На краю долгой зимы глава 5

5

Поутру Олеся была усталой и вялой, глаза выдавали недостаток сна, а тело просилось обратно в кровать, ставшую к утру самой уютной на свете. Но надо было привести себя в порядок и приготовить завтрак к Гениному пробуждению. Утренний ритуал был отработан ею до автоматизма, но сегодня давался с большим трудом.
- Дорогая, что это с тобой? Ты не заболела после вчерашнего обувного эпатажа? – спросил Геннадий, увидев её.
- Нет, просто плохо спала, - отозвалась Олеся и отвернулась, смущённая пристальным взглядом мужа.
- Правда? А я ничего не слышал, так устал вчера, что уснул, едва коснувшись подушки… - сообщил он и, ещё раз взглянув на жену, покачал головой. - Поколдуй над макияжем, дорогая, а то на работе подумают, что у тебя проблемы, потом опять страдать будешь от испытующих взглядов коллег, – дал он свой «мудрый» совет, усаживаясь за накрытый к завтраку стол.
- Спасибо, учту! – неожиданно резко ответила она, не желая слушать то, что и так беспокоило её. 
Поставив на стол чашку с кофе для себя, Олеся присела на стул. Аппетита не было, но на кофе она возлагала надежды ощутить хоть какие-то силы, так как о бодрости после бессонной ночи мечтать было бесполезно.
- Мммм, а овсянка сегодня похожа на тебя – жёсткая и пресная! – невозмутимо ровным, как линия горизонта, голосом констатировал Геннадий, попробовав свою традиционную утреннюю кашу.
«Точно, я же посолить забыла! – Олесю как током ударило напоминание о рассеянности. – И не доварила, выходит… Как же меня угораздило… сейчас начнётся!» - приготовилась она выслушать нравоучительную речь о зависимости семейного благополучия от ночного отдыха.
Прошла минута, другая, но Гена молчал. Олесе стало стыдно за свои мысли и испорченный завтрак.
- Давай я яичницу пожарю, - предложила она, - или омлет…
- Не надо, дорогая, - отказался супруг, отодвинув тарелку с овсяным недоразумением, - у меня сегодня рабочая встреча в кафе в десять тридцать, там перекушу, а сейчас вот бутерброд перехвачу, не переживай! - произнёс он и заботливо кивнул на её чашку. - А сама почему не ешь ничего? Вечером не ужинала, утром не завтракаешь… Это у тебя диета такая? Ради платья?
- Просто аппетита нет, - не желая развивать тему платьев и лишнего веса, Олеся встала из-за стола и принялась убирать посуду.
- Милая, ты обиделась, да? - вежливо, но бездушно начал он. – Из-за вчерашнего… я понял-понял! – уже поднявшись, он вновь опустился на стул. – Но пойми, я же это ради тебя, Олеся! Ты моя жена и мне небезразлично всё, что с тобой происходит, и я знаю, что в конце концов ты не выдержишь и ударишься в комплексы, начнёшь всякие диеты пробовать, изнурять себя голодом… К чему это? Лучше же не допустить проблемы, не так ли? Я подумал об этом и кое-что предпринял… Я куплю тебе абонемент в спортзал, - пообещал он, - я его уже даже заказал, сегодня курьер привезёт…
- Зачем? – спросила она, совсем не желая после работы бежать на тренировку, а потом спешить домой к готовке и уборке.
- Как это зачем? Будешь заниматься регулярно, поддерживать форму… Олеся, почему ты мою заботу воспринимаешь в штыки?
- Заботу? – переспросила она и вдруг возмутилась: - Да твоя забота не даёт ощущение защищённости или комфорта, она душит, Гена, понимаешь?
- Что? Забота тебя душит? Ты не преувеличиваешь, дорогая? Я ведь работаю для нас, для семьи… Вы с Юлькой ни в чём не нуждаетесь, да и твоя мама тоже, но она по крайней мере умеет быть благодарной… - в его голосе послышались нотки обиды.
Олеся была уже не рада, что не удержалась и возразила, чем развернула ненужную дискуссию. Ведь она безошибочно расшифровала его посыл похудеть и понимала, что он не успокоится, пока не увидит, что его слова приняты ею к самым активным действиям. У Гены явно был пунктик по поводу женской фигуры и недовольство тем, что его жена всё время норовила выскочить из сколоченных в его голове эталонных рамок. 
«Да почему ты изначально не женился на какой-нибудь анорексичке!» - мысленно воскликнула Олеся, расстроенная из-за этого фитнес-абонемента, но вслух произнесла как можно спокойнее, желая прекратить бесполезный спор:
- Я пойду собираться, иначе опоздаю на работу.
- Хорошо, я всё отменю, сделаю, как ты хочешь… - кивнул Геннадий, разочарованный равнодушием жены к его вниманию, и натянув пиджак, взял папку с документами, ключи от машины и пошёл в прихожую.
Олеся посмотрела ему вслед, уже чувствуя вину за неблагодарность к его заботе, тут же забыв, что совсем недавно назвала её удушающей.
Гена оделся и вышел из квартиры, не попрощавшись с женой, не пожелав ей доброго дня и не предложив подвезти на работу, но это было почти нормой. Подобный воспитательный игнор практиковался им время от времени, потому что обычно был довольно действенным, он будил в Олесе совесть, толкающую её исправлять ошибки. Её, разумеется, ошибки, разве могло быть иначе.
Сегодня Олесю лишь обрадовал молчаливый уход мужа, вернее, не важно, безмолвный он был или стал бы шумным, главное, что он вообще ушёл. Она вздохнула и пошла собираться. Одевшись и собрав волосы в пучок, «сделала лицо» по рекомендации предупредительного супруга и придирчиво оглядела себя в зеркало.
- Конечно, ночью желательно спать, - укоризненно пробормотала она своему потухшему, усталому взгляду, который не скрыть никакой косметикой.
Выйдя на улицу, Олеся едва не упала прямо возле крыльца. За ночь подморозило и вчерашняя слякоть превратилась в ледяные неровные борозды, создав из тротуара опасную полосу препятствий для пешеходов.
- Что, соседка, страшно, да? – донёсся до неё знакомый мужской голос.
Чуть в стороне прогревал автомобиль Роман, живущий в квартире этажом ниже. Он работал вахтами на одном из газовых месторождений, а в свободное время таксовал по городу. Вот и сейчас, очевидно, тоже собирался ехать на привычную подработку. 
- Да-а-а, начинается сезон, - кивнула Олеся, делая осторожные шаги.
- Садись, я тебя подвезу на работу, - предложил Рома, но Олеся энергично замотала головой, отказываясь, пока вновь не поскользнулась, на этот раз просто чудом устояв на ногах.
- Погоди, я помогу тебе, - крикнул сосед и, широко шагая в ботинках с противоскользящей протекторной подошвой, вмиг оказался возле неё, - идём в машину, пока при ногах! – приказал он и, подхватив её под руку, повёл к урчащему автомобилю.
- Спасибо тебе, но мне неудобно…
- Я бы сказал тебе, что будет неудобно, но… пощажу твою нежную психику! – рассмеявшись, возразил тот, открывая перед Олесей дверцу.
- Только давай я заплачу за поездку, ты же работать выезжаешь, - предложила она.
- Соседушка, не всё же деньгами меряется! – весело откликнулся Рома. – Неизвестно ещё, когда и как ты меня выручишь!
- Но… это же твоя работа, твой заработок… - не унималась Олеся.
- Всё, давай переключай шарманку! – резко, но не злобно перебил её Роман и предложил: - Поговорим лучше о чём-нибудь интересном.
- О чём, например? -  улыбнулась она от приятного ощущения позитива рядом с этим мужчиной.
- О чём, о чём… О девчонках, разумеется… как у тебя там с подругами обстоят дела? Есть холостые? - начал было шутить он и вдруг резко затормозил, одновременно нажимая на сигнал и вопя что есть силы: - Да ты, чудило, в какой подворотне права свои купил? Придурок, твою ж… Ой, прости, Олесь! – вспомнив про пассажирку, он повернулся к ней и виновато прижал руку к груди. – Нет, ну ты же видела этого ненормального, да? Это ж надо так подрезать! Хорошо, что я смог отреагировать…
- Успокойся, пожалуйста, всё ведь обошлось, - попыталась минимизировать его злобу Олеся.
- Обошлось, - согласился он, - спасибо дорожникам - успели песочек развеять, а то могло и не обойтись… - ворчал он уже тише. - А твой сегодня что, на прикол машину поставил? В гараж отогнал?
- Нет, он на машине уехал… - вынуждена была признаться Олеся.
- Как это? А ты тогда почему общественницей поскакала? Ну, в смысле, на общественном транспорте?
- У него срочные дела с утра были… надо было раньше на работу…
- Можешь, конечно, сказать, что не моё это дело и всё такое, но… я всё же скажу: я когда на межвахтовом дома, вижу, что Гена почти всегда сам ездит, а ты пешком идёшь… Ну ладно, когда погода норм, а в такие дни, как сегодня, это как? Ты же и двух шагов не могла сделать без риска для… каблуков! – рассмеялся он. - Я специально решил сегодня выехать, знаю, что заказов куча будет – на работу, в садики…
- Ну вот, ты решил заработать, а сам на меня время тратишь, - не преминула вставить слова сожаления Олеся.
- Опять ты начала… Вы же с тётей Валей смотрите за моей квартирой, когда я на вахте, цветок там этот, как его… герань, да?
- Гибискус, - подсказала Олеся.
- Во – гибискус этот поливаете… Он бы уже загнулся, а так – цветёт, зараза! Инка уехала, а её цветок цветёт, - грустно проговорил он.
Два года назад от Романа ушла жена, даже уехала в другой город и увезла сына Олега. Рома бодрился, но не мог скрыть своим хохмачеством тоски по ним.
- Ты же общаешься с сыном? – осторожно поинтересовалась Олеся.
- Угу, по телефону, - кивнул он и улыбнулся, - на Новый год поеду к ним, Инка добро дала! 
- Я рада за тебя… за вас! – сказала Олеся вполне искренне.
Они не дружили с соседями, просто поддерживали добрые отношения, но Инна иногда жаловалась ей на то, что надоело всё время быть одной, самой решать бытовые проблемы, носить сумки с продуктами, нервничать в одиночестве, когда Олежка болеет. Олеся не лезла в чужие семейные дела, тем более, что Гена хорошо позаботился, чтобы у неё не рождалось каких-либо идей о решении семейных конфликтов, но ей было жаль и Рому, и Инну – они оба были в претензиях друг к другу, но каждый стоял на своём, не слыша другого.
- Здесь же, да, соседушка? – спросил Роман, припарковываясь возле нужного здания в больничном городке.
- Да-да, здесь… Спасибо тебе, Рома, извини, что отняла твоё время, - начала Олеся.
- Да что ты всё время извиняешься непонятно за что! – перебил он её. - Если хочешь, я и на обед тебя заберу, я как раз к этому времени работу закончу, отдыхать поеду, потом вечерком поезжу ещё…
- Нет-нет, что ты, спасибо, не надо! – слишком поспешно начала отказываться она, насторожив Романа.
- Ну хорошо-хорошо, я, правда, ничего не понял, но не буду настаивать… Хорошего тебе дня и это… про подруг не забудь, если что – дай знать! – улыбнулся он, решив напоследок шуткой поднять ей настроение.
- Лучше постарайся с Инной наладить отношения, - посоветовала Олеся и, помахав рукой, направилась в офис.
Обычный день в обычном своём ритме проживал отведённые ему часы, сменяя временные опции работы и отдыха. После обеда Олесе позвонила дочь, и как только она ответила, взволнованно сообщила:
- Мама, бабушка заболела!
- Что с ней? – встревожилась Олеся.
- Температура высокая, голова болит, простыла, наверное…
– Мы же с тобой разговаривали утром по телефону, ты почему ничего не сказала, я бы врача вызвала…
- Да утром всё было хорошо, мы с ней в кино сходили, печенье испекли, она захотела отдохнуть, полежать, а потом почувствовала себя хуже, измерили температуру – тридцать девять… - выпалила на одном дыхании Юля.
- Так, аптечку доставай, посмотрим, что там из жаропонижающих есть, - скомандовала Олеся.
- Она уже выпила таблетку, но…  ма-а-ам, ты приедешь? Мне страшно… - прохныкала дочь.
- Конечно, приеду, сейчас отпрошусь и приеду, не переживай, солнышко! – пообещала Олеся и, отключив телефон, помчалась в кабинет начальницы.
- Разумеется, поезжай, о чём речь! – только услышав, в чём дело, закивала Марина Борисовна, отпуская сотрудницу. – И если помощь нужна будет, звони! – крикнула она вдогонку.
Олеся вызвала такси и вскоре была уже у матери дома. Температура у Ксении Петровны к этому времени начала спадать, но вид был так себе. Решив остаться этой ночью здесь, Олеся позвонила Геннадию, чтобы предупредить.
- Ксения Петровна заболела? – удивлённо спросил он, будто его тёща была не обычным человеком из крови и плоти, а киборгом, недосягаемым для вирусов и бактерий.
- Да, мама заболела, – повторила Олеся, - послушай, в морозилке есть пельмени, они свежие, я в воскресенье только приготовила их на всякий случай…
- Ладно, ты не беспокойся, я в кафе поужинаю, хорошо, что предупредила, - недовольно прозвучал его голос, – извини, если у тебя всё, то я займусь делами, хочу поскорее закончить, чтобы не задерживаться…
- Конечно, - ответила Олеся и нажала отбой, - ладно обо мне не спросил, но ведь и дочерью не поинтересовался… - с обидой высказалась она и поспешила в комнату матери, услышав зовущий её голос дочери.
- Что такое? – спросила она у Юли, но та кивнула на бабушку.
- Олеся, я беспокоюсь за вас, - Ксения Петровна и впрямь выглядела озабоченной, - мне уже лучше гораздо, я здесь сама справлюсь, поезжайте вместе с Юлей домой, незачем вам ловить тут бациллы!
- Что ты говоришь такое, мама! – возразила ей Олеся. – Юля и так с тобой тут была всё это время, так что ты с ней уже поделились всем, чем можно, если что, - хохотнула она, - а я разве могу оставить тебя в таком состоянии, ты что! – и увидев, что мать собирается что-то сказать, вытянула вперёд руку. - И никаких возражений, мама, я остаюсь и всё!
- Но там же Гена один, - всё же озвучила Ксения Петровна то, что не давало ей покоя.
- Гена – взрослый мужчина, как-нибудь справится с трудностями благоустроенной квартиры! – отрезала Олеся, сердясь на мать за то, что она всегда думала о зяте больше, чем о родной дочери.
- Конечно, бабуля, разве мы можем тебя оставить! – поддержала маму Юля.
- Ты ж моя куколка! – Ксения Петровна посмотрела на внучку взглядом, полным нежности и тепла.
Она обожала Юлю и обращалась с ней вовсе не так, как в своё время с дочкой. Строгость, что была её приоритетом в материнстве, сменилась добротой, снисходительностью и всепрощением любящей бабули.
Она с удовольствием участвовала в забавах маленькой Юлечки, а когда та подросла, бабушка вышла на пенсию и посещала все школьные мероприятия, в которых была занята внучка. Они были как две подружки: вместе ходили в кино, на спектакли местного театра и даже на каток, а потом Ксения Петровна взахлёб обсуждала всё это с Олесей.
 Дочь уже перестала удивляться такому перевоплощению своей мамы Ксении в Юлину бабушку Ксюшу, не припоминая, чтобы в её детстве мать веселилась и развлекалась. Даже её сдержанный смех тогда звучал очень редко, а вот серьёзности, требовательности, а иногда даже суровости у Ксении Петровны в Олесином детстве было хоть отбавляй. И хотя она не наказывала дочь, в том смысле, что никогда не ставила её в угол или, Боже упаси, не била, но всё же дочь очень боялась сделать что-то не так и расстроить маму, которая была для неё бесспорным авторитетом.
Отец Олеси привёз семью в этот северный городок, когда ей было три года. Здесь же на севере он встретил другую женщину, любовь к которой оказалась сильнее ответственности за семью. Когда дочери исполнилось шесть лет, отец ушёл из семьи и уехал со своей новой любовью и её сыном очень далеко – в самый северный посёлок Ямала, чтобы начать там новую семейную жизнь.
С тех пор Олеся его не видела и не слышала. Им с мамой напоминали о нём ежемесячные алименты, которые поначалу были достойной поддержкой оставленной им здесь дочки, но с каждым годом денежные переводы становились всё меньше, а по достижении дочерью определённого возраста эта призрачная связь с отцом и вовсе оборвалась. 
Ксения Петровна так и не вышла больше замуж. В одно время у неё возникли близкие отношения с мужчиной, только что приехавшим на север, но она узнала, что он женат и прекратила с ним всякое общение, посвятив свою жизнь дочери, а теперь и внучке. А та платила той же монетой – её любовь к бабуле уступала, пожалуй, лишь любви к маме, а вот дочерние чувства Юли к отцу и рядом не стояли с остальными.
- Так, я пойду готовить ужин, если есть особые пожелания, готова выслушать! – весело сказала Олеся и, поднявшись со стула, обняла дочку. - Солнышко, ты поможешь мне?
- Конечно, - кивнула девочка и обе оглянулись на сидящую на кровати Ксению Петровну.
- А ты отдыхай, когда всё будет готово, мы позовём, - скомандовала ей дочь и прикрыла дверь, выйдя из комнаты.
После ужина Юля зависла в компьютере, а Олеся с матерью пили на кухне чай.
- Всё же неправильно, что ты оставила мужа и приехала ко мне, - вновь обеспокоилась Ксения Петровна мыслями о зяте, - Юлечка поторопилась позвонить тебе, температура спала и я себя нормально чувствую…
- Мам, хватит уже обо одном и том же, - устало откликнулась дочь, - ничего с ним не случится, он же не в лесу, а у себя дома.
Она вдруг словила себя на мысли, что ощущает приятное чувство некой свободы, находясь вдали от Геннадия, и ей это чувство нравилось, а слова матери лишь раздражали.
- Гена привык, что ты рядом… - не успокаивалась мать.
- И что? Он даже не позвонил ни разу, не поинтересовался, как мы тут! – парировала Олеся. – Ладно я, ладно ты, но у него тут дочь, между прочим! – горячилась она. – И она тоже может заболеть, но его никто не интересует, кроме него самого!
- Олеся, ты несправедлива к мужу! – сердито возразила ей мать. – Тебе повезло, как везёт далеко не многим, но ты не ценишь этого!
- Ну конечно, мама, я самая счастливая жена, только за шестнадцать лет брака всё никак не увижу этого счастья, знаешь…  Вот смотрю, оглядываюсь и не вижу! – саркастически заметила Олеся.
- Да чего тебе не хватает, доченька? Ты не знаешь горечи, когда тебе лгут, когда тебя бросают, когда вместо тебя выбирают другую! - в голосе Ксении Петровны послышались слёзы, а Олеся привычно почувствовала удушающее чувство вины.
- Мамочка, прости, я не хотела волновать тебя, но прошу, не возвышай добродетели Геннадия, поверь мне, ты заблуждаешься... Вот ты знаешь, сегодня абсолютно чужой мужчина… наш сосед… вот он реально позаботился обо мне - не абстрактно, не надуманно, не чтобы пустить пыль в глаза кому-то, а просто чтобы помочь… Посадил меня в машину, чтобы я не упала на скольком тротуаре, и отвёз на работу. Мне до сих пор тепло на душе от такой заботы… А когда мне говорят, что купят абонемент в спортзал, чтобы я не потолстела…  потому что у меня предрасположенность к полноте, видите ли…  в этом я не вижу никакой заботы, здесь только эгоизм какой-то! – Олеся почувствовала воодушевление оттого, что выговорилась.
- Зачем ты наговариваешь на Геннадия, Олеся! Я уверена, что ты что-то не так поняла в его словах… У тебя прекрасный муж, о таком только мечтать…
- Да не мечтается как-то, мама! Не сейчас не мечтается, ни тогда не мечталось! 
- А о ком тебе мечталось? – зашептала мать, подавшись ближе к ней, чтобы их разговор не был слышен, кроме как здесь, за столом. – О Коле об этом, что ли? Да он уже тогда был волокитой, а что было бы дальше? Что тебя ожидало? Участь, подобная моей? А с ним это было бы обеспечено без сомнений, уж там постарались бы…
- Что значит, там постарались бы? Ты что-то знаешь? Мама, ты знакома с ними, да?
- Знакома… Его мамаша – подруга той стервы, что твоего отца увела! И я уверена, что она помогала им встречаться, – неожиданно призналась Ксения Петровна и на кухне воцарилась такая тишина, что звук капнувшей на тарелку, стоящую в раковине, капли воды из крана, заставил Олесю вздрогнуть.
- Так ты узнала её с самого начала? – спросила она и удивлённо посмотрела на мать.
- Поняла! И она про меня всё поняла наверняка… Я всё боялась, что всплывет тема твоего отца, но либо этой Неверовой хватило такта, либо просто не хватило времени! - горько усмехнулась Ксения Петровна. – Ладно, хватит о них, Бог им всем судья! Давайте спать укладываться, раз уж остались, - предложила она.