Сифы

     «Кто мы?»

     - Игорь, играем в Сифы. Ты будешь сифа, – картавя, втолковывал светловолосый.
     - Ну, ясно – буду ловить вас с Трофимкой, а вы тикать от меня, – отвечал просто одетый подстриженный под горшок. Этого отметило солнышко, расплескавшись веснушками по лицу. 
     - Смотри, разрешается прятаться не только в нашем дворе, а и в соседних, и в строящемся доме, гаражи тоже в счёт.
     Конопатый не возражал. Пока Валик объяснял условия, он подобрал толстую палку в стекловолокне. Рядом шла стройка: местные мальчишки часто натыкались на любопытные предметы, как будто нарочно закинутые для них. Постукивал ею о ладонь, как бы примеряясь к своему орудию, которое по правилам игры сифа мог запустить вдогонку мальчишкам.
     Трофим представил, как далеко можно метнуть палку, и как ею можно зашибить. Он самый вытянутый из ребят, подозвал товарища.   
     - Может, не будим связываться с Малым? Глянь, такой же палкой убить можно.
     -  Какая разница, что у него за палка? - он всё равно нас не поймает!  А если не примем, Малой возьмет и обидится - и вся девятина будет считать нас с тобой трусами.
     - А если догонит?..
     - Да ну! Я знаю такое место - там нас никто не найдет. 
     Пшеничноволосый снова вернулся к Игорю, и хоть мальчишки были одного роста внешне они производили поразительный контраст. На Малом была блеклая вылинявшая одежка, волосы на солнце отливали рыжим. На Валике сидела чистенькая светлая одежда. В руке Валик сжимал мягкую белую кепку-панаму, парень, когда особенно увлекался, стягивал ее с головы, и мял ее в руках будто тесто.
    - Игорь, начинаем! Поворачивайся лицом к стене. Вот так. Считай до ста, вслух, чтобы мы слышали! Понял? Ты нам должен дать время скрыться из глаз.
    Игорь подошел к подъездному входу их дома, прислонился лицом к стене и стал громко отчитывать.
     - Не так быстро! – командовал Валик. Он двигался спиной вперёд, следя за Игорьком. Троша шёл рядом.
     - Сейчас разделимся, - негромко и скоро говорил светловолосый, - Ты беги к левому подъезду того дома, а я - к правому, - Валик махнул рукой в сторону стройки.
     Мальчишки обратились в зайцев, стремглав пустились к составленной из панелей пятиэтажке. Вроде бы и не так далеко, но песчаная почва, с нетронутыми соснами, а потом территория на подходе к дому, на которой черт ногу сломит, и ощущение гона сыграли не на Трошиной стороне. К торцу дома, скрывшись за насыпями щебня, вытянутый подбегал с колотящимся сердцем. Здесь он перешёл на шаг, чтобы перевести дыхание.
     Каркас составленного пятиэтажного дома, как и все строящиеся здания, казалось, не имел ничего общего с жилыми домами, зато походил на игрушечную конструкцию. Сверху раздавалось тарахтение, мигал зайчик сварки. Общих дверей на местах еще не было, подвал тоже зиял отверстием в темноту.
     Как только Трофим обошел строение с торца, с противоположной стороны четыре подъездного дома показался его друг. А дальше они стали объяснятся на пальцах, тарахтение переламывало их громкие выкрики. Ну даже при помощи жестов они отлично понимали друг друга. По привычке каждый из них выкрикивал слова, так было проще, да и шум, мальчишки знали, маскировал их.
     Мнение ребят разделилось. Троша никуда двигаться не хотел, он указывал Валику на вход в подвал, и предлагал переждать там, Валик отрицательно качал головой и махал в сторону засмолённых крыш, изо всех сил пытаясь убедить товарища, что за ними они заживут припеваючи. В заглушенных переговорах светловолосый сумел настоять на своём. Троша помнил, что Малой любил рассказывать пацанам, что он не боится темных подвальных переходов, и в малосемейке запросто сам обходил весь его лабиринт, всегда возвращаясь с добычей-находкой, будь то велосипедный звонок, старое складное удилище, тюбик неизвестной субстанции или того хуже битую ампулу. Значит, если Игорь расслышит их голоса, а в подвале они отчетливо раздаются - он их как щенков переловит.
     Мальчишки оторвались от стройки к почти сплошному блоку из гаражных коробок. Летом на солнце засмоленные крыши разогревались как утюг. Троша и Валик не стали на них забираться, пустились по единственно выводящей открытой небу грунтовой дорожке.

     Помнится, когда только выглядывала темная земля из-под сходящего снега, они играли здесь в «Казаки-разбойники. Пацаны из двух четырехэтажных домов против сверстников из малосемейки (девятины). Троша с командой пытались скрыться в этих гаражах, но противник напал на их след. Тогда они лазили по крышам гаражей, бегали как в паркуре, группе одного легче догнать, и его загнали в тупик. Взобраться на крышу он не успел, ноги схватил кто-то, тут же припечатал по спине палкой.
     - Слезай, попался!
     - Признавайся, куда твои скрылись? Всё равно мы вас сделаем! - допытывался Игорек, - Мы тебя отпустим, только скажи, - не унимался мальчишка.
     Троша смолчал. Малой, рассердившись, хотел связать ему руки за спиной, но старшие не позволили. «Хватит с Трофа, что мы его поймали и он до конца игры не в своей команде».

     В степном городке песок преобладал. Когда они с дедушкой гуляли по лесу, старший рассказывал, что сосну высаживали специально, чтобы сдержать песчаные бури. Город у них  образовался на месте рабочего поселка при построенном в годы пятилеток заводе Лисхимстрой. «Вишь, рядами стоят». Сеятелями выступали женщины, среди них пожилая дедушкина мама. Трудно себе представить какую колоссальную работу выполняли люди, но теперь в школах на уроках природоведения им, как, само собой разумеется, сообщали, что у славного городка Химиков есть естественные легкие. «Легкие естественные, а лес искусственно насадили…»

     Гаражи остались за плечами. Песок блестел перед глазами. Дорога недавно расчищенная.  Сразу за песчаной дорогой меняя контраст с белого на зелено-смольный, ясность на тень, возникал ряд стройных хвойных деревьев. Тесные смоляные стволы предварял невысокий песчаный вал, с первого взгляда создавалось впечатление, что за ним последует обрыв. Но стоило продвинуться ближе к валу и все становилось ясно - его создали бульдозеры, расчищающие дорогу для заезда автомобилей.
     - Трофим, я здесь, - окликнул знакомый картавый голос.
Вытянутый не сразу различил голову, что выглядывала из-за укрытия. «Ну Валик и метеор!» - только и подумал.
     - Ну, что я тебе говорил! Кто нас теперь найдет? А мы можем здесь продолжить общаться, сколько нам вздумается! 
     Друзья находились словно за бруствером, сверху сокрытые тенью сомкнутого хвойного тента. Белая от песка и летнего солнца дорога простиралась перед ними, и все пути, ведущие с гаражей просматривались как на ладони. И пускай Малой нападет на их след, они могут убежать лесом, и палка у сифы - совсем не страшна в лесном частоколе.
     - Ты молоток!
     - Кувалда ещё скажи! – рассмеялся на похвалу белобрысый приятель.
     Землю устилали опавшие хвойные иглы. Трофим был в длинных спортивных штанах, Валик в шортах.  Мальчишки заметили, что в метрах двадцати от них дыбится забор из металлических балок, ребята смекнули, что это должно быть тыльная сторона больницы-изолятора, куда помещали туберкулезников. На территории этого учреждения еще сохранились павильоны и лавки, плакучие ивы, объекты для досуга: качели, плошница-паук, вкопанные пеньки для ходьбы - все это было видно, когда человек проходил по улице вдоль фасада и переднего двора.
     - Валик, как думаешь, от кого здесь поставлен такой высокий забор? Чтобы больные не убежали или чтобы чужие не смогли пробраться?
     - В «Приключениях Шурика» паркан был для психов, а тут, наверное, для безопасности стоит… все ж-таки лес.
     Мальчишки пересыпали в руках пожелтевшие хвойные иглы. Их увлек разговор, так что они вскоре забыли об игре.
     - У отца Ильи, понятно, Мерседес, бесспорно - лучшая машина из всех с нашего двора, ну а дальше, как думаешь?
     - У отца Никиты, Жигули - девятка. Мне кажется, хорошая машина!
     - Что, считаешь, у дяди Лёши машина лучше, чем у моего? – азартно подхватывал Валик, - У моего хоть и Москвич, но отец недавно перебирал мотор, менял запчасти, да и коробка передач после ремонта. А у отца Никиты - машина подержанная. Рулевое скрипит. Слышал небось, как он подъезжает и разворачивается?
     - Ну да, заметно, так это рулевая?
     - Ну а что же ещё!
     - У дяди Яши «ушастого» в счет не берем – тарантачка.
     - Забыл, как он твоего брата домчал на тарантачке в скорую, - смеялся Трофим, - услышь он тебя сейчас!
     - Ну я же с практичной стороны! Какой прок с Запорожца? Бензина жрет много, выхлоп большой, скорость предельная шестьдесят, радиатор перегревается в летнее время. Не машина, а мучение для шофера! Ещё говорят, что конструктору Сталинскую премию дали за это изобретение! – Валик заводился.
     - Ну, может, конструктор не имел доступа к зарубежному механизму машины. Пришлось изобретать собственную. Через тернии к звездам.
     -  А знаешь, кстати, почему легковой назвали?
     - Потому что не грузовой - для пассажиров!
     - Представление включай! Потому что – малогабаритная и из-за этого маневренная.  То же, что в старину карета, легкий экипаж. Карету можно было загнать во двор, как теперь легковую машину в гараж.

     В сени сосновых крон у самой границы пылающего дня, так что можно коснуться рукой, под легкий шум ветра, пробегающего по пушистым кронам, в затишье, наши друзья, как и сотни раз прежде, посудачили бы о собственных увлечениях, проверили бы утверждение собственного мнения, но случилось другое. Подобно тому как плавно идущая линия графика функции вдруг заламывается, достигая своего пика или внезапно обрывается как пропасть и начинается заново с другого места, как будто бы человека, что ее  плавно выводил, кто-то подтолкнул под локоть и черта совершила скачок, так и в  сегодняшнем спокойном ритме событий случился экстремум, крутой поворот. И никто из ребят не мог заранее ожидать его.
     До мальчишек донесся внезапный скрип тормозов. Кто-то затормозил? Головы ребят как по команде обратились на звук, открылась и смачно захлопнулась дверца. Мальчишки не шевелились точно охотники. Они осекли общение и точно клинок вложили в ножны, внимание само собой поглощалось неведомым разворачивающимся действием. Из машины вышла женщина, но двигалась она опрометью, будто бы не глядя перед собой, натыкалась на сухие ветки, к кустам. Кустарник волчьей ягоды оказалась на пути между ней и мальчишками. Она их не видела, ей было не до прячущихся пацанов, её штормило. Наши друзья не понимали, что с ней, хотя каждый из них в эти несколько секунд отчаянно пытался разобраться. Что происходит? Как быть?
     В эти считанные секунды, в которые незнакомая средних лет дама как поражённая шла прямо на них, каждый из мальчишек  дошел до апогея напряжения. В учебниках истории есть любопытный пример, когда новобранцы по-разному реагируют на надвигающуюся опасность: кто-то бледнел, кто-то, напротив, наливался краской. Наши друзья, казалось, с одной песочницы детского сада знают друг друга, не разлей вода, Валик вообще считал, что Трофима он понимает лучше, чем родного брата-погодку.
     Не в силах больше держаться, Трофим начал отбегать в сторону паркана. Мальчишка дал себе установку, не выходить на открытую местность, чтобы не встретить Малого.  А сейчас, не давая себе отчет, от страха готовый перелезть через забор туберкулезной лечебницы.
     - Уходим, Валик! Чего ты ждешь? Невозможно же!
     Валик все смотрел на тетку как пораженный, как кобра, которую укрощают жрецы флейтой. И сокращающееся расстояние его отнюдь не пугало, но он тоже напрягся и решался и, когда друг отбежал, совершил несколько шагов навстречу женщине. Валик тоже был в замешательстве, человек не просил о помощи, но по всему в ней нуждался.  Мальчишка бессознательно готов был помочь, но не знал чем.
     Её судорожно рвало. Невероятное напряжение спало. Трофим и Валик снова оказались у своего укрытия вместе, а женщина, утирая рукавом рот, даже немного покраснела заметив мальчишек.
     - Трофим, пойдем по домам! Нам здесь нечего делать, - предложил пшеничноволосый. 
     Дорогой они шли молча. И Валик и Трофим перебирали ситуацию заново и старались понять ни только почему друг поступил чудно, но и почему он сам так отреагировал. Происшествие их встряхнуло, эмоционально выжало. Друзья наши теперь не разбирали дороги, ноги их вели к дому. Перед тем, как разойтись по квартирам, Трофим изумился:
     - Валик, а чего ты навстречу шагал человеку? Ей же крышу рвало?
     - Всё ж таки человеку…, - сплюнул пшеничноволосый.

     Прошли дни, может даже месяцы и Валик, оказавшись с вытянутым наедине высказал собственные мысли.
     - Трофим, помнишь тогда за гаражами, когда мы прятались, и тетку ноги на нас несли. Она ещё скулила как собака? Я так думаю, что тогда случилось испытание, мы не могли показать себя как мы бы хотели, а проявили то, что в нас уже есть, заложено, понимаешь. Как у Высоцкого про горы, помнишь? «Друга в горы, тяни, бери… Плох он или хорош?»