Елена Владимировна. Гл2

Массивные деревянные двери загородного дома захлопываются, разом отсекая яростный гул октябрьской непогоды и затяжной дождь. В прихожей царит полумрак, нарушаемый лишь далёкими багровыми отсветами камина из гостиной. Здесь тепло, пахнет сухим деревом, хвоей и едва уловимо — тем самым мужским парфюмом, от которого у меня кружится голова. Мы стоим в этой гулкой тишине и с моего насквозь промокшего плаща на паркет с тихим стуком падают тяжелые капли. Тело бьет мелкая, лихорадочная дрожь — то ли от пережитого холода, то ли от оглушительного осознания того, где и с кем я оказалась. Серж сбрасывает свое пальто на крючок, оставаясь в плотном черном джемпере, который обтягивает его широкие плечи. Его картавый, низкий голос звучит в темноте почти осязаемо:
   — Так, Елена Владимировна... Снимайте это немедленно, вы же до костей промёрзли.
Серж аккуратно, но властно тянет мокрую ткань вниз, я послушно освобождаю рукава, чувствуя себя невероятно хрупкой и беззащитной под его изучающим взглядом. Плащ падает на пол, на мне остаётся лишь тонкий трикотажный джемпер, который от сырости облепил моё тело, очерчивая контуры упругой груди, и я вижу, как его глаза поблёскивают. Пальцы скользят выше, к моей шее, едва задевая чувствительную кожу за ухом. От этого мимолётного прикосновения у меня перехватывает дыхание, а по низу живота разливается томительное, давно забытое тепло. Горячая вода смывает дорожную пыль, напряжение последних дней и годы, которые я носила тяжёлым грузом в плечах. Я стою под потоком дольше, чем следовало бы, позволяя густому пару заполнить лёгкие, прежде чем наконец выключить кран. Я заворачиваюсь в чистое полотенце, вытираю влагу с груди и бёдер, затем провожу пальцами по мокрым волосам, отбрасывая их назад. Кожа раскраснелась от жара, и когда я выхожу из душевой кабины, пар клубится вокруг меня, оседая на зеркале мелкими капельками. Я провожу ладонью по стеклу, стирая конденсат, и смотрю на своё отражение на мгновение дольше, чем обычно. Впервые за долгое время я вижу не усталую учительницу и не раздавленную страхом перед предстоящим разводом жену. Просто женщину, живую, желанную, свободную.
Я накидываю его халат с вешалки — светло-синий, мягкий, с чужой, но не враждебной теплотой. Он велик мне в плечах, а подол касается коленок, но это дарит странное чувство защищенности. Я выхожу в коридор и спускаюсь по лестнице в туфельках, что выудила из дорожного баула. Волосы всё ещё влажные, а полы халата колышутся при каждом шаге. Снизу доносится уютный треск камина, запах дров и чего-то пряного, горячего. Я останавливаюсь в дверях гостиной, залитой мягким янтарным светом от пламени. Серж стоит у каминной полки, сменив джемпер на домашнюю футболку, и оборачивается на звук моих шагов. В его глазах снова вспыхивает опасный огонь.
   — Ну что ж, — мой голос звучит спокойно, с лёгкой хрипотцой от пара. — Ты сдержал слово насчёт камина.
Я делаю уверенный шаг внутрь комнаты, запахнув халат чуть свободнее, так, чтобы в вырезе угадывалась ложбинка между грудей, я подхожу ближе к огню, чувствуя, как тепло ласкает мои ступни.
   — Где обещанный ужин, и почему я до сих пор не чувствую его запаха?
Серж делает шаг навстречу. Я протягиваю руку к нему, не совсем приглашая, но и не отстраняясь, наши пальцы разделяют считанные сантиметры. Он перехватывает мою руку, мягко коснувшись запястья - прямо там, где бьется учащенный пульс, его картавый баритон вибрирует в самой груди:
   — Ужин почти готов, Елена Владимировна, но, кажется, вы забыли, что в моем меню первым пунктом шел совместный душ, и вы задолжали мне. Я обещал камин, вы обещали щи и потереть мне спинку. Ужин пришлось заказать, он скоро приедет, джакузи я наполню позже, так что у нас есть время поболтать. О вас, например.
Тепло камина ложится на мою кожу, когда он подносит мою ладонь к своим губам и медленно целует кончики пальцев. Я не отдёргиваю руку, это простое прикосновение — такое невесомое, но такое чувственное — заставляет меня задержать дыхание на секунду дольше. «Он целует мои пальцы. Словно я — что-то невероятно ценное, а не очередная дорожная задача, которую нужно было решить.»
   — Заказал ужин, — повторяю я, неохотно отпуская руку, но делая шаг ближе к огню, чтобы унять внезапную дрожь, - а я уже почти поверила, что ты сам умеешь готовить щи. Похоже, кулинарный зачет ты провалил, Серж.
Вместо того чтобы остаться в гостиной, я лукаво улыбаюсь и целенаправленно прохожу мимо него. Легкое движение, полу взгляд — и я ускользаю в сторону просторной, залитой мягким светом кухни, увлекая его за собой и намеренно переведя эту игру на новую территорию. Мне хочется подразнить его, заставить ждать, растянуть это невыносимо сладкое эротическое предвкушение. Я сажусь на высокий барный стул у кухонного острова, изящно подтягивая полы светло-синего халата к коленям и открывая вид на свои обнаженные, гладкие ноги. Опираясь локтями на мраморную столешницу, я смотрю на него. Огонь из гостиной далёкими бликами танцует в моих зрачках.
— Ладно, поболтаем обо мне, — мой голос звучит мягко, но вопрос, который я задаю, бьет наотмашь своей искренностью.
   — Сначала честно скажи: ты приглашаешь каждую свою бывшую учительницу в свой дом, или я всё-таки особенная?
Вопрос настоящий, мне хочется знать, что это для него — простое проявление рыцарства, случайность... или начало чего-то, что он ждал все эти пять лет. И где-то в глубине души я отчаянно боюсь услышать его ответ.
Серж молча поворачивается к кухонному шкафу и достает бутылку темного стекла. По кухне разносится глухой, сочный щелчок извлекаемой пробки, а затем — гипнотизирующий звук струящегося в бокалы вина. Он подходит ко мне, удерживая тонкие стеклянные ножки пальцами, и протягивает один бокал. Его взгляд скользит по моим обнаженным коленям, но он держит себя в руках, принимая правила моей игры. Он обходит барную стойку, садится на соседний стул, невыносимо близко, и слегка наклоняет голову, не отрывая от меня серых глаз.
   — Каждую, Елена Владимировна, исключительно каждую, — бархатно роняет он, поддерживая мой ироничный тон, но тут же его лицо становится серьезным. — Я всегда сидел напротив вас за столом в классе и вместо урока смотрел на ваши глаза, губы, грудь... ну и на всё остальное.
Он делает небольшой глоток, и я вижу, как ходит ходуном его кадык. Мое сердце трепещет, ожидая продолжения.
   — Однако несмотря на то, что разница в возрасте у нас смешная — всего два-три года... я чертовски стеснялся. Боялся просто подойти и сказать вам, что вы для меня намного больше, чем просто учительница. Я пытался найти вас, Елена Владимировна, спрашивал на кафедре, искал в соцсетях после выпуска, но вы будто сквозь землю провалились со своим замужеством. Теперь я доктор, и волею судьбы сижу с вами рядом, вижу губы, которые всегда хотел поцеловать.
Он аккуратно забирает из моих пальцев бокал, ставит его на мраморную столешницу и берет меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы с нежностью ласкают кожу, а большой палец медленно, с легким нажимом очерчивает контур моей нижней губы, заставляя меня судорожно вдохнуть. Вся моя напускная броня и попытки дразнить его рушатся в один миг. Этот юноша с первой парты больше не спрашивает разрешения. От его прикосновения по телу пробегает огненный разряд, и я прерывисто вздыхаю. Смотрю в его потемневшие, полные влюблённости глаза и понимаю, что больше не хочу и не могу сопротивляться. Этот мужчина слишком долго ждал, и я тоже слишком долго жила в холоде, чтобы сейчас отказаться от этого всепоглощающего тепла. Я убираю ладонь от своего лица, но не отпускаю руку, а крепко переплетаю пальцы с его горячими пальцами.
   — На кухне слишком светло для признаний, доктор, — произношу я и в моем голосе звенит откровенный, пьянящий призыв.
Я легко соскальзываю с высокого барного стула, увлекая Сержа за собой обратно в гостиную. Халат при ходьбе опасно распахивается, обнажая бедра, но мне уже плевать. Мы возвращаемся к камину, где полумрак и безумный танец теней создают идеальные декорации для нашего личного грехопадения. Я спиной опускаюсь на мягкий, глубокий диван, и Серж мгновенно нависает надо мной, отрезая любой путь к отступлению. Его мускулистое тело прижимает меня к подушкам, и сквозь тонкую ткань его футболки я чувствую, как бешено колотится его сердце.
   — Пять лет, Елена Владимировна, —шепчет он, и его картавый баритон обжигает мою шею, пока его губы оставляют дорожку влажных, требовательных поцелуев от мочки уха до ключицы. — Пять чёртовых лет я видел этот сон.
Я полностью поддаюсь его напору, выгибаясь навстречу его ладоням. Его большие руки скользят по моим бокам, уверенно развязывая пояс халата. Ткань расходится в стороны, открывая мое обнаженное, всё еще хранящее тепло горячего душа тело его жадному взгляду. От этого откровенного, раздевающего взора по лобку разливается невыносимая, сладкая судорога. Я запускаю пальцы в его короткие, жесткие волосы, притягивая его лицо к себе. Наша былая субординация сгорает в пламени камина, превращаясь в пепел.
   — Меньше слов, Серёж... — сдавленно умоляю я, теряя остатки разума, — поцелуй меня.
Он целует, властно, забирая мое дыхание без остатка, сминая мои губы так, словно пытается наверстать каждую секунду из тех пяти лет, что мы провели порознь. Я отвечаю ему с той же неистовой, накопленной годами жаждой, окончательно растворяясь в его силе и этой безумной октябрьской ночи. Его поцелуй лишает меня всякой способности мыслить. Это не просто страсть — это лавина, которую мы оба сдерживали пять долгих лет. Его прерывистое дыхание сводит с ума, ладони скользят по моим плечам, окончательно сбрасывая халат. Ткань послушно соскальзывает на пол, оставляя меня полностью обнаженной в багровых отсветах камина. На мгновение Серж отстраняется, приподнимаясь на локтях, и его пылкие глаза медленно изучают моё тело. Под этим восхищенным взглядом соски мгновенно твердеют, а по коже пробегает волна жара.
   — Ты прекрасна, Лен... — хрипло выдыхает он, впервые опуская официальное имя.
От этого короткого «Лен» у меня внутри всё сладко сжимается. Он наклоняется ниже, и его губы находят чувствительную точку на моей шее, заставляя меня судорожно выгнуться на диване. Его рука скользит вниз, очерчивая изгиб талии, плоский живот и уверенно опускаясь к бедрам. Каждое прикосновение его слегка шершавых пальцев к моей раскрасневшейся коже ощущается как удар тока. Я чувствую, как между ног разгорается невыносимый, пульсирующий голод, и инстинктивно подаюсь навстречу его ладони. В этот самый момент в прихожей раздается резкий, оглушительный треск дверного звонка - курьер с ужином. Звук бьет по натянутым нервам. Я вздрагиваю, открывая затуманенные страстью глаза. Серж замирает, его тело над моим напрягается как струна, а на губах играет досадливая, но чертовски сексуальная ухмылка.
   — Черт бы принес этот ресторан именно сейчас, — ворчит он, нехотя поднимается, но прежде, чем отойти, сжимает мое бедро, оставляя на коже пылающий след. — Не смей одеваться.
Серж быстро уходит в прихожую, а я остаюсь лежать на диване, часто дыша, глядя на танцующее пламя камина. Тело горит от незавершённого желания. Через минуту он возвращается, неся в руках крафтовый пакет, от которого на всю гостиную разносится умопомрачительный запах запечённого мяса, специй и горячего соуса. Серж ставит пакет прямо на низкий журнальный столик у дивана, сбрасывает с себя одежду и садится на пол на пушистый ковер, лицом ко мне. Его рельефный торс и широкие плечи в полумраке выглядят невероятно мужественно. Я приподнимаюсь на локтях, даже не думая прикрываться халатом — всякая стыдливость улетела в небытие.