Клин клином Главы 12-я и 13-я

Клин клином

Глава двенадцатая. Заявление

В тот же вечер Алексей снова позвонил Людмиле. Он коротко, но осторожно изложил ей план, разработанный отцом. Людмила молча слушала его, а когда он закончил, то долго не отвечала.
— Люда? Ты здесь? – забеспокоился Воронин.
— Я здесь, — послышался её дрожащий голос. — Лёша, а ты правда хочешь всего этого ради меня? – сомнения сквозили в каждой нотке её вопроса.
— Ради нас, — поправил её Воронин и от его ответа она тихо и сдержанно заплакала, но, после того как нашла в себе силы успокоиться, хрипло ответила:
— Тогда я согласна. На всё согласна, — уже увереннее подтвердила она.
— Тогда я через три дня приеду в Иркутск. Адвокат снимет квартиру и пришлёт тебе её адрес. Там и встретимся. — Сообщил ей Алексей.
— Хорошо, — согласилась с его установками Людмила и тихонько всхлипнула. — Я люблю тебя, — нежно проговорила она.
— И я тебя люблю, — также нежно ответил Воронин.
Когда разговор закончился, Алексей откинулся на кровать и закрыл глаза. Впереди его ждала битва. Не физическая, но не менее опасная. Битва за право стать счастливым человеком. И он был к этому готов. Его покинула та неуверенность, что терзала его в санатории и он теперь точно и чётко знал, чего хочет.

Алексей приехал в Иркутск рано утром. Как и обещал отец, его сопровождали Егорыч и ещё один человек. Молчаливый крепкий мужчина лет сорока по имени Виталий, бывший оперативник, теперь работавший на Николая Петровича. Они остановились в гостинице, но на встречу Алексей поехал один. Так они договорились.

Небольшая, но светлая квартира находилась на улице Чайковского. Две комнаты на третьем этаже старого дореволюционного дома. Адвокат Борис Львович Крамер снял её специально для встречи. Нейтральная территория, где Людмилу никто не знал и не мог случайно увидеть.

Людмила уже ждала Алексея в квартире, когда он поднялся по скрипучей лестнице. Дверь открыла она сама. Гипс ей сняли, но она всё ещё слегка прихрамывала. Выглядела она бледной, под глазами тени, но, когда увидела Алексея, лицо её осветилось.
— Алёша... – с облегчением вырвалось у неё.
Они молча обнялись, и Алексей почувствовал, как она дрожит в его руках.
— Всё будет хорошо, — прошептал он. — Я тебе это обещаю, — на что Людмила согласно кивнула и ещё крепче прижалась к Воронину.

Минут через десять приехал адвокат.
Борис Львович Крамер, мужчиной средних лет, с седеющими висками и внимательным, цепким взглядом за очками в тонкой оправе. Одет безупречно. Костюм-тройка, начищенные туфли. Он дружелюбно поздоровался, пожал руку Алексею и галантно склонил голову перед Людмилой.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — по-хозяйски распорядился он, доставая из портфеля папку с документами, которую положил на стол. — Времени у нас немного, поэтому давайте сразу приступим к делу, — предложил Крамер и они сели за стол.
Людмила и Алексей рядом, а адвокат напротив них.
— Людмила Сергеевна, — начал Крамер, открывая папку, — я изучил вашу ситуацию на основании информации, которую предоставил мне Николай Петрович. Прежде чем мы начнём готовить документы, мне нужно убедиться, что вы полностью понимаете, на что идёте и что решение принимаете добровольно и без давления, — после такого вступления Крамер пристально посмотрел на Людмилу, в ожидании ответа.
Людмила после его слов выпрямилась, сцепив руки на коленях.
— Я всё это прекрасно понимаю и согласна на всё, — твёрдо ответила она на предложение Крамера.
— Хорошо, — согласился он с Людмилой. — Тогда несколько вопросов, — и адвокат достал блокнот. — Вы состоите в браке с Геннадием Владимировичем Соловьёвым восемь лет, верно? – начал он уточнять некоторые нюансы, в которых хотел убедиться лично.
— Да, — согласно кивнула Людмила.
— Общих детей нет?
— Нет, — подтвердила Людмила
— Совместно нажитое имущество, — продолжил расспросы Крамер, — это квартира, в которой вы проживаете. Она зарегистрирована на имя вашего мужа?
— Да, — подтвердила Людмила. — Она куплена до брака, но я вложила свои деньги в её ремонт... — и при этом она запнулась.
Из-за чего Воронин понял, что деньги-то были Соловьёва, если Людмила после Братска почти не работала.
— Это мы учтём, — холодно отреагировал на это заявление Крамер. — У вас есть документы, подтверждающие расходы? – и поднял глаза на Людмилу.
— Некоторые чеки сохранились, — неуверенно проговорила она.
Крамер и на это кивнул, делая пометки у себя в блокноте.
— Основание для развода. Это систематические побои и угрозы жизни. Так ведь? – Крамер вопросительно посмотрел на Людмилу. — У вас есть медицинские документы об этом?
Людмила достала из сумочки сложенные листы. Справку из травмпункта, где был зафиксирован перелом костей ноги, и ещё несколько более ранних справок о синяках и ушибах. Адвокат их принял и внимательно изучил.
— Это хорошо. Очень хорошо. Медицинские документы — это сильное доказательство, — и, отложив справки, Крамер осторожно спросил Людмилу. — Скажите, а вы обращались в милицию с заявлением о побоях? – на что она отрицательно покачала головой и пояснила:
— Я боялась это сделать. Он говорил, что, если я обращусь в органы, то мне будет ещё хуже.
— Типичная ситуация. — Крамер тяжело вздохнул. — Ничего, медицинских справок будет достаточно. Теперь главный вопрос, — и Крамер испытующе посмотрел на Людмилу. — Вы готовы дать показания в суде? Вы готовы рассказать при судье о том, что делал с вами ваш муж? – Людмила от этого вопроса побледнела ещё сильнее, но утвердительно кивнула.
— Готова.
— Тогда, Людмила Сергеевна, я должен предупредить вас. — Адвокат снял очки и протёр их платком. — Ваш муж — человек непростой. Он не захочет просто так отпустить вас. На вас будут оказываться попытки давления, угрозы, возможно, через знакомых и родственников. Вы должны быть к этому готовы.
— Я знаю об этом и готова к этому, — тихо ответила Людмила на предупреждение Крамера.
— И второе. – Продолжил Крамер. — Процесс развода займёт некоторое время. Минимум два-три месяца. Всё это время вам придётся жить вдали от Иркутска, в укрытии, фактически скрываясь от вашего мужа и возможной физической расправы над вами. Вы готовы к этому? – и прямо посмотрел Людмиле в глаза.
На что Людмила перевела взгляд на Алексея, а он взял её руку и нежно сжал.
— Готова, — твёрдо подтвердила Людмила.
Услышав это согласие, Крамер надел очки и одобрительно кивнул.
— Тогда приступим, — и уже без обиняков начал. — Сейчас мы составим исковое заявление. Основания — это систематические побои, угрозы жизни и невозможность совместного проживания. Ко всему этому приложим медицинские справки, а также укажем требование о разделе имущества. — После этих слов Людмила с сомнением посмотрела на Крамера, на что он ответил: — Ведь вы имеете право на компенсацию за вложенные в ремонт средства? Не так ли?
— Да, наверное, имею … — с сомнением начала Людмила, но Крамер её прервал.
— Конечно имеете, — уверенно подтвердил Крамер и начал заполнять бланк, задавая уточняющие вопросы.
Людмила на них отвечала, стараясь держаться спокойно, но Алексей видел, как от волнения дрожат её руки.
Наконец адвокат отложил ручку.
— Заявление готово. Вам нужно его подписать. Завтра утром я подам его в суд, — и серьёзно посмотрел на Людмилу. — С этого момента назад дороги нет. Как только заявление будет зарегистрировано, вашему мужу придёт повестка. И он обо всём узнает. Вот тогда у вас могут наступить неблагоприятные времена, — завуалированно попытался Крамер подвести итог своей деятельности.
— Я всё это прекрасно понимаю, — Людмила взяла ручку, на мгновение замерла, а потом решительно расписалась на документе.
— Отлично. — Облегчённо вздохнул Крамер и убрал документы в папку. — Теперь второй этап плана. Сразу после подачи заявления вы уезжаете из Иркутска. Николай Петрович организовал для вас временное жильё в посёлке Мама. Это больше, чем в сотне километров от Бодайбо, — пояснил он и заверил Людмилу, увидев удивление у неё на лице. — Там вас никто не найдёт.
— Мама? — переспросила его Людмила. — Но это же такая глушь...
— Именно поэтому туда вы и едете, — и адвокат мягко попытался объяснить эту вынужденную меру. — Безопасность важнее комфорта. Вам нужно собрать только самое необходимое. Документы, одежду и личные вещи. Завтра вечером машина заберёт вас от этого дома, — Крамер пальцем указал себе под ноги, — и отвезёт в Уст-Кут … — от такой новости у Людмилы засветились глаза:
— Вот уже не думала, что вновь окажусь в местах своего детства, — но Крамер не обратил внимания на её слова и продолжил:
— … А там вы уже самолётом долетите до Мамы, где вас встретят люди, которых Николай Петрович лично привлечёт для этого.
Людмила на объяснения Крамера согласно кивнула, но тут у неё в глазах появилась тревога.
— А если Геннадий вернётся раньше? Он должен быть в командировке ещё два дня, но...
— Тогда не берите вещи, — твёрдо ответил Крамер. — Уходите с тем, что есть. Жизнь дороже, — честно предупредил он.
Алексей почувствовал, что от этого предупреждения у него внутри всё сжалось от опасения за жизнь Людмилы. О себе он почему-то не думал, также, как и последствиях от встречи с Соловьёвым.
— Я поеду с ней, — неожиданно решил Алексей, обращаясь к Крамеру.
— Нет, — покачал головой адвокат. — Вы поедете следом, но отдельно. Если вас увидят вместе, это даст Соловьёву повод обвинить жену в измене и представить себя пострадавшей стороной. Юридически это ослабит нашу позицию. Вы встретитесь с Людмилой Сергеевной в Маме, но через день-два после её отъезда, — на что Алексей хотел возразить, но Людмила сжала его руку.
— Он прав, — тихо сказала она, решительно посмотрев в глаза Алексея. — Пару дней я как-нибудь переживу без тебя.
Посчитав, что все дела решены, Крамер поднялся.
— Всё, встреча окончена. Завтра утром я подаю документы. К вечеру машина будет ждать вас у дома. Серый «Москвич», номер АЕ 45–23. Водителя зовут Пётр, он знает, что делать, — и протянул Людмиле визитку. — Если что-то пойдёт не так, немедленно звоните мне по этому номеру. В любое время суток, — строго предупредил он Людмилу.
Людмила дрожащими пальцами взяла у него визитку, повертела её в руках и подняла глаза на Крамера.
— Спасибо большое, — поблагодарила она его.

Когда адвокат ушёл, они остались вдвоём. Людмила молча сидела, глядя на подписанное заявление о разводе, которое Крамер оставил ей в копии.
— Восемь лет, — вдруг сказала она. — Восемь лет я прожила с ним. И вот так всё заканчивается.
Алексей обнял её за плечи, пытаясь успокоить.
— Ты что, жалеешь об этом? – недоверчиво спросил он.
— Нет. — Людмила посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. — Я жалею только о том, что не сделала этого раньше. До того, как встретила тебя. Тогда бы мы всё начали с чистого листа.
— Мы и так начнём всё с чистого листа, — тихо ответил он. — Как только всё это закончится. А закончится всё это после того, как и я получу развод, — и пояснил: — По иронии судьбы ведь, и я прожил с женой восемь лет.
Людмила прижалась к нему, и они так сидели в тишине маленькой съёмной квартиры, опасаясь нарушить то хрупкое равновесие, висевшее над ними.
Но через некоторое время Людмила поделилась с Алексеем своими опасениями.
— Я боюсь, — призналась она, погладив Воронина по лицу. — Не за себя, а за тебя. Геннадий... он не простит. Даже если суд даст развод, он не простит того, что я ушла к тебе и начнёт тебя преследовать, поняв из-за кого всё это произошло.
— Тогда мы уедем, — Алексей отодвинулся он Людмилы и поцеловал её в глаза. — Далеко уедем и начнём новую жизнь.
— Ты правда этого хочешь? — недоверчиво спросила она и подняла на него глаза. — Жизнь с женщиной, у которой за плечами неудачный брак и скандальный развод...
— Я хочу провести жизнь с тобой, — без лишних объяснений ответил Воронин. — А всё остальное — неважно.
В ответ она его поцеловала. Долго и отчаянно, будто хотела запомнить этот момент навсегда.
— Тогда до встречи в Маме, — прошептала она, оторвавшись от его губ. — Через два дня.
— Через два дня, — повторил он.

Глава тринадцатая. Начало поисков

На следующее утро Борис Львович Крамер подал исковое заявление о разводе в Куйбышевский районный суд Иркутска.
К вечеру серый «Москвич» забрал Людмилу с одной сумкой, в которую она сложила документы, немного одежды и свою фотографию, сделанной ещё до замужества, где её соседский мальчишка запечатлел счастливой, улыбающейся и довольной.

А через день Геннадию Соловьёву пришла повестка в суд. И тут началась буря.

Геннадий Соловьёв вернулся из командировки поздно вечером, усталый и злой. Дела в Братске шли не так, как планировалось. Местные «авторитеты» качали права, требовали б;льший процент от сделки, чем планировалось ранее. Пришлось договариваться, а Геннадий не любил договариваться, он привык диктовать условия.

Поднявшись в квартиру, он ожидал увидеть в ней Людмилу. Она обычно после его возвращений из поездок всегда встречала его, накрывала на стол и старалась угодить во всём, особенно после того случая с ногой. Геннадий не жалел о том, что тогда вышел из себя. Баба должна знать своё место. И страх — это лучший способ держать её в узде.
Но в квартире стояла темнота и тишина.
— Людка! — рявкнул он, включая свет в прихожей, но, в ответ на его рык, к нему никто не вышел.
Геннадий прошёл в комнаты. Пусто. На кухне увидел остатки завтрака на столе и немытую чашку. В спальне шкаф приоткрыт и на вешалке висело несколько пустых плечиков.
— Где эта сука? — в недоумении пробормотал Соловьёв, доставая сигареты.
Он позвонил её матери, но та удивлённо ответила, что не видела Людмилу уже неделю. Позвонил подруге, но та тоже не знала, где она находится.
Тут уже Геннадий начал злиться по-настоящему. Швырнул трубку и прошёлся по квартире. «Так, не паниковать, — приказал он себе. — Может, к врачу поехала с этой своей ногой? Или ещё куда?» — терялся он в догадках.
Но чутьё, воспитанное годами жизни в криминальном мире, подсказывало, что что-то тут не так.

Утром в дверь позвонили. Соловьёв открыл её и с удивлением на пороге увидел судебного пристава с конвертом.
— Геннадий Владимирович Соловьёв? – вежливо поинтересовался пристав.
— Ну я, — недовольно ответил Соловьёв, на что пристав показал ему бланк и попросил:
— Распишитесь здесь, пожалуйста, — и пояснил, увидев удивлённый взгляд Соловьёва. – Это повестка из суда.
Геннадий машинально расписался и взял конверт. Пристав ушёл. Закрыв дверь за приставом, он вскрыл конверт в прихожей и развернул официальный бланк.
«Куйбышевский районный суд города Иркутска уведомляет Вас о том, что на основании искового заявления гр. Соловьёвой Людмилы Сергеевны возбуждено гражданское дело о расторжении брака ...».
Геннадий перечитал первую строчку три раза. Буквы расплывались перед глазами, а потом прочёл дальше:
«...основания: систематические побои, угрозы жизни, невозможность совместного проживания. Приложены медицинские документы, подтверждающие факты побоев...»
Повестка выпала из его рук. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом медленно наклонился и поднял бумагу. Перечитал её ещё раз. Но смысл прочитанного до него пока ещё полностью не доходил. Тогда он вновь прочитал повестку.
И тут до него дошло. Развод. Людка, сволочь такая, подала на развод. И главное — побои. Она подала заявление с официальными документами. Значит, это не просто так. Это серьёзно. Это через суд и систему.
Геннадий со злостью скомкал повестку в кулаке. Лицо его побагровело, а вены на шее вздулись.
— СУ-КА! — рявкнул он так, что задребезжали стёкла в окнах и швырнул скомканную бумагу в стену, схватил со стола хрустальную, дорогую вазу и с размаху грохнул её об пол. Осколки разлетелись во все стороны.
— СУКА! ШЛЮХА! – орал он в бешенстве.
Он метался по квартире, сметая всё на своём пути. Опрокинул стул, кулаком разбил зеркало в прихожей, не почувствовав боли от порезов на руке.
«Развод! – гремело набатом в его голове. – Как она посмела после всего, что он сделал для неё! Вытащил из нищеты, одел, обул, квартиру дал, жизнь обеспечил! А она что сделала в ответ!? Завела себе любовника! Ведь я же это чувствовал, — Соловьёв складывал некоторые факты, лихорадочно всплывавшие в его затуманенном мозгу. — А теперь ещё и развод подаёт! Падла!!!» — он бегал по квартире и периодически выкрикивал проклятия в адрес Людмилы.
Но, когда устал, то в бессилии рухнул в кресло, тяжело дыша. Кровь капала с разбитых костяшек на обивку. Он смотрел перед собой невидящим взглядом и в голове роились неутешительные мысли, но он заставил себя взять в руки.
«Так. Спокойно. Нужно думать, а не орать», — заставил он себя успокоиться.
Поднявшись с кресла, он прошёл на кухню, плеснул себе полстакана водки и выпил залпом. Потом налил ещё. Алкоголь обжёг, но от выпитого голова прояснилась, и он уже разумно начал рассуждать.
«Людка исчезла. Это факт. Подала на развод — это тоже факт. Значит, она где-то прячется. И кто-то ей помогает. Кто-то умный, кто знает, как действовать через суд и как всё оформить правильно. Любовник? Вряд ли какой-то случайный парень способен на такое. Тут нужен человек со связями, с деньгами и мозгами».
Геннадий подошёл к телефону и набрал номер.
— Серый, это я, — уже спокойно проговорил он в трубку и приказал: — Собери пацанов. Через час у меня. Срочно.

Через час в квартире собралось пятеро. Серый, правая рука Соловьёва, угрюмый детина со шрамом на щеке. Костя — водитель и «исполнитель». Два брата Лёнчик и Витёк. Молодые, наглые и готовые на всё. И Михалыч. Самый старший из них, опытный, который работал с Геннадием с самого начала.

Соловьёв стоял у окна и курил. Убедившись, что все устроились и приготовились его слушать, он повернулся к собравшимся.
— Слушайте сюда, — медленно начал он. — Моя жена подала на развод через суд и куда-то свалила. — Он выплёвывал эти слова, как яд. — Нужно её найти. Срочно! И найти того ублюдка, который ей помогает, — закончив говорить Соловьёв уставился на готовых кинуться в бой мужиков.
— Вопрос, конечно интересный, — со знанием дела проговорил Серый. – Но где её искать? — и, не сводя глаз с Соловьёва, пристально посмотрел на него.
— Везде, — отрезал Соловьёв. – Но сначала начните с её подруг и родственников. Кто-то из них всё равно что-то знает, зуб даю. — Геннадий затушил сигарету. — Действуйте аккуратно, но настойчиво. Если кто мнётся, то можете надавить, но без фанатизма, — тут же предупредил он. – Мне не нужны лишние проблемы с ментами.
— А если найдём? — уточнил Костя.
— Если найдёте, то сразу звоните мне. Никакой самодеятельности. — Соловьёв посмотрел на каждого из присутствующих. — Я лично с ней поговорю. И тогда сам решу, что с ней делать и тем хмырём, что ей помогает.
— А любовник? — встрял Лёнчик, с любопытством посмотрев на хмурого Соловьёва. — Если его найдём? Что с ним делать?
Геннадий от такого вопроса усмехнулся кривой и злой усмешкой.
— Любовника тоже ко мне тащите. Но только живым, — сразу предупредил он заёрзавших исполнителей. — Я хочу посмотреть ему в глаза. А потом... — он не договорил, но все поняли, что Соловьёв имел в виду.
— Понял, — кивнул Серый. — Ну, тогда начинаем с утра.
— Нет! Начинайте сейчас! — рявкнул Соловьёв. — Каждый час на счету!

Когда «соратники» разошлись, Геннадий остался один. Налил ещё водки, выпил, а потом швырнул стакан в стену. Стекло разбилось, засыпав осколками весь пол.
Он подошёл к фотографии на полке и тупо уставился на неё. Вот их общее фото, сделанное на свадьбе восемь лет назад. Людка молодая, красивая, улыбается, а он рядом. Тоже довольный и уверенный в себе.
Геннадий взял рамку, долго смотрел на фото, а потом разбил стекло о край стола, вытащил фотографию и порвал её на мелкие кусочки.
— Найду тебя, сука, — прошептал он. — Найду. И ты тогда пожалеешь, что родилась на свет.

На следующий день люди Соловьёва начали работу. Проверили всех подруг Людмилы, но никто ничего не знал или делал вид, что не знает. Проверили родственников. Та же история. Поехали на её бывшую работу, с которой она уволилась несколько месяцев назад, не объясняя причин. И там тупик.
По результатам поисков Геннадий понимал, что кто-то серьёзный прячет её. Кто-то с большими возможностями.
Тогда он вызвал своего человека из милицейского управления. Капитан Шмаков получал от Соловьёва конверты уже третий год.
— Пробей по базе, — приказал ему Геннадий. — Людмила Соловьёва. Покупка билетов, регистрация в гостиницах, всё что есть.
Шмаков позвонил через день.
— Ничего нет. Ни билетов, ни регистраций. Как сквозь землю провалилась, — в недоумении доложил он Соловьёву.
— Значит, помогают профессионалы, — пробормотал Геннадий и вновь задумался над создавшейся ситуацией.
Он сидел в кабинете своей строительной фирмы, барабаня пальцами по столу и думал. Кто же мог организовать такое? Кто имеет такие связи, ресурсы и влияние? И тут его осенило.
Адвокат! На повестке был указан адвокат Крамер Борис Львович.
И Геннадий схватил телефон.
— Серый, найди мне всё на адвоката Крамера. Адрес конторы, дом, семья. Короче — всё.
К вечеру информация лежала у него на столе.
Контора адвоката находилась в центре, на улице Ленина. Крамер — известный специалист по гражданским делам, возраст 48 лет, жена, двое детей.
Прочитав всё это, Геннадий усмехнулся, посмотрев на Серого.
— Значит завтра мы навестим господина адвоката и поговорим с ним по душам.

Конец тринадцатой главы