Склеп Кленце часть 20

               
    – Мирра? Добрый день! Это приятельница вашей тёти Ульяны. Она дала мне ваш телефон. – Голос  в трубке звучал довольно молодо и бодро.
    – Да, тётя предупредила. Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?
    – Меня зовут Елена Леонтьевна, – представилась незнакомка. То, что это настоящая дама, явственно ощущалось даже по телефону. – Миррочка, когда я могу к вам подъехать? Мне крайне необходима ваша консультация.
    Мирре вдруг захотелось увидеть её в домашней обстановке.  Может, то было наитие?
    – Елена Леонтьевна, я сейчас совершенно свободна и могу сама приехать к вам, если вам удобно.
    – О! Вы меня очень обяжете! В мои годы толкаться в троллейбусе… –   Её двойное «л» и ударение на «о» прозвучали аристократично, заставив Мирру улыбнуться: «Интересная приятельница  у тёти».
    Елена Леонтьевна назвала адрес. Оказалось, что это всего в паре остановок от конторы.  Подвижная и лёгкая на подъём Мирра отметила, что можно даже не ехать, а просто прогуляться пешком.

   Телефон не обманул: хозяйка квартиры производила впечатление истинной дамы. Преклонный возраст отлично сочетался с безупречным маникюром и тщательно уложенными седыми волосами.  Сама квартира Елены Леонтьевны показалась Мирре случайно уцелевшим осколком прошлого века.  Тяжёлые драпировки штор, пианино, вышивки и фотографии в рамах на стенах – портреты и групповые снимки, сплошь чёрно-белые. Салфетка на полочке старого трюмо. Именно за подобные вещи, за такое мутное  зеркало любила Мирра и тётин дом. Но здесь застывшее время было куда более осязаемым.
   К приходу гостьи на столе были расставлены чайные приборы, посуда из тонкого фарфора, начищенные ложечки. Их блеску, как и белизне скатерти, позавидовал бы лучший ресторан. В вазочке – россыпь шоколадных конфет.
   Мирра представила в этой обстановке своего Даню…
   Вопрос, который волновал хозяйку,  оказался нетривиальным. Речь шла о самой квартире. У Елены Леонтьевны не было собственных детей – в чём они были схожи с тётей Ульяной.  Дама разрывалась между желанием не обидеть двоих племянников и при этом… сохранить своё гнездо в неизменном виде.
    – Вы не представляете, как всё это мне дорого, Миррочка!
Мирра с грустью подумала: «А так ли нам всё это дорого, когда нас самих уже нет?» И вынуждена была констатировать: с тем же успехом квартиру проще завещать краеведческому музею как наглядный экспонат быта прошлого века.
    – Вряд ли завещательное возложение, согласно статье 1055 Гражданского кодекса, в виде условия сохранить вашу квартиру в аутентичном состоянии устроит ваших родственников, – мягко начала Мирра. – Особенно если их двое. Они могут просто отказаться от наследства.  Кроме того, соблюдение таких условий сложно контролировать. Потребуется душеприказчик. Вряд ли новым хозяевам понравится, что кто-то станет совать свой нос в их быт. Нет, это нереально. Тут нужен тот, кто разделяет ваше желание. А иначе… кому хочется получить в наследство собственный маленький музей и смахивать пыль с чужой мебели?
    – А у  меня есть ещё внучатая племянница. Вот она как раз из таких. Но тогда я должна обойти племянников?
   – Но это ведь ваше право.
   Елена Леонтьевна надолго задумалась, а Мирра принялась рассматривать старые фотографии на стенах. Среди множества снимков её внимание привлёк двойной портрет юношей в гимназической форме начала прошлого века. Один сидел в кресле, закинув ногу на ногу, второй присел на подлокотник, опершись о спинку. Мирре почему-то подумалось, что это друзья: внешнего сходства между ними не было.
   – А кто эти молодые люди?  Ваши родственники? – обернулась она к хозяйке.
   – О да! – оживилась Елена Леонтьевна. – Тот, который сидит в кресле, – мой прадед Леонтий Станиславович Красницкий. В честь него назвали моего отца. А второй юноша – его друг, Мишель Моргунов.
   – Как?! – встрепенулась Мирра.
   – Мишель Моргунов, – повторила хозяйка. – Сын полицмейстера. Да! Они крепко дружили, хотя мой прадед был из весьма скромной семьи.
   – Надо же… – проговорила Мирра, всё не решаясь задать главный вопрос. – А как сложилась их судьба?
   – Ну, мой прадед благополучно пережил Первую мировую,  революцию и умер уже после Великой Отечественной. А вот Мишель погиб в Гражданскую.
   – Это точно? – переспросила Мирра после паузы.
   – Точнее не бывает. Его отца расстреляли при новой власти, а он сам подался на Дон. Прадед получил  абсолютно достоверные сведения от общего знакомого: Мишель погиб где-то в Крыму. Леонтий Станиславович, говорили, очень горевал.
   «Вот тебе и доказательства, Сева», – подумала Мирра.

29.08.2026

http://proza.ru/2026/08/29/1036 – часть 21.


Рецензии