На изломе советской империи Глава 12

Металлургический комбинат, на котором работал отец Максима, выпускал в месяц тысячи тонн самого разного металлопроката. Но из-за разрыва экономических связей и резкого снижения объемов строительства спрос на металлопродукцию стал снижаться. Даже те покупатели, которым металлопродукция была нужна, часто не могли за неё заплатить — возник системный кризис неплатежей. По этой причине комбинат перешел на стопроцентную предоплату для многих покупателей, но не для всех. Такие условия снижали объемы производства, но хотя бы гарантировали наличие денег для выплаты зарплат и покрытия издержек. Поэтому в стабильных и финансово сильных покупателях комбинат был заинтересован. Перед Максимом стояла задача привести таких покупателей, но для этого нужно было убедить дирекцию комбината в надёжности таких покупателей.

Управление комбината стояло особняком — чуть в стороне от главного входа, будто подчёркивая свою особую роль в этом огромном промышленном организме. Оно было возведено ещё в тридцатых годах двадцатого века в стиле эпохи конструктивизма, когда ставили во главу угла чистую, строгую функциональность. В его облике читалась твёрдая логика времени: чёткие геометрические формы, прямые линии, лишённые вычурных украшений и избыточного декора.

Это было трёхэтажное здание П-образной формы, оно выглядело одновременно внушительно и сдержанно. Венчал строение аттик, на котором рельефно выделялись название комбината и изображения его государственных наград — традиций уходящей советской эпохи.

Само здание выглядело ухоженным: фасад недавно отремонтировали, и свежая краска подчёркивала чёткость форм, не скрывая благородной старости постройки.

Вокруг здания раскинулись цветники — эта красота оживляла строгую архитектуру. Преобладали розы: алые, тёмно-бордовые, нежно-кремовые — именно они смягчали жёсткие линии фасада, добавляя в индустриальный пейзаж немного тепла.

Чтобы попасть внутрь, нужно было подняться по высокой монументальной бетонной лестнице. Внутри здания у входа располагалось бюро пропусков.

Максим часто бывал на комбинате и знал, как устроена пропускная система. Поднявшись по широкой лестнице, он зашёл в заводоуправление. С правой стороны висел внутренний телефон завода, по нему можно было связаться с любым отделом. Он снял трубку старого аппарата, покрутил диск, набрав номер отдела брата. Пошли короткие гудки, и вскоре он услышал знакомый голос — трубку взял заместитель Андрея, Олег. Он был однокурсником Андрея, и, когда Андрея не было, выполнял его обязанности. Андрей позвал его работать замом ещё год назад, когда он долго не мог найти работу.

— Олег, привет. Это Максим. Хотел переговорить с Андреем, он на работе?

На том конце провода Олег чуть помедлил — видимо, подбирал слова, чтобы не звучать слишком сухо, но и не лезть с соболезнованиями, когда человеку, возможно, меньше всего этого хочется.

— Нет, он сегодня на работу не вышел. Наверно, после похорон отходит.
— Тогда с тобой можно поговорить по рабочему вопросу? У меня есть коммерческое предложение.
— Хорошо, проходи. Сейчас закажу тебе пропуск.

Через несколько минут Максим уже был в кабинете у Олега. Его встретил невысокий худощавый парень лет тридцати — в очках, с внимательным, глубоким взглядом, в котором читалась не суетливая амбициозность, а спокойная собранность человека, привыкшего держать слово.

Олег не стремился быть в центре внимания, не рвался по карьерной лестнице и не сыпал громкими обещаниями. Он был из тех, на кого можно положиться: грамотный, ответственный, умеющий держать в голове десятки мелочей и не терять нить даже в самой запутанной ситуации. Именно таких людей часто берут в замы — для надёжности, чтобы было на кого опереться, когда всё идёт наперекосяк.

Максим не стал тратить время на лишние приветствия — он знал, что Олег сейчас вынужден тянуть не только свою работу, но и ту, что раньше делал Андрей, его брат. На столе громоздились папки, листы с пометками, графики, исчёрканные карандашом. Олег слегка отодвинул их в сторону.

Максим присел на стул рядом с Олегом, чуть наклонился вперёд, чтобы сразу обозначить: разговор серьёзный, без воды.

— Я начал работать брокером, — коротко сказал Максим, не пытаясь растянуть объяснение. — Хочу заняться продажей металла. Есть потенциальные покупатели. Мне нужны объёмы, пока небольшие — пять-десять вагонов. Уголок, швеллер, арматура, листовой металл.

Олег понимающе качнул головой — он не удивился, не стал задавать лишних вопросов. Он слишком хорошо знал, как быстро приходится перестраиваться в стремительно меняющейся стране. Он перевёл взгляд на свои бумаги, оценивая свои возможности, потом снова посмотрел на Максима.

— Могу оформить с тобой договор, — спокойно, без пафоса произнёс он, — но только в пределах пяти вагонов, тонн на 250–300. Если тебе нужны большие объёмы, придётся либо дождаться Андрея, либо согласовывать с генеральным.

— Мне пока для первой сделки этих объёмов будет достаточно.
Олег задумался, будто вспоминая о чём-то важном, и добавил:
— Только имей в виду: мы сейчас работаем только по предоплате. Особенно если покупатель находится в другой союзной республике. Там риски выше, и руководство не готово идти на отсрочки.
— Да, я понимаю. Будет предоплата.
— Могу дать месяц на реализацию товара, тебе будет достаточно этого времени?
— Одного месяца должно хватить, — уверенно произнёс Максим.
— Хорошо, согласовывай свой договор поручения с юротделом и подходи ко мне.

Согласование договора с юротделом заняло всего полчаса, после чего Максим снова вернулся к Олегу. Он ещё раз внимательно прочитал договор и поставил свою подпись, приложив к нему свою копию доверенности; второй экземпляр отдал Максиму.

Оформив договор поручения, Максим на секунду задержался у двери, собираясь с мыслями, потом решительно направился к кабинету главного бухгалтера. Ему нужно было наконец разгадать загадку убийства отца, ключом к этому могли быть пояснения главного бухгалтера.

Кабинет Зинаиды Андреевны находился на втором этаже, рядом с кабинетом генерального директора. Здесь везде чувствовалась строгая деловитость старого предприятия с долгими традициями: длинный коридор с натёртым до блеска паркетом, красная ковровая дорожка, аккуратные таблички на дверях, тихий гул жизни комбината, который доносился из приоткрытых комнат.

Подойдя к нужной двери, Максим увидел, как она резко распахнулась, и навстречу ему вышла Татьяна, заместительница Зинаиды Андреевны. Молодая, симпатичная женщина лет тридцати пяти, с собранной причёской и внимательными глазами, в которых всегда читалась готовность мгновенно переключиться с одной задачи на другую.

Она сразу узнала Максима — как и многие другие работники комбината, Татьяна была на похоронах его отца. В её взгляде мелькнуло то самое тёплое, осторожное сочувствие, которое люди стараются аккуратно выразить.
— Максим… Как ты? Всё в порядке? — спросила она тихо, чуть наклонив голову.
— Да, всё нормально, — коротко ответил он, как бы подчёркивая, что он держится.
Татьяна чуть задержала взгляд, потом сочувственно кивнула.
— Зинаида Андреевна одна? — продолжил Максим, не желая затягивать разговор.
— Да. Она сейчас проверяет баланс и документы для налоговой. Говорит, если не сдадим вовремя — будут штрафы, а денег и так в обрез.
Максим чуть крепче сжал папку с бумагами, которую держал в руке, и уверенно вошёл в кабинет.

Зинаида Андреевна сидела за своим массивным столом, не отрывая глаз от документа. Её пальцы быстро скользили по строчкам, брови были нахмурены, а губы чуть поджаты — привычная поза человека, который привык держать под контролем каждую мелочь.

Но стоило Максиму переступить порог, как её лицо мгновенно изменилось. Строгость ушла, уступив место искренней, почти отчаянной надежде. Она подняла глаза, и в них тут же вспыхнул свет облегчения — казалось, она увидела в нём не просто сына бывшего замдиректора, а человека, который может решить её сложную проблему.

— Добрый день, Зинаида Андреевна, — с порога поздоровался Максим.
— Здравствуй, Максим. В её взгляде читалась неловкость, смешанная с отчаянной надеждой, что сейчас, наконец, всё прояснится. — Ну как ты, Максим, держишься?
— Держусь. Сегодня уже вышел на работу.
— Ещё раз извини меня, что я вчера подняла этот разговор… Очень неудобно было на поминках, — продолжила Зинаида Андреевна, опустив глаза, стыдясь собственной настойчивости. — У меня просто нет другого выхода. Сделка прошла, деньги пришли, а документов нет. Ты… тебе удалось найти дома бумаги?
Максим покачал головой.
— Нет. Я сегодня утром ещё раз всё проверил. Перебрал каждую папку, каждый ящик. Документов нет.

Зинаида Андреевна на секунду прикрыла глаза, словно пыталась удержать внутри вспышку паники.
— Странно… Куда же они могли деться?

— А что и кому продавали по этим документам?
— Продавали бракованную продукцию по цене металлолома. Почти шесть тысяч тонн.

Максим невольно нахмурился. Шесть тысяч тонн — это не случайная партия. Это серьёзный объём, который невозможно не заметить.
— Почему отец забрал их у Андрея?

Зинаида Андреевна вздохнула, будто сбрасывая с плеч тяжёлый груз, и заговорила тише, почти шёпотом:
— Я была случайной свидетельницей начала их разговора. Фёдор Михайлович заинтересовался: почему так много стало брака и почему этот брак регулярно продаётся одному и тому же покупателю уже полгода. Потом он сам пошёл проверять этот металл. И выяснилось… что никакого брака не было. Это была качественная продукция. Но её списывали как брак.

Максим замер, чувствуя, как слова бухгалтера падают в тишину кабинета, тяжёлые и холодные, как камни.
— Я никогда не лезла в эти сделки, — поспешно добавила Зинаида Андреевна. — Для меня важно, чтобы все документы были в порядке. А тут…
Она снова вздохнула.
— Эти документы Фёдор Михайлович забрал себе. Но второй экземпляр остался у покупателя. Я ему звонила, хотела хотя бы копии сделать, потом документы восстановить… Но на звонки никто не отвечал. Даже по адресу регистрации этого кооператива я отправляла своего зама — она там никого не нашла. В общем, тёмная история. Для меня важно, чтобы документы были. А в остальном пусть генеральный разбирается.

Максим смотрел на неё, чувствуя, как перед глазами медленно складывается картина, в которой не хватало только одного — самой главной детали, человека, получавшего основную выгоду от этой сделки.

— Вы кому-нибудь говорили, что слышали этот разговор? — спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё напряглось.
— Нет, — покачала головой Зинаида Андреевна. — Я понимаю, чем это может закончиться. Тебе рассказала, потому что надеялась, что ты сможешь помочь найти эти бумаги. Прошу тебя, Максим… пусть этот разговор останется между нами.

В её голосе звучала не просто просьба — в нём была мольба человека, который слишком хорошо знает, как легко можно расстаться с жизнью, обладая такой информацией.

— Конечно, я никому не скажу, — твёрдо ответил Максим, глядя ей прямо в глаза, чтобы она точно поверила в его слова. Потом Максим немного отвёл взгляд, задумался, пытаясь вспомнить, все ли вопросы ему удалось задать Зинаиде Андреевне, снова посмотрел на неё и попрощался.
— До свидания, Зинаида Андреевна. Если найду документы, обязательно вам сообщу.

Она чуть заметно вздохнула, хотела ещё что-то сказать, но Максим уже вышел из кабинета.

На улице прохладный ветер немного остудил тело Максима, но внутреннее напряжение только усилилось. Рассказ бухгалтера о продаже металлопродукции по цене металлолома сильно напряг Максима: появлялся конкретный мотив убийства отца.

Он остановился у края крыльца заводоуправления, не замечая спешащих мимо людей, не слыша шума комбината. Его подозрения, что за гибелью отца может стоять не случайность и не трагическая цепь обстоятельств, а холодный расчёт, теперь подтвердились. И перед ним вырисовывались два пути, чтобы докопаться до правды.

Первый — документы, о которых упоминала Зинаида Андреевна. Через эти документы можно будет выйти на организатора всей этой сделки, который, по всей видимости, и являлся заказчиком убийства отца.
Второй — убедить Андрея рассказать правду. С ним Максим хотел встретиться вечером.