1. Юга свободы против

Часть первая. Реквием свободе и лету
НЕ ЧИТАЙТЕ!!!

Благостно-величественное изображение плешивых гор на бирюзовом, как полагается, летнем небе  заморгало и под характерный треск  порвавшейся пленки зарябило черно–белой волной. 
— Фсе, кино закончилось, — подумала я, нехотя выходя из состояния, некогда так долго  достигаемого каким-то скучающим индийцем.

Трещала не пленка и не старенький телевизор, а женская часть купающейся публики. Впрочем, неженскую часть в расчет можно было бы не брать и не учитывать ввиду ее катастрофической дефицитности. Поэтому скажем точнее — трещала, а теперь еще и гудела купающаяся публика.

Меня, как человека с детства занудисто–пытливого, мучил вопрос, куда подевались дефицитные нынче мужички. Вариантов ответа было два — то ли забили они на здоровый образ жизни и копошатся в бездонных недрах любимых гаражей, либо до здоровой старости, как, впрочем, никакой старости, не дожили.

Забыла сказать,  некачественная трансляция фильма происходила на пляже для инвалидов.

Пляж, длинный и несуразный, предполагался для всех жаждущих моря, солнца и прочей южной экзотики, с крошечной толикой прибрежной зоны, гуманно выделенной господами–арендаторами для ветеранов, инвалидов и прочих хромых и немощных, о чем извещала табличка, прибитая к (заметьте !) бесплатному теневому навесу, возле которого двумя штабелями  сложены (заметьте !) бесплатные лежаки, раздаваемые бабушкам после восьми утра, а до этого обвитые цепью с изящным замком для сохранности. Еще были сходни в море с перилами, за кои с учетом нашей неудобной крупной гальки, оседающей и выскальзывающей из–под ног, как правило, дородного кубанского населения, низкий вам поклон, товарищи – арендаторы.

Раздача лежаков это повествование на отдельный если не роман, то психологический рассказ сложной этимологии, сочетающий в себе и комедию, и драму с элементами гротеска, детектива, а порой и триллера. Впрочем, данный акт я пропустила, принимая водные процедуры. О чем это я…. Дележку и захват лежаков( иногда рейдерский) просто не заметила, наслаждаясь в объятиях МОЕГО МОРЯ. А этой хрени, что сейчас выходит из-под виртуального пера (плохо отточенного, шкрябающего по экрану и оставляющего кляксы, уж простите, если сможете) вы, мои редкие читатели, в основном, если не в целом— боты,  обязаны штормовому ветру. Отпуск к концу. На море в шторм я не хожу, ибо планов быть унесенной в плоходружественную восточную страну, у меня нет. А в прочем, толку-то напрягаться хиленькими объяснениями, если в песни много лучше сказано:

Летят перелетные птицы
В осенней дали голубой,
Летят они в жаркие страны,
А я остаюся с тобой.
А я остаюся с тобою,
Родная навеки страна!
Не нужен мне берег турецкий,
И Африка мне не нужна.*

Никогда не любила этот сомнительный прием:  в свой слабый текст вставлять чужие хорошие стихи. Глядишь, и текст улучшится, и сам за интеллектуала сойдешь. Но не любить кошек это одно, а не уметь их готовить — другое. Поэтому я сейчас попробовала.  Не понравилось — окончательный вердикт. Больше не буду.


Итак, продолжим… На чем я остановилась? Ага, на дефицитных мужичках. Тема, однако, интересная. Ну… Если честнее — забавная.

Я всегда умилялась, наблюдая за процессами входа и выхода из моря. И сейчас даже не о том, что по сему действу можно смело определять характер человека без дополнительного нудного тестирования. Отдел кадров с соискателями —  на пляж! Я бы всех нудотиков, заходящих в море по нескольку часов–минут, как и всех мгновенных ныряльщиков  из кандидатов исключала бы категорически. Зачем нам неуверенные и безбашенные? А вот крепкий здравомыслящий народ, входящий в море уверенно, без спешек и остановок, — очень даже подойдет для любого производственного процесса. Эти, словно атомный ледокол в Арктике, всё победят и всего достигнут без суеты и истерик. Эх, если бы не слово даденное (возможно, сгоряча) , вставила бы сейчас стихи про ледоколы…Например, вот эти:

Но команде ледовой
С морем биться не впервой.
Как алмаз стекло грызет,
Ледокол прорежет лед,
И сквозь бурю и туман
Путь отыщет капитан.**

Но раз обещала, не буду…

Но я все таки не о том и не об этом… Вы когда-нибудь наблюдали, как по–разному  женщины и мужчины ведут себя на пляже? Представители избыточной популяции все время себя ощупывают—все ли на месте, поправляют бесконечные резинки, бретельки — ничего ли не открылось лишнего и не подлежащего публичной явленности ? Дефицитные же мужички ( ну скажите после этого, что я не люблю мужчин?) не парятся такой ерундой от слова «совсем»,  вывалится чего-нибудь —ну и фиг с ним, в лучшем случае шлепнут в курортном экстазе по арбузному животу резинкой с  блаженной бессмысленной улыбкой косолапя на гальке вослед сферическиобразной благоверной, и все.

Но вернемся к нашей истории…Представляю, возмущение  человекообразной части неизвестных читателей (известны меня не читаю, так что краснеть давно не приходится) — а что это было на двух листах?! А я предупреждала. Шторм, испорченный конец отпуска, а вы хотели лирику?  Не сегодня.

Кино, бесцеремонно выведшее меня из любимейшего состояния ( куда там индийцу со своим деревом) — тихого созерцания бухты, неба и горного хребта, набирало обороты…Начало я пропустила, спасибо берушам, забытым в ушах после священнодействия в море, но как в плохом сериале догадаться о том, что послужило завязкой истории, не составило труда.

Мужичок в истории был. Но он спрятался. Господа–арендаторы облагородили лучшую часть пляж зонтиками и лежаками. Сие удовольствие было не бесплатно, а за неподьемную денюшку, с которой народ не спешил расставаться, отчего зонтики все стояли сложенными, а лежаки пустыми. А вот кибитки… Прошу прощение, беседки, но очень смахивающие на цыганские кибитки, снятые с колес, спросом в ночное время пользовались. Их было два вида. Один вид для пития, другой…— с матрасами. Первые спросом пользовались на регулярной основе, вторые—изредка. Так что, как и в случае с  материнским капиталом, помощь в решении демографической проблемы оказалась и в данном случае не существенной. Я согласна с нашими политологами—только доступное жилье! Не на гальке же детей растить?!

Так вот, за угол такой алкогольной кибитки мужичок и прятался, одна пятая точка ввиду курпулентности, словно еще один угол, торчала.

В Ленинграде-городе у Пяти углов
Получил по морде Саня Соколов.***

Во мне сегодня говорит норовистая бабушкина кровь. Бабушка-полька была добрая, даже более скажу—тихая и беззащитная, угнетаемая злим дидом—хохлом. Но во мне ее польская  кровь ( хорошо хоть не шляхетская, тут такое бы было!!!)  как-то по–другому колобродит, увы. Да и деда со счетов нельзя списывать…Короче, не за все свои действия я сегодня несу ответственность, за стихи, кто из прадедов в текст вставляет, не знаю, ответственность точно не несу.

Скандалила молодая, изящного телосложения дама (точно не наша!). Даже не скандалила. Как русская баба в горе во все века-времена на Руси–матушке, так и эта современная женщина взывала к толпе речитативом, со всхлипами и легким завыванием, горестно и…так жалобно, что на душе что-то встревожилось и как заекало, сердце, видать. Это потом я поняла, что зависть…Еще и удивилась, сердце-то у меня никогда не болит…Чего только эскулапы не нашли, а вот электрокардиограмма отличная, хорошо хоть без вердикта —  объект для исследование не обнаружен.


 — Да что же это такое!!! Мы и беседку оплатили!

Ретроградный юг, в лице большой популяции нехудых женщин остался глух к этому аргументу. Я столько возрастных дам в одном месте давно не видела. В шляпках, панамках… Седых… С палочками…Здороваюсь с некоторыми, хотя и не знаю их. Кто-то первый со мной, отвечаю, даже не пытаясь вспомнить, а скорее всего незнакомые, лица примелькались, шутка ли изо дня в день ходить на утреннее священнодействие годами, веками, тысячелетиями…Какие же мы разные. Нас объединяет, нет-нет не вес, есть и мослатые, не седина—есть и крашенные. Нас объединяет любовь к Нашему Морю. Истовая настолько, что описать словами я не могу, а стишок подходящий не нашла.

Продолжим, а то обедать пора…

Справедливости ради следуют признать, силы были не равны. Это не компенсировалось даже невыигрышной дислокацией южных дам. Наши в большом количестве как поплавки плавали возле схода в море, приезжая обиженная дама стояла возле кибитки.

Наши дамы булькали и шипели гневом. Была и предводительница, она же главный переговорщик.

—Мы долго терпели! Но совести у вас, я смотрю, совсем нет! Ну раз , ну два… Но из вас же льется как с помойного ведра!! Прекратить материться!!! Вы в общественном месте! Вы на НАШЕМ ПЛЯЖЕ находитесь!!!

Ну да, это сродни осквернению христианских святынь. А вот тут я стала серьезной, никак древние русы с маминой стороны подключились. Там еще на татар подозрение падало, бабушка-то сиротой была, так что самое интересное впереди.

Речь была настолько гневной,  я побоялась— утонет, захлебнувшись эмоцией! Фиг вам! Не дождетесь! Наши всегда побеждают!

Вот тут-то приезжая дама и заречитативила, тоску и боль выплескивая на раскаленные бесчувственные камни юга.

—Да как же свобода? Мы же заплатили…Да где же мне материться-то? Дома нельзя… В садике— нельзя! На работе— нельзя!! На юг приехала —  нельзя!!!

Не толерантный к свободе юг как отрезал: «А нигде нельзя!»

…и что-то булькнуло…

Я сделала еще глоток воды из бутылки, запивая зависть. Чем дольше живу, тем становлюсь изящней мыслью, вычурней и интеллигентней, и тем сильнее хочется многое в этом чужом мире послать … нет, не на овощ, имеющий несчастье иметь схожесть букв в своем названии, и посему нещадно склоняемый, его мы оставим в покое, зачем нам суррогат, когда есть оригинал… И не просто послать конкретно, а послать  Cup-Lockом! Вот дама хотя бы попыталась…А я ерунду какую-то длинную пишу, хотя все можно было бы уложить в пару-тройку фраз…

А кавалер-то в битве за свободу на помощь даме так и не пришел!

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а — так…***

А вообще-то я тихая, добрая и мечтательная, но об этом во второй части… возможно…



*  Михаил Исаковский.
** Василий Лебедев-Кумач
***Владимир Высоцкий