, поэтому лучше если ты будешь уметь все делать сам». Жана у моего брата очень заботливая и умелая. Но навыки, привитые мамой тем, не менее ему пригодились еще в армии. Учат ли современные мамы своих детей убирать, готовить и стирать? Ведь сейчас существует столько гаджетов, готовых выполнить за человека любую работу. Иногда в путешествиях я встречаю ровесников, которые уже не хотят самостоятельно стирать свои вещи и относят их в прачечную. Я же предпочитаю стирать одежду руками. С одной стороны, замечательно, что всевозможные электронные помощники помогают справляться с бытовой рутиной. С другой — это делает человека инфантилом, который думает, что всё за него должен делать кто-то другой. Помните хороший советский мультфильм «Вовка в Тридевятом царстве»? Тот, где была показана мечта о том, что кто-то всё будет делать за нас… — Вы что, и есть за меня будете? Мудрый мультфильм, во многом пророческий. Иногда, вспоминая фильмы, сказки и мультфильмы из детства, я понимаю, сколько в них житейской мудрости и дальновидности.

Мои бабушки пекли хлеб сами, а родители покупали его в магазине. Помню, как в 90-е годы, когда цены росли с космической скоростью, а зарплаты задерживали на несколько месяцев, многие люди тоже пытались печь хлеб дома: искали где-то рецепты, переписывали их от руки, делились друг с другом. Это было куда дешевле, чем брать магазинный батон. Сейчас я пеку хлеб не ради экономии — просто не могу есть то, что продают в магазинах. Домашний хлеб намного вкуснее. И теперь я хочу сказать спасибо новым технологиям: интернету, маркетплейсам и блогерам. Благодаря им можно найти любые рецепты и советы по выпечке, а также купить все нужные ингредиенты и формы для хлеба. Вообще, благодаря интернету творчеством может заниматься каждый. Здесь легко воплощать свои идеи, обмениваться опытом с единомышленниками, и это огромный плюс. Всё зависит только от желания и интереса. Жаль лишь, что у многих он так и не просыпается. Но, видимо, так было всегда, просто сейчас это стало заметнее. Кто-то живёт из интереса, а кто-то — из необходимости выживать.

В 90-е годы сельское хозяйство приходило в упадок. Люди, лишившись работы и средств к существованию, массово потянулись в города в поисках заработка и лучшей жизни. Что же сейчас? Миграция продолжается: кто-то уезжает в мегаполисы, а кто-то возвращается к земле.Пандемия, а сейчас СВО показывают, что жизнь в городе менее благоприятна для психического и физического здоровья, чем пребывание на природе. Поэтому состоятельные люди стремятся иметь жильё подальше от «человейников» — обязательно с земельным участком и автономными коммуникациями. При этом им важно оставаться вблизи благ цивилизации: супермаркетов, медицинских учреждений, культурно-досуговых центров и прочих сервисов, делающих быт комфортным. Именно поэтому так развито пригородное малоэтажное строительство. Те, кто победнее или склонен к уединению, едут в полузабытые, полуразрушенные деревни и начинают обустраиваться там. На мой взгляд, в сельской местности меньше денежных соблазнов, поэтому прожить там немного проще. А уж если руки растут откуда надо и голова полна творческих идей по обустройству пространства, то скучно точно не будет. Каждому своё. Всё познаётся в сравнении: кому-то нужно уехать в город и пожить там, чтобы понять себя, а кому-то — напротив, перебраться в глушь, чтобы познать свои возможности.

Все что тут написано это не о том, что раньше было лучше, и не о том, что сейчас стало хуже. У любого явления в этом мире есть две стороны — хорошая и плохая. Всё течёт, всё меняется, и всё познаётся в сравнении. Я просто хотела взглянуть на произошедшие перемены и рассказать о них другим. Для кого-то этот текст станет поводом для ностальгии, а для кого-то — рассказом очевидца, зафиксировавшего значительные изменения эпохи. Можно бесконечно перечислять, как было и как стало. Проще сказать, что жизнь изменилась кардинально: поменялись люди, их поведение и восприятие мира. Истинное значение этих перемен и их влияние на будущее станут понятны лишь спустя годы. Но то, что ничто не вечно, очевидно уже сейчас. Этим текстом я попыталась зафиксировать трансформации последних сорока лет и свой взгляд на них. Однако это лишь мой опыт и мои наблюдения; у другого человека они могут быть совершенно иными.