Я никогда не ношу с собой зонт

Мир - это не комната, и даже не здание, и не территория лагеря. Но тогда эти слова ничего бы для меня не значили. Моя память начинается оттуда, из этой маленькой темной комнаты, где все мы жили почти в полной темноте. Сколько мне было, как долго я там была, что со мной делали? Моя память стерла эти воспоминания, чтобы я могла жить дальше. Остались только факты, которые я узнала из хроник. О смерти родителей, о смерти брата, о женщине, которая давала нам доедать объедки, чтобы мы не умерли с голода. Я помню ту комнату, которая была целым миром и тогда этот мир казался единственно возможным, даже нормальным, потому что другой я не помнила.

Мы боялись уходить из этого нашего маленького мира, потому что не все, кто выходил - возвращались, потому что мы не знали, что с нами будут делать. Я - выжившая, я - та, кто не должна была бы существовать, погрешность в расчетах, ошибка убийцы, флуктуация. Ребенок мало что может сделать против системы и против систематического уничтожения, все что он может - не умирать, держаться до последнего, не сдаваться, сделать все возможное.

Я жадно ела, когда была еда, и пила, когда давали воду. Я пряталась, когда приходили, и убегала, когда догоняли. Я была тенью, чтобы меня не заметили, и выполняющей указания, чтобы считали послушной. Я отказалась от своего тела, чтобы сохранить свою душу, но душа спасла и тело. Или мне просто повезло.

Живой ребенок, который хоть раз столкнулся с добром, не хочет принимать полную жестокость, он не верит в нее и создает свой внутренний мир, осмысляя происходящее иначе, спасая себя внутри, отдавая на растерзание материальное. Я запомнила теплые руки няни, которая отдавала меня убийцам, сама не зная, что скоро погибнет. Эта мимолетная ускользающая память о добре помогала мне тогда сохранить свою суть даже когда бороться уже не было сил.

У меня не было времени на одиночество. В молчании я искала понимание в глазах других детей и часто находила в них просто тупую боль. И чтобы моя собственная боль не уничтожила меня, я заботилась о них как могла. Переживая чужую боль, я менее остро чувствовала свою и находила повод жить.

Свобода пришла внезапно. Мы ее не ждали, каждый из нас уже смирился со смертью. Так странно. Когда ты уже не надеешься, что ты жив, когда ты давно умер, очень сложно поверить, что ты свободен. Что такое свобода? Для того, чей мир - темная комната? Мы жадно смотрели на небо, закрывая глаза руками, а потом подставляли лица дождю. Оказалось, что есть день и ночь, а не только темнота. Оказалось, что есть другие звуки, а не только тишина и плач.

Оказалось, что мир - это не комната, и даже не здание, и не территория лагеря. А свобода - это не только возможность дышать воздухом на этой земле. Мы оглядывались вокруг и не могли понять, что произошло. Разве это наша жизнь? Разве мы настоящие дети? Разве у нас есть право жить? Разве мы можем улыбаться? Мы схватывали каждый добрый взгляд, обращенный на нас, мы радовались любой улыбке, любому слову. Любое проявление заботы и бережности казалось нам вершиной счастья.

Смотри, это небо! - говорили мы. Разве может быть радость больше, чем смотреть на небо свободными глазами?

Я не хочу никогда больше входить в эту комнату, не хочу никогда вспоминать ее, ее не должно было быть, это не часть меня. Пусть те, кто делал зло, сами отвечают за свои поступки. Я хочу прожить каждый день своей оставшейся жизни. Бывает, я узнаю улыбку другого выжившего, это люди, которые светятся изнутри, ценят жизнь и не расстраиваются по пустякам.

Позже я много размышляла о том, что все мы созданы свободными. И даже если в какой-то момент мы и оказываемся лично несвободными, внутри мы можем сохранять свою свободу, свою суть и свои внутренние ориентиры. Я никогда не ношу с собой зонт. Когда я чувствую капли дождя на своем лице – я не прячусь, я улыбаюсь. Пусть смотрят на странную женщину.

28.08.2026

Ссылка на изображение для незарегистрированных пользователей: http://proza.ru/pics/2026/08/28/1928.jpg?7569