Инкубационный период желтой лихорадки. 2-3-10

                10.
В зале своего кафе Джафаров Рафат сидел один. Двери были закрыты. Его лицо выражало гнев, сменяющийся бессилием. Желваки ходили ходуном. В такт им бегали глаза. Буквально несколько минут назад ему сообщили, что не могут найти того, кто был на встрече с Эльшадом и Эльнуром. Все, кто что-либо знал о покупателе пистолетов, включая и «Заплатку», были мертвы. Сотрудники Следственного комитета никого не задержали по факту трупов в гаражном кооперативе. Больше того, никого даже не было под подозрением. Рафат сжал кулак, больше напоминавший огромный молот, и со всего размаха ударил по столу. «Насим, – проорал он, – скажи Таире, чтобы принесла… чтобы водки принесла!» «По-другому в этой стране нельзя», – тихо добавил он.
Меньше чем через минуту девушка прибежала с подносом, на котором стояли бутылка водки, стопка, лимоны и жареное мясо. Рафат удивленно посмотрел на это, а когда поднял глаза, Таира уже скрылась на кухне. Рафат молча выпил две стопки, практически одна за другой. Он задумался, и взгляд его стал напряженным. «Насим», – крикнул он уже менее грозно. Тот предстал перед хозяином. «Скажи всем, чтобы вышли из кафе и погуляли час», – сказал он спокойно, не глядя на собеседника. «Сам выйдешь последним и закроешь дверь… снаружи», – не меняя тона, тут же продолжил он. «Но Рафат…» – хотел было возразить Насим, но, не успев даже начать произносить отчество, не то что закончить фразу, получил поток яростных ругательств. Насим молча вышел из зала, и меньше чем через пять минут Рафат остался один во всем помещении.
Также молча он выпил еще две стопки, съел часть лимона и кусок мяса, после чего вновь погрузился в тяжелые размышления. Наконец, тяжело встав, он прошелся по залу, почесывая лоб. Затем налил и выпил еще одну стопку, после чего снял с шеи один из мешочков. Развязав его, он достал небольшой волос, посмотрел на его длину и медленно обмотал им палец один раз. «Последний», – подумал он и, замерев на какое-то время, поднес обмотанный волосом палец ко рту, прошептал короткую фразу, после чего резко дернул волос и выбросил его за спину. В то же мгновение он услышал за собой скрежет, об источнике которого он уже знал. Дыхание его замерло.
Рафат повернулся неспешно назад и вздрогнул, хотя видел подчиненное ему существо не в первый раз. На том месте, где недавно сидел он сам, на четвереньках взгромоздилось нечто, напоминающее исхудавшую женщину с головой, больше птичьей, чем человеческой. О каких-то женских чертах лица говорить вообще не приходилось. На плечи и глаза ниспадали грязные пряди выцветших волос. Тощие груди были настолько длинны, что существо перекинуло их через плечи. Рафат словно и не пил спиртное. Он облизал пересохшие губы и сел поодаль от того, что вызвал. То молча посмотрело на него.
«Я хочу, чтобы ты нашла одного человека, – Рафат осторожно выдохнул, – он убил моих людей, Эльшада и Эльнура, и еще одного парня, Сашу по кличке «Заплатка». Рафат посмотрел на чудовище. То по-прежнему молча смотрело на него. «Это случилось несколько дней назад у гаража… ну, ты знаешь, у какого… там, где ты в прошлый раз… сама знаешь, что», – он опустил голову и некоторое время сидел так молча. Монстр не изменил позы и не произнес ни единого звука. «Я хочу, чтобы ты нашла этого человека и убила его», – Рафат с вызовом посмотрел на то, с кем говорил.
Тварь медленно слезла и на корточках стала подползать к Рафату. Тот в ужасе, с вытаращенными глазами, не моргая, смотрел, как это нечто приближается к нему. Он хотел что-то сказать, но от охватившего его ступора лишь беззвучно открывал рот. Существо специально уткнулось в Рафата и, заглянув ему в глаза, открыло клюв, издав звук низкой частоты. Рафат с одеревеневшим лицом смотрел в лицо вызванного им чудовища. Потом, когда к нему вернулась способность мыслить, он готов был поклясться, что монстр не просто открыл рот. Он улыбался ему в лицо. И было от чего. Это было последнее задание, которое он мог поручить ему, после чего терял власть над ним. Существо развернулось и поползло к выходу. Когда оно отползло на достаточное расстояние, Рафат смог смочить пересохшие роговицы, и, когда открыл глаза, то обнаружил, что вновь находится один в зале. Он решил, что напьется сегодня вусмерть, и посмотрел на незаконченную бутылку водки.

Дима был счастлив, что принял предложение Кристины. Такого количества творческих людей в одном месте он давно не видел. Люди были рады встречать и провожать каждый день. Их глаза излучали радость. Никто из них не говорил ни о политике, ни о войнах, ни об экономике. Люди делились опытом восхождения в горы, испытанием многодневного молчания, путешествиями в те или иные страны или уголки России, открытиями в эзотерических направлениях, здоровым образом жизни в эко поселениях и многим другим. Все десять дней, которые длилось «Погружение», были наполнены смехом, открытиями и позитивом. Атмосфера была настолько волшебной, что казалось, сам воздух пропитался положительной энергетикой.
Тренинги и занятия йогой на природе действительно были чем-то неописуемым. Костер в ночи и песни под гитару, о которых говорила Кристина, это была лишь малая толика из того, что еще открыл для себя Дима. Но, пожалуй, самым волшебным было то, что он открыл для себя Кристину.
На тренинг она приехала с друзьями, но без пары и не стремилась ее найти. Во всяком случае, внешне она никак не показывала обратного. Несмотря на это, она довольно легко находила общий язык практически с любым собеседником. Ее открытый взгляд, лучезарная улыбка и искренний смех сами собой располагали к себе. Дима не знал, есть ли у нее кто-нибудь или нет, но парные практики, в том числе и по различным направлениям йоги, каждый день она делала с разными партнерами. За стенами вуза она предстала перед ним совсем в другом образе.
Граница между студентом и преподавателем не дает ни тому, ни другому раскрыться друг перед другом в полной мере, вынуждая надевать маску в ходе образовательного процесса. Как понял Дима, он никогда и не знал Кристину по-настоящему, несмотря на то, что целый год вел у них занятия. Он видел лишь студентку, причем лишь ту ее сторону, которую она позволяла себе проявлять в аудитории. Он не видел в ней человека во всех аспектах. На выезде же, в лесу, она могла быть сама собой, и источаемая ею сексуальность – это лишь наживка, на которую он клюнул.
Первые три дня он стеснялся предложить ей парные практики по йоге, хотя очень этого хотел. Поначалу он даже попытался вести себя по отношению к ней как преподаватель. Сказывалась искусственно созданная условность за прошедший учебный год. Кристина же, казалось, не чувствовала груза роли двух прошедших семестров, общалась с ним как с равным – легко и непринужденно. Все дни, пока Дима практиковал йогу с другими женщинами, он никак не мог полностью сосредоточиться на них. Его мысли были заняты желанием прикоснуться к Кристине. Она же сама никак не показывала, что хочет поработать с ним в паре. Лишь на четвертый день, когда стали отрабатывать практические приемы убеждения оппонента в своей позиции, она подошла к нему и просто спросила: «Хотите, проработаем вместе?» Дима спокойно согласился, хотя немного покраснел. После закрепления практических навыков он сам предложил ей перейти на «ты». Она согласилась, опять же легко и непринужденно.
Весь вечер того же дня они проболтали чуть ли не до рассвета. Помимо сексуальности, Кристина поразила Диму глубиной и богатством своего внутреннего мира. Пока не стемнело, он всякий раз пытался скрыть неудобство ситуации от напряжения в средней части своего тела. Дима несколько раз ловил себя на том, что представляет, как поворачивает Кристину спиной к себе, упирает ее руки в ствол ветвистого дерева, спускает с нее слишком свободные штаны, под которыми не находит трусиков, игриво теребит короткие волосы на лобке и, слегка расставив ее ноги в стороны, всей своей твердостью чувствует ее желание. Расстояние между ними держала тонкая, невидимая линия этикета «преподаватель-студент». Они разошлись по своим палаткам, когда разлитая по небу темнота начала блекнуть от дыхания пробуждающейся зари. К тому времени практически все костры уже погасли. У того, возле которого они сидели, осталась лишь влюбленная парочка да клюющий носом мужчина, который упорно мучал гитару, тихо извлекая из нее по три-четыре ноты за минуту, создавая нереальную атмосферу. Прежде чем уйти, Кристина нежно коснулась пальцев Димы и, погладив тыльную сторону его ладони подушечкой большого пальца, поблагодарила за отличный вечер.
На следующий день Дима сам предложил Кристине поработать вместе на парных йоговских практиках. Кристина согласилась, хотя были и соло-задания, при чем достаточно серьезные, особенно под конец дня. Уже под вечер стало понятно, что мышцы непосвященных будут болеть. Пролежав часть очередной ночи в мечтах о Кристине, утром шестого дня тело представило болезненные факты перегруженных накануне мышц. Погрузившись на весь день в медитативные и массажные практики, опять же вместе с Кристиной, вечером она попросила Диму сделать ей массаж, поскольку напряжение в мышцах еще давало о себе знать. Дима согласился как на что-то обыденное, с трудом скрывая перехваченное дыхание и взорвавшееся возбуждение.
Над палаточным лагерем стала сгущаться хозяйка-ночь. Дима проследовал в палатку за Кристиной. Та повернулась к нему спиной, скинула распашонку, открыв обнаженную спину, после чего сняла все те же слишком свободные штаны и, оставшись в одних трусиках, легла на спальник. Изнутри свет в палатке дарил подвесной фонарик, полумраком создавая более интимную обстановку, а не походную. Кристина попросила начать со спины и прикрыла глаза.
Несмотря на то, что Дима уже делал ей массаж в течение дня, его руки стали трястись, как только он прикоснулся к ее нежной коже. Чтобы скрыть дрожь, он интенсивно растер ладони, согревая их и расслабляя мышцы. Он совладал с собой, и следующие прикосновения были более спокойными, доставляя удовольствие обоим. Желание овладеть Кристиной не заставило долго ждать – о чем в который раз за прошедший день доказывал набухший возбуждением аргумент. И в который раз Кристина почувствовала это, не проявив и капли смущения или неудобства.
Дима потерял счет времени и в какой-то момент Кристина попросила помассировать ей ягодицы, так как их мышцы тоже были напряжены. Дима сдвинулся ближе к пяткам и испытал ни с чем не передаваемое ощущение блаженства от того, что его пальцы сжали нежную и в тоже время упругую часть прекрасного тела студентки. С каждым разом его руки становились все более сильными, движения – более уверенными, а большие пальцы все ближе и ближе подбирались к промежности. Еле заметно Кристина стала слегка приподнимать и опускать таз. Она немного раздвинула ноги и ее ягодицы стали отчетливо реагировать на каждое сжатие пальцев. Кристина стала издавать легкие стоны. Дима уже слабо себя контролировал, жадно пожирая глазами все нарастающий ритм, с которым стала двигаться та часть, которую он страстно массировал. В какой-то момент он понял, что она возбуждена до предела, и не знал, как сдержаться. Кристина положила левую ладонь на его руку и силой вынудила прекратить движения. Правую руку она запустила под головную часть спальника, достала шелестящую фольгированную упаковку с названием «Classic» и, повернувшись к Диме, сказала: «Я хочу почувствовать тебя».
Та и последующие ночи были самыми прекрасными за последние годы Димы. Он уже несколько лет не только не знал женщины, но и не знал, как это – быть с той, к которой испытываешь сильные чувства и которую действительно хочешь. Хочешь именное человека, а не просто его красивое тело. Боль и утрата в сердце от предыдущей любви были забыты, а может, и стерты навсегда. Их место заполнила Кристина. Дима наслаждался каждым мгновением, проведенным с ней, и отбрасывал мысли о том, что каждый день приближает конец волшебству. Тренинг закончился. Кто-то стал покидать его за несколько дней до окончания, кто-то за день, основная же часть – в последний день. Исчезающие палатки навевали мысль о том, что все хорошее в этом мире лишь временно и скоро всем придется столкнуться с реальной действительностью, которая далека от того мира, который они создали здесь общими усилиями. Дима и Кристина еще долго держались за руки, не желая отпускать этот день, и лишь когда набухающие багрянцем небеса стали говорить, что уже пора, они сели в уже загруженную машину, и Дима включил первую передачу.
Довезя Кристину до дома, он сказал, что обязательно позвонит ей завтра. Она ответила, что уже наступило завтра, на что он прошептал, что позвонит сегодня. Оба рассмеялись, и Кристина трепетно поцеловала его на прощание. Впервые за долгие годы он был счастлив.
Полный воодушевления и, сияя улыбкой влюбленного, Дима доехал до своего дома и решил, что рюкзак из машины заберет утром. Поднявшись на лифте и выйдя из кабины, он открыл дверь своей квартиры и хотел было уже достать ключ, как услышал слева от себя какой-то шелест и скрежет. Посмотрев в сторону источника шума, он оцепенел от ужаса, так и застыв с ключом в дверном замке.
Стремительно передвигаясь на корточках, сверху по ступенькам спускалась уродливого вида женщина. Об этом свидетельствовал лишь один признак – длинные тощие груди, перекинутые через плечи. Голова, с которой космами торчали выцветшего цвета волосы, глазами и клювом вместо носа и рта, больше напоминала птичью. Тощие длинные руки волочились по ступенькам. Существо раскрыло клюв-рот и издало низкий гортанный звук, который и вывел Диму из ступора. Он ничего не успел подумать, хотел было открыть дверь и скрыться в квартире. Она была ближайшей к лестнице, по которой спускалось существо. Дима лишь успел потянуть дверь на себя, как существо схватило правую грудь и c размаху нанесло ему удар по левой ключице. Было ощущение, что на конце груди был увесистый металлический шар. Тупая боль пронзила ключицу и руку, и те отнялись сразу. Дима понял, что надо бежать. Он предпринял попытку ринуться к пролету вниз, но следующий удар ее второй грудью оборвал надежду на побег. У Димы сложилось ощущение, что огромное ядро врезалось в правую часть его груди. От мощного удара он сложился пополам. На какое-то время перехватило дыхание.
Эти длинные груди казались бы не столько уродливыми, сколько комичными, если бы не ситуация, в которую Дима попал из-за них. Следующий удар грудью пришелся на спину, и Дима, чтобы не распластаться на лестничной площадке, оперся руками о пол. Кричать он был не в силах. Дыхание сперло. Он уже ничего не пытался предпринять. Четвертый удар все-таки свалил его на пол. С очередного удара он потерял счет их последующему количеству. Увесистые удары обрушились на все части тела. Дима не мог ни сопротивляться, ни звать на помощь. Покидающее его сознание лишь наблюдало, как непонятно откуда взявшееся существо добивает его грудями. Через мгновение он потерял сознание, уже ничего не чувствуя. Существо еще какое-то время избивало практически бездыханное тело, после чего также молча развернулось и, поднявшись обратно по ступенькам, скрылось в темноте лестничного пролета.

Полный текст на Литрес www.litres.ru/73282133/