Инцидент в гималайском клубе Неон

Роман Голомазов. Инцидент в гималайском клубе «Неон».
Жестокая, предзимняя вьюга билась со всей силой в широкое, панорамное окно; мягкая темнота бара на этом верхнем ярусе клуба «Неон» словно обличала яростную погоду – стоял лишь конец октября 2047 – ого, а здесь – в Гималаях, - словно был январь. Я сделал жест бармену повторить, и он налил мне в бокал оригинальный напиток – русский квас: это было очень круто по здешним меркам – пить квас на высоте пяти тысяч метров от земли (или сколько – то там), будучи при этом европейцем. Остальной бар пустовал – я был здесь один: все люди спустились ниже на танцплощадки и еще ниже в ресторан,  а я торчал здесь, потому что, если Барбоза и появиться сегодня в такую погоду, в снежный буран, то через панорамные окна верхнего яруса мне будет лучше всего видно его пришествие. Мою левую подмышку отягощал небольшой китайский автоматический пистолет, а по разным местам моей одежды были рассованы обоймы к нему, ножи и прочий мелкий, но полезный боевой мусор. Моя цель здесь – поймать Барбозу – этого злобного торговца оружием, который продал армии Тибета уже столько оружия, что она стала по численности стволов почти как Непал, а теперь хочет продать им дальнобойные ракеты, чтобы ударить по мирным китайским поселениям в Гималаях, а если поймать не получится, то хотя бы остановить теракт из обстрела мирных людей дальнобойными ракетами с мощностью полуатомной бомбы. Но, как я понял из инструктажа подполковника Галимова – моего куратора в ГРУ, - если задержать этого злодея Барбозу не удастся, то я вполне могу поставить точку. На мое усмотрение. В помощь мне был дан еще один оперативник и китайский разведчик Михаил Хан (или, как все его здесь на европейский манер называли Майкл), чьи подробные технические чертежи этого ночного клуба в горах Гималаях я сейчас на своем наручу просматривал.
Я выпил почему - то все еще шипучего кваса – видимо на этой высоте пузырьки  из него плохо выходят, - и хотел было попросить еще, но остановился – я услышал шум приближающегося вертолета – сто процентной уверенности не было, но интуиция подсказывала, что это был мой объект. Спустя секунд десять, я четко увидел в буране силуэт большого грузового вертолета, который заходил на посадку на верхнюю вертолетную площадку клуба (была еще нижняя: но там такой вертолет сесть бы не смог – она была слишком узкой) – видимо, Барбоза был не один. Пора. Четкая и быстрая операция – все как планировали…
Я расплатился с барменом, и, попрощавшись, покинул бар. Как только я подошел к спуску на танцплощадки, на которых множество разноликих молодых людей отжигали как в последний раз такое веселье, что дым стоял коромыслом, я сразу же окунулся в орущую техно музыку – этим «Неон» и славился: если ты богат или можешь себе позволить добраться сюда (вертолетом, на снегоходе или пешком или, как в нашем случае, на летающих досках), то это место тебя зачарует: красивые девушки, вкусные напитки и еда, и музыка с танцами, после которой можно отлично отдохнуть в местном отеле с множеством спа – процедур. Да, как печально, что по долгу службы попадаю в такие места лишь за тем, чтобы пустить кому – нибудь пулю в голову…
Ход к люку, ведущему на крышу, от которой недалеко и верхний вертодром шел через смотровые мостки над танцплощадкой; вообще, ход туда был закрыт, но лазерная отмычка быстро срезала замок двери, и я вошел в запрещенную для клиентов зону, не боясь попасть на камеру – этот Хан был и правда техником от Бога: он смог не только нас впустить, но и сделать так, чтобы местный искусственный интеллект принял нас за дорогих гостей – а это было не мало. Сам Михаил Хан сейчас должен был находиться на нижних, технических уровнях.
Проходя по смотровым мосткам и доставая лазерную отмычку, чтобы вскрыть себе путь на крышу, я остановился – что – то привлекло мое внимание; я посмотрел вниз. Музыка все также долбила уши, но люди на всех трех танцплощадках не двигались – они стояли большой группой напротив группы поменьше; у группы поменьше было оружие – видимо, это был захват заложников. Вот же невезуха – теперь, вместо того, чтобы просто убить Барбозу, мне сначала вместе со своими двумя смелыми, придется освободить заложников. Осторожно спускаясь к танцплощадке, и стараясь, чтобы меня как можно дольше не было видно, я подумал, зачем людям Барбозы брать заложников – да еще таких молодых и сановитых детишек богатых китайских коммунистов? А потом понял, что единственный ответ на этот вопрос состоит в том, что Барбоза хочет отсюда запустить ракеты по Тибету и Китаю! Вот так – добавилось мне работы: обычная миссия по ликвидации превратилась в спасение заложников – но такая у меня работа: спасать людей! Поэтому я быстро проверил автоматический пистолет и стал присматриваться, как бы спуститься вниз, и тут мне в голову пришла чудесная идея, и я решил ее реализовать.
Быстро убрав пистолет снова в кобуру, я достал лазерную отмычку и срезал немного стального покрытия со смотровой дорожки, стараясь при этом, чтобы расплавленный лазером металл не падал вниз на головы моих – увы и опять! –  врагов; потом расстегнул силиконовую куртку и вытянул из пояса две сверхтонкие стропы из нанопластика, прикрепил их к двум стальным опорам и, на секунду замерев на краю дыры с еще горящими краями, сделал шаг вперед и полетел вниз.
Механизм, встроенный в пояс, работал идеально – от смотровой площадки в верхней части клуба «Неон» до первой танцплощадки было около двухсот метров, и эти метры я пролетал идеально. Я висел вниз головой и, достав пистолет, стал выцеливать первую цель, первого террориста, который себе на горе стал у меня на пути. Всего на самой нижней танцплощадке собрались человек двадцать террористов, и мое внимание привлекла невысокая фигура мужчины с седыми волосами и в белом плаще; у него не было оружия в руках, но я понял, что это Барбоза – моя цель. Отлично: и заложников спасу, и цель ликвидирую! (Теперь, как мне показалось, слова подполковника Галимова о том, что я, по своему усмотрению, могу поставить финальную точку в этом деле, казались уже чуть ли не приказом, и я понял, что мой куратор так и хотел).
И тут меня заметили! Кто – то толи закричал, толи ткнул в меня пальцем – из танцующих, как я понял, - и с десяток хищных голов террористов вскинулись вверх, к небу, которое сейчас было затянуто снежными тучами, и увидели меня. Проклятье! Я быстро ускорил механизм спуска – это спасло мне жизнь: пули врезались в то место, где я должен был быть при стандартной скорости спуска – этих людей к кое – чему все же подготовили, как я понял, но до оперативника Главного разведывательного управления России им пока далеко. Я открыл огонь.
Стрелять из этого положения было почти невозможно – вниз головой, на бешенной скорости постоянно спускаясь вниз, - но до моего приземления на каменный пол (с подогревом, как я заметил) первой, самой нижней танцплощадки, я успел убить троих и одного сильно ранить. Мои противники перегруппировались, и, пока это происходило, я успел отцепить от своего пояса механизм спуска, а потом, застегнув куртку на молнию, быстро перекатиться и уйти с того места пола, где я был, и на которое обрушился шквал огня, спустя секунду после моего там нахождения, и открыл огонь, сближаясь с неприятелем. При этом я постоянно маневрировала, делал кувырки и всячески избегал вражеских пуль.
Вперед вышел вражеский боец с портативным плазменным огнеметом и окатил меня струей из своего оружия; я успел повернуться спиной, и волна жаркого пламени разбилась об мою куртку – особый прототип новой брони, которая защищала и от плазменного огнемета в т.ч., - и, когда боец в недоумении разглядывал свое оружие, которое должно было спалить меня дотла, выстрелил ему в горло, и помчался вперед, поправляя левой рукой чуть подпаленные волосы на затылке.
Я дошел почти до барной стойки на первой танцплощадке, за которой, как я видел укрылись несколько террористов. Я быстро менял обойму пистолета на новую и навел прицел на барную стойку, хватая с пола невесть как оказавшуюся там бутылку с водкой и метая ее, как гранату в стан врага, надеясь, что эта маленькая хитрость удастся. И удалось! Один из моих противников встал в полный рост и попытался отрыть огонь из портативного автомата, но в этом самый момент мимо его пробежала какая –то девушка в светло –сером платье и он, почему – то, не выстрелил, но выстрелил я – не меньше десяти пуль попали в его тело. За барной стойкой больше никого не было – осталось зачистить клуб от террористов и ликвидировать Барбозу. Но почему он не выстрелил, почему не убил заложницу?
Я почувствовал резкую боль в левом плече и повернулся: передо мной стояла та самая девушка в светло – сером платье со шприцом в руке, из которого она сделала мне укол в плечо, быстро и профессионально. Все понятно: у Барбозы были спящие агенты среди посетителей клуба. Да, добро пожаловать на допрос! Я покачнулся, меня повело, перед глазами стало темнеть и я рухнул на каменный пола, роняя при этом пистолет из ослабевших пальцев и теряя сознание. Все, попался. Я потерял сознание.
Сознание возвращалось медленно, точками – словно я, выгребая ногами, поднимался с морских глубин к солнечному свету ясного утра. Первое, что я понял, проснувшись от кратковременного химического сна, в который погрузила меня девушка – вражеский агент, было то, что я вишу на собственных связанных руках, а ноги волочатся по полу. Я постарался как можно дольше притворяться бессознательным клиентом террористов, но сильный улар в правое подреберье заставил меня открыть глаза.
Я находился в небольшой технической комнате, вероятно находившейся за рестораном, т.к. здесь были газовые и паровые трубы, трубы с водой и еще куча всяких разноцветных кабелей силовых электрических линий, питающих огромные динамики и яркие огни ныне угасшей дискотеки; и в комнате я был не один – тут было двое китайцев, которые меня сюда, скорее всего и приволокли и подвесили на одну из труб, предварительно связав мне руки. В углу комнаты стоял прибор, который я предпочел бы здесь не видеть – портативный электрошокер, который они будут использовать для допроса, чтобы узнать, сколько со мной человек, откуда я и какое мое задание – или нечто подобное. Вопросы, на которые я не хочу отвечать, но меня, рано или поздно, вынудят на них ответить, так что, пора сматываться и переходить к третьему акту. Убийству Барбозы, который все это и затеял.
В помещении, помимо меня, было только двое людей, и убить их у меня должно получиться – надо лишь рассчитать дистанцию и момент. Тот желтолицый боец, что ударил меня кулаком в ребра, отошел от меня и прошелся неспешной походкой уверенного в себе человека к шокеру, а второй тем временем вышел по какими –то нуждам из комнаты. Чудесно. Пора!
Как только садист с ручкой шокера в руках подошел ко мне, то я со всей силы ударил его правой ногой в область сонной артерии. Удар был такой силы, что мой противник рухнул замертво – его напарник скоро вернется и мне надо слезть с этой трубы, на которую меня повесили. Я уперся ногами в трубу над своей головой и выломав ее, рухнул вниз, будучи поливаем чистой, холодной водой.
Перекатавшись к мертвому палачу – он не дышал: удар оказался очень хорошим, - я быстро обыскал его одежду на предмет оружия, но ничего не нашел, а в коридоре, тем временем, послышались шаги второго моего врага и дверь в комнатку стала открываться – это входил второй китаец, а я с трудом делался на ногах после принудительного наркоза и не мог кинутся на него со всей силой: я лишь с трудом поднялся на ноги. А мой визави заметил, что я выбрался, быстро отступил в коридор и потянул руку с набедренной кобуре с автоматическим пистолетом китайского производства внешне той же модели, что и мой где –то оброненный пистолет. Времени и надежды не оставалось, но я кинулся на него и в самый последний момент – за пару секунд до того, как я увижу вспышку из пистолетного ствола и умру, - голова китайца исчезла и стала кровавым, туманным облачком – кто – то выстрелил ему в голову.
-Туз, ты здесь?
Это была Арина. О, да – полезно иметь в своей команде оперативницу – женщину, на которую никто не подумает, что она владеет боевыми искусствами и хорошо стреляет.
-Да, Принцесса, это я. Хриплым голосом произнес я. В дверном проеме появилась женская фигура – это была моя хорошая – во всех смыслах – подруга по нелегкому ремеслу разведчиков.
-Где Хан?
-Недалеко…Ты в порядке?
-Да, в полном. Я с трудом поднялся на ноги и, подошел к женщине чмокнул ее в щечку, потом нагнулся и достал автоматический пистолет из остывающей руки трупа. Чуть качнувшись, я сказал: Освободите заложников, зачистите клуб от людей Барбозы и эвакуируйтесь – я иду за Барбозой. Ясно.
Она кивнула, как – то странно на меня посмотрела и беззвучно пошла прочь, потом обернулась и спросила:
-До встречи на следующий год в Сочи?
-Да, дорогая Принцесса, до встречи на следующей год в Сочи!
Мы разошлись, и я пошел убивать Барбозу, который, сейчас, вероятнее всего, был у своего вертолета на верхней посадочной площадке, где пытался спасти положение – чего я ему сделать не дам. Поэтому я поднялся на служебном лифте до самого верхнего яруса и, вместо того, чтобы просто покинуть его, как обычный гражданин, я выполнил резкий полет – кувырок из лифта, выставив перед собой оружие. Но сделал это я напрасно – этаж был пуст. Я поднялся с земли и пошел к выходу из здания – к верхней, крупной вертолетной площадке.
Я вышел из здания и сразу пристрелил двух толи китайцев, толи камбоджийцев охраняющих подступы к вертолету; и тут я его увидел – Барбоза был с левого борта вертолета, расположенного ко мне. Он что – то кричал пилоту и подкреплял свои слова жестами – он указывал пальцем на меня и приказывал меня убить.
Как только я сто процентов идентифицировал террориста, то пристрелил и его, и пилота, а потом осторожно подошел к месту расправы. Завывающий горный ветер охлаждал мою, пропитанную водой одежду и глушил звуки перестрелки из клуба «Неон» под моими ногами – единственного китайского ночного клуба в Гималаях, в который, теперь, золотая коммунистическая китайская молодежь соберется сюда еще не скоро. Все было сделано: мертвый Барбоза лежал перед моими ногами, что называется «мертвее не бывает». Миссия выполнена. Я победил.
Я мельком заглянул в салон вертолета и увидел в грузовом отделении длинные цилиндры сверхзвуковых ракет, которые хотели применить против Тибета, чтобы ввергнуть Тибет и Китай в очередную междоусобную потасовку. Да, бросать такой важный груз нельзя – вдруг его, до прибытия сюда, спецназа китайской разведки, успеют перехватить – лучше было его уничтожить, чем пускать дело на самотек. И да, возможно, сойдет лавина или две, но так моему сердцу будет спокойней – я взорву эти ракеты.
Отходя от заминированного вертолета с детонатором в руках подальше, я мельком снова посмотрел на мертвого Барбозу – на его белом плаще уже не так эффектно нападал снег, как если бы он был жив. Да, человек в это мире может заниматься какой угодно деятельностью – главное, чтобы она не вредила другим людям. А я, если человек перешел черту, возвращаю все к порядку. Я не знал убитого мной человека – может он был хороший семьянин или у него был ручной хорек, которого хозяин очень любил: сейчас это было уже неважно: передо мной хладный труп террориста и выполненное задание. Все сделано. И, если я выбрал именно такой вид деятельности – охоту на хищников, - то я вынужден признать – раз я пока жив, а мои противник нет! – что я выполняю ее хорошо.
С этими добрыми мыслями, отойдя на безопасное расстояние, я подорвал детонатор. Ударной волной меня сбило с ног и пронесло по земле метров двадцать – было неприятное чувство, что я сейчас упаду со скалы в пропасть, но этого не произошло: я плавно остановился и смог подняться на ноги. Вертолет, как и два верхних технических этажа исчезли, и я мог видеть занимающийся пожар. Вот теперь задание не только выполнено, но и даже перевыполнено – и террорист, и его товар уничтожены. Пора эвакуироваться. Я побежал к точке эвакуации.
Улетая с места инцидента в гималайском клубе «Неон», я подумал, что жизнь иногда выкидывает такие курьезы, что и не понять, как их пережить, но я с ними справляюсь и, даст Бог, буду справляться и дальше, ведь такова цель моей жизни – защищать слабых от сильных, и пока я дышу, я буду делать свою работу.

24 августа 2026 года – 29 августа 2026 года.
Балашов.