Полумарафон

Надо сказать, что на этот раз я выложился по полной. Миновав Исаакий, у меня в голове больше не оставалось никаких мыслей, кроме как суметь добежать до финиша на Дворцовой. А когда на моей груди оказалась красная ленточка, то мне даже не сразу удалось осознать, что бежать дальше уже не надо. Я каждый год участвовал в полумарафоне, но мне ещё никогда не удавалось в нём побеждать.
Возможно, я тоже был привечен криками «Ура» и «Браво», но весь гвалт собравшихся вокруг финиша перекрывался частыми ударами сердца и глухим шумом в моей голове, похожим на ток бурлящей реки.
Кое-как отдышавшись, я задержался в группе весёлых волонтёров, которые шумно приветствовали пересечение финишной черты каждым из моих преследователей. Но придя в сознание и вернув себе возможность понимать происходящее, я с удивлением увидел, как того, кто плёлся за мною следом, начиная с Адмиралтейской, уже награждают медалью победителя и дарят ему триумфальный лавровый венок. «Как же так?! А как же я?» – невольно вырвалось у меня из груди.
– Позвольте, но ведь я же пришёл к финишу первым, – пожаловался я рядом стоящему волонтёру. Тот посмотрел на меня с явным недоумением и, как мне показалось, с некоторой иронией:
– По этому вопросу вам стоит непосредственно обратиться к руководителю судейской коллегии. Но сейчас он занят, поэтому я рекомендую вам подойти в офис Спортивной федерации на Мойке, правда, не помню, на какие часы там приходится приём для граждан.
– Ну и дела! Не успеешь ещё остыть от быстрого бега, как глядь, – у тебя уже украли победу! – воскликнул я, но мой голос потонул в восторженных криках волонтёров в адрес очередного участника соревнований.
Наконец кто-то взял меня за руку, отвёл в сторону и указал на сидящую на раскладном стульчике рыжеволосую женщину, листающую страницы какой-то амбарной книги.
– Прежде чем предъявлять к кому-либо свои претензии, уточните сначала, значитесь ли вы вообще в наших списках.
Я подошёл к сидящей женщине и назвал свою фамилию. Женщина долго вертела в руках книгу, обращаясь то к её началу, то пролистывая её до конца, пока не нашла в ней совершенно пустую страницу и торжественно мне заявила:
– Позвольте, но вы не заявлены к участию! У нас нет относительно вас никакой информации.
Я наклонился к пустой странице, чтобы лучше её рассмотреть и увидел, что больше нет рядом со мной прежней рыжеволосой женщины, а вместо неё сидит хитро улыбающаяся лисица, указывающая своей рыжей пушистой лапкой на девственно чистый лист.
– Вот видите, вас тут нет, – повторила мне лисица своё непреклонное «нет». – Думаю, что вам следует зайти в жилищный отдел ГУЖА, в отдел регистрационного учёта, чтобы выяснить, действительно ли вы проживаете в нашем городе.
– Но позвольте…
– Если вы продолжаете настаивать, что являетесь жителем Санкт-Петербурга, то, по крайней мере, должны знать, к какому вы приписаны району.
– Вообще-то я проживаю в Центральном, – промямлил я. Фраза вышла у меня совсем нечётко, вяло: слова будто бы залипали в пересохшем от длительного забега горле.
– В Центральном, говорите, – усмехнулась лисица. – Ну тогда вам прямая дорога на Невский, 176, в ГУЖА Центрального района. Это здесь не так далеко, идите туда и уточните своё реальное положение.
Лисица захлопнула книгу и демонстративно отвернулась от меня, махнув лапкой куда-то вдаль.
Я ещё немного постоял перед ней, переминаясь с ноги на ногу, пока ко мне не подошёл медведь и попросил меня не мешать работе.
– Тебе же сказали адрес, вот и иди. Чего тебе ещё от нас надо, – пробасил мне на ухо медведь. – Шляются тут всякие, а начнёшь их разъяснять, так и выясняется, что они и сами-то не знают – кто они и зачем.
Я быстро пересёк Дворцовую и решил бегом перемещаться по Невскому, чтобы избежать косых взглядов прохожих, отчего я оказался в такой неподходящей для нахождения в центре города непартикулярной одежде. Конечно, моя спортивная форма была предварительно тщательно выстирана и отглажена, да и к тому же на груди моей красовался вполне себе нормальный номер из реально существующего числового ряда – 543, но всё равно: о приличии надо помнить всегда. Я бежал спокойно, не по-полумарафонски, а как обыкновенный неспортсмен-любитель, тем не менее, всё равно привлекал к себе удивлённые взгляды, поскольку бежал по тротуару, оставленному для пешеходов, тогда как по перекрытому Невскому всё ещё продолжали двигаться в противоположном направлении сильно приотставшие от меня участники сегодняшнего забега.
Стараясь не встречаться взглядами с идущими мне навстречу, я смотрел куда-то поверх толпы, как всегда привык поступать, когда принимал участие в соревнованиях. Взгляд на соперника часто сбивает с толку, расхолаживает и снижает в тебе необходимый победный настрой. Но никогда ещё мне не приходилось бежать на встречном курсе и видеть перед собой не мимолётные позиции соперников вполоборота, а совершенно открытые лица, взирающие на тебя в упор.
Добежав до аптеки на углу Большой Конюшенной, я вдруг заметил, что толпа стала редеть и становиться немного ниже. Изменив привычке не разглядывать конкурентов, я открыто посмотрел на своих встречных.
А навстречу мне нестройными группками спешили медведи и лисы, кабаны и зайцы. Они, казалось, совсем не обращали внимания на бегущего человека по бровке широкого тротуара. Разве что небольшая стайка лосей, обегая меня слева, покосилась в мою сторону, вероятно оценивая, смог ли бы я на равных посоревноваться с ними, если б такое могло случиться.
Не знаю почему, но увиденное меня никак не впечатлило. Гораздо больше меня растревожил дождь, который накрыл город, когда я подбегал к Гостинке. Дождь сходил на выстроившиеся вдоль проспекта дома лениво и томно, как это очень часто бывает на сумрачных берегах Невы. Дождик точно подстраивался под мой неспешный бег, его тонкие ручейки медленно струились под моими спортивными кедами, заставляя меня припоминать очень хорошую песню в исполнении неподражаемой Лидии Клемент:

Не изменяя весёлой традиции
Дождиком встретил меня Ленинград.
Мокнут прохожие, мокнет милиция,
Мокнут которое лето подряд.
Дождь по асфальту рекою струится,
Дождь на Фонтанке и дождь на Неве,
Вижу родные и мокрые лица,
Голубоглазые в большинстве...

Добрая песня заставила меня предаться высоким чувствам, улыбнуться и любимому городу, и его распрекрасным жителям… Моим встречным голубоглазым лосям, кабанам и зайцам с мокрыми и родными лицами…