После драки

Боль в области крыльев.
Ах какая боль, все внимание стекает туда, собирается в комок,  грызет  без устали, словно хочет сожрать. Все прошлое сожрать, все оставленное, все отжитое, даже если для этого нужно будет обглодать половину спины.
Сидит там,  за спиной, между лопаток, собралось в один большой ком,  пульсирует, ноет, тянет на себя все — и   настроение, и  эмоции и  планы на вечер. Все это сжирает, громко чавкая и отплевываясь остатками перьев, пухом,  жесткими белыми нитями и  полыми палками сердцевинок, царапая    тишину.

Нестерпимая боль, умопомрачительная. Уже и крыльев нет,  а боль- жива.

Зря в драку ввязался.  Добро все равно победило бы. Не нужно было лезть.   Нужно было только подождать. Чернь сама бы   сдохла от своей тьмы. Расплющилась бы  от  раздутой своей важности и  самодовольства.  Никуда бы не делась. Лопнула бы.  Взорвалась бы с треском, слилась бы с ночью и все бы  о ней забыли.   А теперь, кстати, не забудут —  теперь будут помнить, как он ангела пришлепнул.
Ему конечно это  в минус, но я-то не злорадный.
Я -  прощу.

Крылья только жалко. Свое — всегда лучше .
Теперь-то их   вообще нет.
Боже, какая боль...
Кто бы мог подумать, что потерянное может такую боль приносить.  И оглушение.  Почти на уровне равнодушия, когда вот -вот и вообще станет все равно — что произошло. Со мной ли это. 

Пара часов прошло. Но ничего не смолкает.
Ни эмоции, ни ощущения.
Боль прорывается, бьется, как сквозь закрытые окна, внутрь, стучит в колотит в стекло, кричит что-то. Я почти не слышу, мне почти все равно,  я не вижу ее, хоть и смотрю в упор. Смотрю, но не  желаю  воспринимать.
Орешь? Ори. 
Ты мне не нужна.
До свидания.

Как больно!
Ноет.
Ноет.
Ноет, не утихает.
Ни повернуться не дает, ни поменять положение.
Ни думать не дает, ни разговаривать.
В сознании  бегают одинокие редкие мысли. Как мыши в пустом доме, закрытом темном доме. От стены к стене. Из норы в нору.
В пустом доме.
Закрытом на все  двери, заколоченном.
Забытом.
Пока.


Боя-то почти не было. Какой из меня боец.
Так, махнули пару раз булавами, метнули пару стрел. Я попал. Тот, весь в черном тоже попал.
А потом как-то схватил — я не смог увернуться - в охапку, дернул резко, перекинул через себя  и приложил к земле со всей силы. А сил у него — на  целую вселенную хватит. 
Мгновение — и бой окончен.

Одно цепкое движение, одной огромной клешней,  оба крыла в   огромной руке,   один  стремительный рывок и   короткий бросок за спину.
Ему казалось враг повержен.

Мы еще посмотрим.
Посмотрим еще.
Повержен ли.

Боль..
Какая боль.
Лежа хорошо,  но только на боку.
На спине я еще долго не смогу.
Там, на спине,  главная рана.  Словно их содрали,  аккуратно так, по линии роста. Как хирург  скальпировал. Или паталогоанатом.  Две параллельные полосы  получились рядом с позвоночником. 
Сверху сорвались удачно, прямо по линии шва, а ниже уже   не хватило инерции рывка: полоса кожи разодрана, клочья  сорваны,  отслоены  рвано верхние края, задеты  волокна мышц, сосуды    лопнули на  линии конфликта.

И отчаянно дерет все. И жжет, и пылает.

Но ни боли не волнует меня,  ни   жжение. Мешает, да, но не волнует.  Заживет.
Наверное.
Мало ли, шрамы, говорят  — украшают.
Волнует одно — летать смогу ли?
Крылья -  у нежных ангелов — главное оружие. Сразу после   ясного взгляда.

Новые-то, ясно, не отрастут.
Да, может и Бог с ними...
Соорудим новые.  Птиц общипем,   перьями   застелем кожаные основы, пришьем крепежи, кожаные лямки от старых ненужных уже  рюкзаков...  да и что там, вместе с рюкзаками пришьем.   Удобнее носить будет.

Может, даже комфортнее получится. Лук и стрелы можно будет  туда, в этот рюкзак, чтобы в руках не мешались. 
И амброзии — перекусить  по необходимости.

Главное- пережить.
Ночь.
И боль.