За кулисами привычного мифа

Осень 1917 года словно рассекла жизнь юной Фанни Фельдман надвое. На таганрогской пристани стоял гул, дул сырой холодный ветер, а у пирса качался на волнах пароход «Святой Николай». На нём уплывала её семья, покидавшая Россию в хаосе революционных событий. Фанни оставалась.

В её кармане не было почти ничего, кроме безумной веры в то, что её призвание – театр. Пароход уходил всё дальше, а впереди её ждали провинциальные труппы, безденежье и годы, когда актёрская профессия больше напоминала скитание, чем дорогу к славе.

Позже, уже в Керчи, произошёл эпизод, который рассказывала сама Раневская. Мать тайком от отца присылала ей деньги. Однажды Фанни вышла из банка вместе с коллегой-актёром, и резкий порыв ветра вырвал купюры у неё из рук. Шуршащие банкноты взвились в воздух и разлетелись по улице.
Фанни смотрела им вслед: «Денег жаль, зато как красиво они улетают!»
Спутник воскликнул: «Да ведь вы Раневская! Только она могла так сказать!»

Много лет спустя Фаина Георгиевна рассказывала Глебу Скороходову, что, когда ей понадобилось выбрать сценический псевдоним, она вспомнила этот случай и взяла фамилию героини «Вишнёвого сада». Глеб Скороходов лично знал актрису и в течение нескольких лет записывал разговоры с ней. Правда, в его записи реплика звучит немного иначе: «Как грустно, когда они улетают!..»

Красивая история. Настолько красивая, что почти не хочется спрашивать, насколько именно так всё и происходило. 27 августа исполнилось 130 лет со дня рождения Фаины Георгиевны Раневской. И, пожалуй, трудно найти другую актрису, вокруг которой спустя столько лет продолжало бы жить такое количество историй, афоризмов и легенд.

В этом и заключена одна из особенностей культурного мифа: удачно рассказанная история постепенно становится убедительнее факта.

С Фаиной Раневской это произошло в особенно крупных масштабах. Сегодня существует уже не только великая актриса Фаина Георгиевна Раневская, но и другая Раневская – коллективно созданный персонаж. Женщина, которая будто бы непрерывно произносила афоризмы: язвительные, парадоксальные, иногда непристойные, почти всегда безошибочно остроумные.

Если вы откроете любой сборник «афоризмов Фаины Раневской», почти наверняка встретите фразу: «Всё приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведёт к ожирению».

Она настолько хорошо вписывается в привычный образ Раневской, что авторство почти не вызывает сомнений. И напрасно. Обычно настоящим автором этой фразы называют Александра Вулкотта – американского театрального критика, журналиста, писателя и радиоведущего, одну из самых ярких фигур нью-йоркской культурной жизни 1920–1930-х годов.

Вулкотт сам был человеком, из которого легко сделать легенду. Театральный критик The New York Times и New York World, один из участников знаменитого Алгонкинского круглого стола – компании писателей, журналистов, драматургов и профессиональных острословов, регулярно собиравшихся в нью-йоркском отеле Algonquin. Позже – звезда радио CBS, где он выступал как The Town Crier, «городской глашатай». Язвительный, эксцентричный, блестящий рассказчик, человек, чьё мнение могло заметно повлиять на судьбу театральной постановки.

Казалось бы, вот мы и нашли хозяина потерявшейся цитаты. Но не тут-то было. В сентябре 1933 года Вулкотт действительно произнёс эту фразу по радио – только не от своего имени. Он рассказывал историю о некоем Фрэнке Рэнде из Сент-Луиса. Рэнд следил за весом и поэтому обедал бульоном и салатом без заправки. Его спросили, нравится ли ему такая еда. Тот ответил, что терпеть её не может: всё, что ему нравится, почему-то оказывается либо незаконным, либо аморальным, либо способствует полноте.

Именно этот рассказ Вулкотта был зафиксирован в газете Albany Evening News 16 сентября 1933 года. А дальше произошло нечто особенно любопытное. Прошло всего несколько месяцев, и в декабрьском номере Reader’s Digest того же 1933 года уже появилась отточенная формула: «Всё, что я действительно люблю делать, либо аморально, либо незаконно, либо ведёт к полноте». И подписана она была уже именем Александра Вулкотта.

Современные исследователи цитат именно поэтому осторожно пишут: фраза обычно приписывается Вулкотту, хотя самое раннее найденное свидетельство показывает, что сам Вулкотт рассказывал её как реплику другого человека. Фрэнк Рэнд исчез, а Вулкотт остался.

Фраза стала популярной, начала жить отдельно от первоначальной истории, появляться в разных вариантах и постепенно превратилась почти в поговорку. А спустя десятилетия в русскоязычном пространстве она обрела ещё одного хозяина, вернее хозяйку – Фаину Раневскую, и живёт теперь уже под чужой франшизой. Получается почти идеальная эстафета: Фрэнк Рэнд ; Александр Вулкотт ; популярный афоризм ; Фаина Раневская.

Причём каждый следующий владелец известнее предыдущего, а главное, что фраза каждому из них подходит. Вот, собственно, как и рождается миф.
Не обязательно кто-то однажды сознательно садится и решает: «А давайте припишем эту фразу Раневской». Всё происходит гораздо естественнее. Сначала забывается источник. Потом остаётся сама удачная фраза. Затем рядом оказывается человек, чей характер, манера речи и уже сложившийся культурный образ идеально ей соответствуют.

Она могла так сказать? Значит, наверное, сказала. Потом исчезает и это «наверное». И через несколько десятилетий попытка вернуть цитате её историю начинает восприниматься почти как покушение на общеизвестный факт.
В этом смысле культурный миф – это не просто ложь. Гораздо чаще это результат многочисленных маленьких сдвигов: что-то забылось, что-то сократилось, две истории соединились, чья-то реплика потеряла автора, а затем нашла нового – более подходящего.

И чем красивее получается конечная история, тем устойчивее она становится.
Кстати, жизнь самого Вулкотта закончилась почти так, как полагается заканчиваться биографии человека, уже при жизни превратившегося в персонажа. 23 января 1943 года он участвовал в прямом радиоэфире CBS в дискуссии Is Germany Incurable?, посвящённой Германии и нацизму. Во время передачи ему стало плохо. В тот же день он умер.

Красивая деталь для биографии. Только теперь мы уже знаем: именно красивые детали и стоит проверять особенно тщательно. Поэтому, если вам в следующий раз попадётся удивительно точная, хлёсткая фраза, приписанная известному человеку, не поленитесь узнать, действительно ли он её произнёс.

Возможно, вместо разочарования вам откроется куда более интересная история. Потому что у известных афоризмов вообще удивительная судьба. Они путешествуют от человека к человеку, теряют авторов, обретают новых, меняют несколько слов, обрастают обстоятельствами, и однажды возвращаются к нам уже как неоспоримый факт.
И иногда за одной короткой фразой скрывается почти настоящая детективная история. Как, собственно, и произошло с Раневской, Вулкоттом и человеком по имени Фрэнк Рэнд.