Глава первая. Призыв

               


  Родился я в семье крестьянской, был самым маленьким, шестым по счету, мама больше всех остальных меня жалела. Отца я не помнил, он все время на заработках был, так и пропал на чужбине. Как только исполнилось мне пять лет, мама отправила меня в город Санкт-Петербург к купцу, дальний ее родственник, чтобы я помогал ему по хозяйству, за что меня кормили, одевали и воспитывали. Своих детей у него не было, а помощник по хозяйству был нужен.  Кулак у дядьки был тяжелый, а до меня быстро все доходило. Рос я крепким парнишкой, грамоте меня обучили, окончил два класса церковно-приходской школы и вскоре уже стоял за прилавком. К 18 годам вымахал под 190 см, косая сажень в плечах, кулаки как молот, гренадер настоящий. А тут и война началась.
  20 июля по городу прошел слух, что на Дворцовой будет выступать сам царь, я помчался на площадь. И действительно Николай II вышел на балкон и объявил о вступлении России в войну с Германией. Многие люди на площади, а она была почти вся забита, встали на колени и запели «Боже царя храни». Объявление войны вызвало в народе рост антинемецких настроений. В то время проживало в городе много немцев, которые владели магазинами, гостиницами, ресторанами, трактирами. Дошло дело даже до погромов. Немцы вынуждены были менять свои фамилии и переделывать их на русский лад. Все, что было связано с немцами, преследовалось. Именно поэтому, 18(31) августа 1914 года царь подписал повеление о переименовании Санкт-Петербурга в Петроград, так как по мнению многих город звучал на западный манер.  Накануне войны 17 июля царь объявил всеобщую мобилизацию и на мобилизационные пункты явилось множество добровольцев: студенты, подростки, даже депутаты Государственной думы. Я тоже хотел пойти, но, когда заикнулся об этом, дядя мне заявил: «Малой еще, подрасти вначале», и погрозил кулаком, я не решился. Настроение среди людей было приподнятое и проникнуто патриотизмом.  Каждый день по улицам шли манифестации в поддержку царя, армии, с транспарантами: «Победа России и славянству». Люди провожали своих близких на войну. 4 августа во время одной из таких манифестаций люди разгромили германское посольство. Досталось даже императрице Александре Федоровне, которую прозвали в народе «царица-немка».
  Мысли об армии, меня не оставляли. Это не только меня захватило, все мужики были готовы в едином порыве идти служить и защищать Родину, исполнить свой долг перед императором и страной. Я стал пропадать на улице и дядьке это очень не понравилось. Он мне говорил: «Ты, что, дурак, куда рвешься, не за грош пропадешь ведь". И он прав был. Это сейчас по прошедшие стольких лет, об этом говорить можно. Но тогда я рвался на фронт.
  В конце концов несмотря на запрет дяди, в один из дней, я явился на сборный пункт и записался в армию. Меня тут же отправили в казарму, где я получил форму и сапоги. Казарма представляла собой большое помещение: вначале просторные сени, где стояли умывальники и баки с водой. Далее длинный коридор и огромные комнаты с большими окнами.  Вдоль расположены ряды железных коек, заправленные одинаковыми тёмно-серыми одеялами и между ними узкие проходы. В коридоре размещены пирамиды для оружия. Под потолком, вместо бордюра написаны солдатские лозунги: «Пуля дура, а штык молодец», «Солдат слуга царю и Родине, защитник православной веры» и т.д.  Двор части огромный, квадратный. По краям расположены одноэтажные казармы. Между ними, по углам, находились уборные с запахом дегтя и карболки.  Недалека от казарм расположилась культурная база с солдатскими лавочками, чтобы покурить, и спортивная площадка. Здесь же, в свободное время, по воскресеньям, играл музыкальный оркестр.
  Вечером я пришел к дядьке попрощаться. Он молча перекрестил меня и сказал: «Иди с богом» и я пошел.
  На следующий день, утром, нас всех новобранцев, около 2000 человек, построили перед Михайловским замком и стали отбирать: кого в пехоту, кого в кавалерию. Меня, как самого здорового, сразу отвели в сторону, куда отправляли и остальных, под стать мне. Всего таких подобрали около сотни душ. На наши вопросы: «Куда нас направляют?» Начальники отвечали: «Далеко поедете», и все. На поезде отправили в Самару, а там такая же казарма и началась военная подготовка.
  Первым начальником у меня стал унтер – офицер с интересной фамилией: Вышибайло Иван Иванович. Запомнился он мне своей философией: «Начальство надо знать в лицо, по чину и званию. Если ошибешься, сразу в наряд, чтобы память лучше работала. Плохая память, будешь постоянно гнить в нарядах и главное, никаких вольных мыслей, начальству не прекословить и молчать. В казарме должон вести себя примерно, содержать в чистоте: не плевать и не гадить. Сапоги у тебя должны блестеть как зеркало, форму свою беречь, она казенная. Портянки носить так, чтобы ноги не болели, они у тебя тоже казенные, иначе служба будет не в радость. К примеру, я, непосредственное твое начальство: господин взводный, старший унтер-офицер Вышибайло Иван Иванович, прошу любить и жаловать». Вот так началась моя служба. Слава богу, он не долго у меня был.
 Так я попал в 1-ю Особую русскую пехотную бригаду. Командиром у нас был назначен генерал-майор Н.А. Лохвицкий.
  Наш командир: худощавый, среднего роста, лицо узкое и усами. Был опытным воином, участвовал в войне с японцами, затем с первых дней войны с германцами, на фронте. Отличился и был награжден орденом св. Георгия 4 степени и Георгиевским оружием.
  Курс молодого бойца рассчитан был на два месяца. Утро начиналась в 6 утра и день был расписан по часам. Начинали с молитвы, затем учили как обращаться к начальникам, кто старше, как разделяется армия вплоть до взвода и роты, знаки отличия и все такое. Обучали дисциплине, правилам отдачи воинской чести. Изучали уставы и строевая подготовка. Гоняли утром и вечером, печатали шаг так, что вечером вырубались без всяких снов.
 Затем изучали винтовку, подготовку к стрельбе, упражнения прикладка с колена лежа, с упором и разного рода положений. Стреляли вначале холостыми, а затем прошли полный курс стрельбы в соответствии с наставлениями. Учились правилам рассыпания в цепь, ударам в штыки цепью и резервами со сквозными атаками. Штыковая атака всегда была сильной стороной русского ратника и нас этому много обучали: правилам боевой стойки, способам нанесения сильных и метких ударов с быстрым выхватываем штыка из пораженной цели, отбивы и повороты. Заставляли много бегать, прыгать через канавы и заборы, даже играли в чехарду.
  Время требовало жестких сроков подготовки, и начальники гоняли, не жалея ни себя, ни нас. К каждому новобранцу был прикреплен старослужащий, который уже принимал участие в боях с немцами на Восточном фронте и ему были известны солдатские хитрости войны. Многие из них были награждены медалями и даже орденами. Они практически помогали молодым быстро освоить солдатские премудрости. В конце нам объявили, что предстоит нам дальняя дорога во Францию. Мол у наших союзников положение не очень хорошее, немцы их жмут, и царь принял решение помочь, отправить часть наших войск на помощь, в том числе нашу первую бригаду.