Варенье для эльфов

    

    Когда прабабушка Марта покинула этот мир, Поля не стала ничего выкидывать из полученной по наследству площади в коммунальной квартире – въехала в комнату на первой линии Васильевского острова, да так и жила в окружении пыльных вещей. 

    Жилплощадь ей досталась типично питерская: кто бывал, тот знает, а остальным – надо хоть раз увидеть, чтобы понять, о чём идёт речь. Первый этаж, в окна можно заглянуть прямо из тёмного двора-колодца. На потолке в ванной – неистребимая черная плесень, на окнах – хилые бледные герани... Романтика трущоб и гордость местных жителей: “Мы – потомственная питерская интеллигенция!”

    Обе соседки по коммуналке коротали свой век незамужними и бездетными, но на этом их сходство заканчивалось. Первое время Поля удивлялась: как такие разные женщины могут мирно сосуществовать на одной территории?

В первой  комнате  слева обитала Юлия, тридцатипятилетняя преподавательница итальянского. Худющая и безалаберная.

 – Прикиньте, меня опять уволили! – весело рассказывала она соседкам, готовя на общей кухне немудрёный ужин. 

 Пятидесятитрехлетняя Нелли Тимофеевна театрально закатывала глаза и спрашивала:

 – И за что нас выгнали на этот раз?

  – Я перепутала дни недели, не вышла на работу! – веселилась Юля, – группа пришла на занятия, а педагог в бассейне на другом конце города плещется!

   – Чему-ты радуешься-то, дурында? На что жить будешь? – хмурилась Нелли Тимофеевна.

    – Ой, Господи, да подумаешь! Новую работу найду! Работ на свете мало, что ли?

     Нелли Тимофеевна, проработавшая всю жизнь главбухом на одном и том же предприятии, казалась Поле образцом пунктуальности и ответственности. Бесконечный круговорот: утром на работу, вечером в магазин и домой. Летом – двухнедельный отпуск в Сочи. Всё по графику, никаких импровизаций. Сначала Поля её побаивалась, пока не поняла: старшая соседка – добрейшая душа.

   …Она, Поля, жила здесь словно бы всю жизнь. День проходил за днём – мирно, спокойно, но нутром Поля чувствовала: вскоре что-то случится. И это "что-то" должна будет разрулить именно она.

В голову почему-то всё время лезли непривычные слова: “Мама, папа, помогите мне!”  Какая конкретно помощь требуется –   было непонятно.
 
   Выросла Поля в детском доме, родителей  совершенно не помнила; куда они подевались – никто не знал. Марта, навещая правнучку в казённом учреждении,  рассказывала что-то странное: пошли вроде кого-то спасать, сказали, что совсем ненадолго, да там и сгинули... Кого пошли спасать?  Каких-то феечек и детишек... Куда пошли? Да просто тут по квартире по коридору шастали – и с концами…
      Бред какой-то.

Именно из-за этого бреда Марте в своё время не позволили опекать правнучку. Куда ей, сумасшедшей, полуторагодовалый ребёнок?

Поля прабабушку Марту любила, но, конечно же, сильно стеснялась.

   …В конце июня, когда гулять по Петербургу становится сложно – толпы легкомысленных туристов легко сметают со  своего пути слабосильных, умотанных долгой зимой коренных петербуржцев – вот тут-то всё и началось.

      Поля сидела в своей комнатушке за компьютером. Ей легко давалось программирование, а потому вопроса "на что жить сироте?" не возникало. На выходное детдомовское пособие девушка купила себе хороший ноутбук и без проблем нашла не очень высокооплачиваемую, но вполне приличную удалённую работу.

    ...В форточку залетали ленивые городские комары, и Поля тоже ленилась. Надо бы встать да закрыть окно... Но как заставить себя оторваться от удобного мягкого сиденья?

   Она крутилась на стуле – взад-вперёд, туда-сюда, рассматривая пыльные прабабушкины банки с вареньем, расставленные на полке под самым потолком. Марта пережила в этой квартире блокаду и никогда не выбрасывала еду. Даже безнадёжно испорченную.

 "Интересно, – размышляла Поля, – сколько же лет хранится это варенье? Похоже, пятьдесят, не меньше!”

    – Больше, – ответила вдруг одна из  банок   писклявым мультяшным голоском, – но мне всё равно вкусно!

   Поля увидела, что крайняя правая  банка открыта, а крышка от нее валяется на растрескавшемся паркете. На краю банки примостилась крошечная золотистая искорка.
 
    – Хм, – сказала Поля себе под нос, – вот уже банки сами собой открываются и со мной разговаривают, – надо бы погулять, проснуться, что ли.

  – Погулять безусловно надо, – сказала банка, – но пока ты гуляешь, мы все погаснем. У нас есть крошечный шанс спастись, и помочь, получается, можешь только ты!

   – А кто это – вы? – заинтересовалась Поля, моментально очнувшись от полудрёмы.

  – Сложно объяснить. Мы – Хранители Маленьких Детей. Скорее, эльфы, наверное.  Вернее, кто-то эльф, кто-то – фея, а кто-то – вообще волшебный жук или хомячок. Ты становишься тем, кем тебя представляет ребёнок.

 – Волшебный хомяк – это интересно. Весьма.

 – А ты себя-то вспомни... Ну-ка подумай, кто у тебя был?

 – Вроде бы попугайчик зелёный... Кеша... Да, точно!

 – Уф, хорошо, что вспомнила…

 – Ой, а где же сейчас мой Кеша? Почему я его не вижу?

  – Дети отчётливо видят своих эльфов лишь до четырёх - пяти лет. Потом постепенно забывают про них... А эльфы всё время находятся где-то неподалёку от ребёнка и стараются ему помочь. Когда же юному человеку исполняется восемнадцать, эльф становится самостоятельным и живёт в эльфийской стране. Для ребёнка и для самих себя мы совершенно реальны, а взрослые нас чаще всего не видят. Но ты – потомственная Хранительница эльфов – если немножко сосредоточишься, сможешь  видеть нас всю жизнь.

 – Оооо…

 – Да! Вот именно! Ооооо! Кстати, я – Ося.

– Ося? То есть, ты – эльф, да? А где ты? Я тебя не вижу…

– Сейчас!

   Золотистая искорка слетела с края банки  и приземлилась Поле на тыльную сторону ладони. При ближайшем рассмотрении она оказалась кем-то вроде крупной осы – но глаза и руки (или всё же лапы?!) у насекомого были совершенно человеческие. В крошечном кулачке у Оси была зажата блестящая ложечка, с которой капал розовый сироп.

 – Я тут немного подкрепился Мартиным вареньем из лепестков роз, теперь мне уже чуть полегче, – сказал Поле новый знакомый.

 – Ой! – сказала Поля. – У меня такое
чувство, что я всегда знала о существовании эльфов. Просто чуть-чуть забыла.

 – Конечно, ты изначально всё знала. Ведь ты – потомственная Хранительница.  Как твоя мама Серафима.

 – Мама? – переспросила Поля взволнованно. – Скажи, тебе что-нибудь известно про мою маму?! Она куда-то пропала, когда я была совсем маленькой. Просто была дома – и вдруг в какой-то момент исчезла. Её так и не нашли. И папа вместе с ней исчез. Прабабушка Марта так сказала. Но она всегда говорила непонятно, многое путала…

 – Твоя мама ушла спасать эльфов.  А папа случайно за ней увязался – он не знал, что нельзя идти вслед за Хранительницей без специальной подготовки.  Если бы он сначала съел ложечку эльфийского варенья – скорее всего, ничего плохого бы не случилось... Так что твоя мама детей и эльфов спасла, но назад  они не вернулись. Не успели: туннель закрылся.  Они с твоим отцом застряли в другом пространстве и времени.

  – Ох! Осенька, милый, а можно ли их как-то оттуда вытащить?

 – Может быть, может быть… Но это следующая задача. Сначала спаси нас, эльфов, и наших детишек, Поля, умоляю тебя!
    
 – Конечно, я готова! А как?

– Понимаешь, мы, эльфы и феи, живём до тех пор, пока живы наши создатели – маленькие дети. Если ребёнок не дожил до совершеннолетия – его эльф гаснет. Когда дети вырастают – мы получаем самостоятельность и свободу передвижения, и в таком случае мы существуем вечно. И понемногу помогаем нашим выросшим создателям. Мелкие удачи, радостные находки, случайные счастливые встречи...

  – Вот оно как…  А кого спасать-то надо?

  – Дело, Поля, вот в чём. Ты же знаешь, наверное, что в этой квартире во время войны расположен детский сад. Твоя прабабушка Марта работает у нас там нянечкой. Я прибыл сюда из февраля 1941 года.

   – Постой! Работает?!

  – Не перебивай. Так вот, дети, воспитанники детского сада медленно угасают – и вместе с ними угасаем мы, их эльфы. Сейчас у нас появился крохотный шанс уцелеть. Сегодня вечером в этой квартире открылся проход в твоё время, и я смог добраться до тебя. Если ты сможешь вывести через этот проход детей сюда, в этот год, – малыши останутся живы. И мы, их эльфы, не погаснем.

 Сердце Поли сжалось при мысли об умирающих детях и гаснущих эльфах.

 – Ничегошеньки не поняла, но я готова… А сколько там детей?

 – Сейчас у нас февраль. В садике осталось всего шесть человек, три девочки и три мальчика. Детский сад превращён в интернат, родители детей не навещают. Скорее всего, все погибли. Малышам нашим по три-четыре года. Я – эльф Катюши Кругловой. К ней пока ещё приходит тётя и убеждает её, что с мамой всё хорошо, мама просто много работает... Катюша верит, радуется,  и потому силёнок у меня чуть побольше, чем у остальных наших. Видишь, смог до тебя добраться…

 – Так что же я сижу?! – Поля вскочила со стула, – скажи, что мне сейчас сделать?

 – Сядь пока что… Я расскажу. Проход в наше время расположен у тебя в подвале. Ты ведь знаешь, что из вашей квартиры есть вход в общий подвал?

  Поля вновь опустилась на свой крутящийся стул и неуверенно кивнула. Бабушка что-то такое говорила ей, но Поля, бывая у неё в гостях по выходным, не всегда прислушивалась к невнятному старушечьему бормотанию.

  – Сегодня у вас – двадцать первое июня, день летнего солнцестояния. С полудня до семи часов вечера часов вечера подземные жители открывают свои проходы между мирами и выходят наружу – посмотреть на солнце. Это бывает только раз в году. Ты сможешь пройти по коридорам и вывести малышей сюда, в двадцать первый век и две тысячи двадцать первый год. Тогда они выживут, а вместе с ними выживем и мы.

– Так что же я сижу?! — Поля вскочила со стула, – скажи, что мне сейчас сделать?

 – Надо будет спуститься в подвал, пройти по тоннелю между мирами и доставить детей сюда. Иначе в течение месяца все они умрут от голода. Но учти: одна ты не справишься. Тебе нужны помощники. Дети слабые, некоторых придётся нести на руках.


Поля на минуту задумалась. Впрочем, чего думать? Кто у неё есть? Только соседи…
 
Но как прийти и сказать психически здоровым людям, что сегодня к ним в коммунальную квартиру пожаловал эльф из блокадного города?

 – Просто пойди и скажи, – эльф, похоже, умел читать её мысли, – они либо поверят тебе, либо нет. Если нет – тогда и будем думать, что делать дальше.

 – Какой ты разумный, однако! – сказала Поля.

Ей было не по себе, и она старалась спрятать за иронией свой страх перед предстоящим разговором.

   – Ты им сразу эльфийского варенья дай, они тогда меня смогут увидеть. А без варенья они тебя за сумасшедшую примут.

  – Ну да, ну да, они и так постоянно говорят: “Ты у нас вся в прабабку”.

Поля забралась с ногами на свой шаткий крутящийся стул и осторожно сняла с полки маленькую банку, открытую Осей; достала из буфета со старой бабушкиной посудой маленькое блюдечко, вылила на него немного варенья.

 – Я надеюсь, соседки дома.

 – Дома, – сказал эльф.

Он взлетел Поле на плечо – и они двинулись в места общего пользования.

    Юля, как обычно, плескалась в ванной и напевала какие-то итальянские арии. Безбожно фальшивила. Поля громко постучала – дело-то срочное! – но ответа, конечно же, не получила.

 Нелли Тимофеевна вернулась с работы и сидела на кухне, дожидаясь, когда сварятся пельмени. Поля не придумала ничего лучшего, чем пойти ва-банк:

  – Нелли Тимофеевна, попробуйте, пожалуйста, моё варенье!

    Нелли Тимофеевна воззрилась на юную соседку с изумлением: с чего вдруг такая просьба? Но не отказалась, вежливо кивнула, взяла у Поли из рук блюдечко и отправила в рот ложечку розового лакомства.

   – Ух ты, как вкусно! Сама, что ль, варила? – спросила женщина. И добавила: – А что это у тебя на плече? Брошка такая? Ой, она двигается!

Поля набрала в грудь побольше воздуху и выпалила:

  – Это эльф. Его зовут Ося.

  – Меня зовут Ося! – подтвердил эльф.

   – Хм. Очень приятно… А я – тётя Нелли! Поль, скажи, твоё варенье – оно не слишком забродившее? Или ты туда чего-то подсыпала?

 – Нет, Нелли Тимофеевна. Это настоящий эльф. И он просит нас о помощи!

 – Да? Интересно! Ну, выкладывай, эльф, что там у тебя стряслось?
   
              ************
     Вход в подвал – оказывается – был скрыт старой циновкой. Поля видела дверцу-крышку, когда мыла пол и сдвигала циновку в сторону, но почему-то ни разу не поинтересовалась, куда ведёт этот люк.

    – Нам нужна настольная лампа, – сказал Ося, – мы поставим ее как маяк – на выходе из подземелья. Чтобы было проще вернуться.

 Юля, на ходу вытирая голову розовым банным полотенцем, метнулась в свою комнату и тут же вернулась с красивым светильником. Воткнула вилку в розетку, проверила, дотягивается ли шнур до люка.

 Нелли Тимофеевна подняла  коврик и дёрнула вверх крышку.

  – Не закрывайте люк, а  лампу оставьте на верхней ступеньке лестницы,  – распорядился Ося.

Поля осторожно заглянула в раззявленный провал – и невольно отшатнулась. Отважная Юлия хихикнула и первой начала спускаться по шаткой деревянной лесенке, Поля двинулась следом. Нелли Тимофеевна спускалась последней.

   До чего же там противно пахло! Плесенью, канализацией, разложением…

"А ведь тут наверняка есть крысы!" – в панике подумала Поля.

   – А куда идти-то? Подвал маленький! – сказала Юлия.

   – Просто шагайте, не думайте о стене.    Только нагнитесь чуть-чуть, в тоннеле потолок низкий.

   Маленький спасательный отряд отважно двинулся навстречу тьме.

  Ося надёжно зацепился лапками за Полино плечо – висел и молчал. Свет от него исходил очень слабенький, зеленоватый, как от светлячка.

Под ногами что-то противно хрустело.
"А вдруг это крысиные кости? Или даже не крысиные?!" – тревожно думала Поля. Она ступала осторожно: ей всё время казалось, что пол уходит из-под ног.

"А я же видела это всё во сне! – вдруг подумала она, – и не один раз... Точно, этот подвал мне уже снился. А вдруг я и сейчас сплю?"

  – Сейчас ты бодрствуешь, – чирикнул ей в ухо эльф, – смелее!

 Они шли и шли. Поля слышала, как за спиной тяжело дышит Нелли Тимофеевна.  Говорить не хотелось; и ещё почему-то казалось, что шуметь здесь не стоит.
 Поля обратила внимание, что не ощущает окружающей температуры.

"Так вот что такое – "никак", – поняла Поля, – я просто ничего не чувствую..."

Юля шла впереди, непривычно тихая и напряженная.

"Какая она решительная, наша Юля! – думала Поля, – а ведь ей тоже страшно!  Если где-то впереди яма, то она в неё непременно провалится... Где-то здесь наверняка есть яма! Или подземные чудовища... Так не бывает, чтобы всё было тихо и гладко. Ося говорил про подземных жителей, которые в это время открывают проход. Интересно, здесь ли они?

Но ничего страшного на пути так и не случилось.  Они дошли довольно быстро.

Юля дотронулась рукой до сырой стены – и громко ойкнула. Эльф на Полином плече чуть встрепенулся.

 – Задремал я, – признался он, – сил совсем нет... 

   Поле очень захотелось погладить его хотя бы мизинцем… И тут она поняла, что ее знобит –  чувства словно очнулись.
Здесь было заметно холоднее, чем в том подвале, который они покинули.

  Едва Поля открыла рот, чтобы спросить Осю о дальнейших действиях, как крышка подвального люка открылась. Женский голос торопливо скомандовал:

 – Дети, быстренько спускайтесь, и сразу к стене, садитесь на ящики. Сейчас я принесу Сашу и Надю.

    В подвал начали тихонько заходить малыши, закутанные в огромные серые шерстяные платки. Вид измождённых детей привёл Полину в ужас. Она услышала, что Юля тоже тихонько всхлипнула. Не зная, что делать дальше, они притаились в тёмном углу.

"Как же я не догадалась еды для них с собой захватить?!"

"Их сейчас нельзя кормить,"— шепнул ей на ухо эльф, – им плохо станет!

    – А что нам теперь делать? – мысленно спросила Поля.

   – Немного подождите, пусть воспитательница приведёт всех детей.

Исхудавшая до синевы молодая женщина, шатаясь, втащила в подвал малыша – тот, казалось, был без сознания – и  положила мальчика на подобие постели, сделанной из каких-то мешков и тряпок.

 – Вот теперь выйдите на свет, скажите, что пришли по коридору из другого подвала.

Поля и Юля осторожно, чтобы поменьше напугать детей, выступили из темноты. Нелли Тимофеевна осталась стоять в темном углу.

– Здравствуйте! – сказала Поля.

– Здравствуйте, товарищи!  Вы откуда? – откликнулась женщина, тяжело дыша.

– Мы из соседнего подвала, тут проход есть, – ответила Поля.

– Надо же, а я и не знала, – сказала женщина. И строго добавила: – а документы у вас есть? Тут у меня маленькие дети!

   – Документы у нас есть, но они дома в квартире остались. Воздушная тревога внезапно началась, – сказала Юля. Поля кивнула: хорошо Юля придумала.

"Хорошо, что мы с Юлей такие худенькие,– подумала  Поля, – а то вызвали бы подозрения у воспитательницы…

 –  Марта Егоровна, иди зажигалки гасить! – крикнул женский голос снаружи.

"Марта?! Да это же моя прабабушка!" – вдруг догадалась Поля.

 Она припомнила, как Марта рассказывала ей что-то запутанное про исчезнувших из подвала детей. Поля всегда старалась не слушать эти страшные, полубредовые рассказы: у прабабушки с давних пор в медкарте стоял диагноз – шизофрения.

    – Ну ладно, товарищи, тогда присмотрите тут за детками, а я пойду наверх помогать, – торопливо сказала молодая – совершенно не сумасшедшая – прабабушка Марта, зачем-то погрозила пальцем тихим малышам и, шатаясь, начала подниматься по лестнице.

   Люк захлопнулся, в подвале стало совершенно темно.

 – Эльфики, где вы? – позвал из темноты детский голосок, – зажгите нам свет!
И тут же подвал осветился. В воздухе затанцевали мерцающие фигурки с крылышками.

 – Вы успели, вы пришли! Ося, ты привел Спасительниц! – наперебой заверещали эльфы.

  – Дети, мы сейчас будем потихоньку выбираться в одно очень хорошее место, – сказала Юлия. Полина кивнула.

  – Ребята, кто из вас может идти ножками? – деловито спросила Юлия.

 – Я немножко могу, – тихо сказала девочка с двумя светлыми косичками, торчавшими из-под серого пухового платка.
 
– Как тебя зовут, солнышко? – нагнулась к ней Юлия.

– Катя, – ответила та и доверчиво протянула Юлии руку, – а мы куда пойдём? Мы потом придём назад? Мама меня не потеряет?

– Всё будет хорошо, – прошептала ей Юлия, – мы пойдём в хорошее место, где много-много еды и нет бомбёжек.

 – А мама?

 – Мама позже придёт, – бодро пообещала Поля. На душе стало мерзко от вранья.

 – Не время переживать, – шепнул Ося Полине на ухо, – проход может закрыться, и мы останемся здесь!

Поля кивнула и подхватила на руки темноволосого мальчика, который явно не мог идти сам.

"Господи, какой же он лёгкий!"

  – Я Поля, – сказала она, – давайте-ка мы потихонечку пойдём отсюда…

 Юля взяла на руки светленькую малышку, Нелли Тимофеевна – истощенного рыжеволосого карапуза. Остальные дети взялись за руки и, не задавая лишних вопросов, приготовились идти. Видно было, что они привыкли беспрекословно слушаться взрослых.

Эльфы полетели вперёд, освещая дорогу.

Ося слетел с Полиного плеча и сел на платок маленькой Кати.

 Маленькая процессия двинулась в путь.
Дети шагали медленно, молча. Юля вновь шла во главе отряда, Поля на этот раз – в хвосте.

Вскоре Поля снова ощутила оцепенение и отсутствие чувств.

Мальчик на её руках закрыл глаза и висел совершенно безжизненно, но Поля чувствовала частое биение маленького сердечка.

 "Хоть бы побыстрее дойти!" – думала Поля.
Ей хотелось прочитать единственную известную ей молитву –  "Отче наш", но смущал о несоответствие ситуации: можно ли молиться, когда на плече у тебя сидит эльф?

   – Молись, конечно, – шепнул Ося, – если тебе так легче, то почему же не помолиться?

  Но Поля не успела.

  Внезапно тоннель осветился багровым светом и из тьмы навстречу путникам выступило какое-то существо. Довольно крупное, хоть и не огромное: ростом примерно с пони.

Поля втайне ожидала чего-то подобного, и потому даже не завизжала. Почти: лишь тихонько ойкнула. Юля и Нелли Тимофеевна, не сговариваясь, сделали шаг вперёд и закрыли собой детей.

  Но чудище не нападало. Оно издало странный звук – не рычание, а, скорее, громкий писк или свист и встало на задние лапы.

 "Да это же просто гигантская крыса!" – подумала Поля.

 Грызун осмотрел всех подслеповатыми красноватыми глазами, встал на задние лапы и внятно сказал по-русски:

 – Проход закрыт. Возвращайтесь.

 – У нас ещё три минуты! – взволнованно зачирикал Ося, вытянув вперёд крошечные ручонки с песочными часами, – мы успеем!

 – Нет. Сегодня мы закрываем проход раньше.

– Но мы должны пройти! – крикнула Полина, – у нас дети, понимаете? Они там погибнут! И эльфы тоже тогда погаснут!

Крыс с сочувствием покачал головой.

 – Я ничего не могу поделать. Так распорядился Его Величество Мышиный Король. Единственное, что вы можете сделать – принести кого-то из вас ему в жертву. Но предупреждаю, что жертва должна быть добровольной.

 – Что значит – в жертву? – ужаснулась Юлия, – а что станет с добровольцем?

 – Не знаю, – сухо ответил грызун, – но у кого-то из вас есть шанс узнать, если хотите спасти детей. Могу предположить, что он останется до конца жизни в этом времени, вернётся в начало тоннеля.

 "Я должна... – подумала Полина, – сейчас я скажу, что я готова…”

Но тут вперёд выступила Нелли Тимофеевна.

 – Значит, забирайте меня  – сказала она и осторожно опустила на пол малыша, – вы же его как-нибудь вместе дотащите, верно?

 – Нелли Тимофеевна, не надо! Давайте я останусь! – пискнула Поля.

 – Ну-ка не выдумывай! Тебе ещё жить да жить! Ты же сама –  ребёнок! А я – самая старшая, за всех вас отвечаю, – строго и сурово ответила Нелли Тимофеевна, – если я вернусь в блокадный город – пойду делать что-то полезное для людей, пока силы есть. Заодно, может, хоть похудею.

     Нелли Тимофеевна подмигнула Поле и протянула Крысу ладонь. Тот вежливо пожал её сухонькой лапкой с загнутыми черными когтями. Поле показалось, что когти зверя тщательно наманикюрены.

 – Ну, что ж… Долгие проводы – лишние слёзы, –  деловито произнёс Крыс. 
И торжественно добавил:

     – Я забираю Жертву-добровольца, проход открыт еще на пять минут. Поторопитесь.

В тот же миг Нелли Тимофеевна исчезла.  Грызун сухо кивнул на прощание, опустился на четыре лапы и шмыгнул куда-то в боковой проход.

 – Как мы потащим всех? – всхлипывая, спросила Юля. И тут же попыталась подхватить на руки мальчика, которого прежде несла Нелли Тимофевна.

 – Пошли, – сказала она, – хоть волоком дотащим. У нас всего пять минут!

– Дети, бежим!

  Поля вдруг на секунду представила себе, что они навсегда останутся в этом жутком проходе или вернутся в страшное блокадное время. Ужас придал ей сил.
Она схватила за руку маленькую Катю –
и тут же осознала, что они не справятся. Детей слишком много, и идти они явно не в состоянии.

"Мы останемся здесь навсегда..."

Но дети всё поняли. Рыжий мальчик, до  этого момента не проронивший ни единого слова, вдруг уверенно сказал:

     – Быстлее идём! Впелёд, за мной!

  И дети, собрав последние силёнки, поднялись и двинулись в сырую мглу тоннеля. Поля успела краешком сознания заметить – и восхититься! – как мужественно ведут себя юные ленинградцы. Впрочем, что им – тёмный тоннель и огромная крыса? В своей коротенькой жизни они видали вещи гораздо страшнее…
   Юля и Поля двинулись следом за рыжим малышом. Юля, как и прежде, несла светлосоволосую девочку, Поля – малышку с тёмными волосами. Остальные дети шли сами. 
   ...Юлина лампа светила всё так же уютно. Увидев её, Поля заплакала от облегчения: неужели сейчас они все выберутся из подземелья в привычную, прогретую июньским теплом комнату?

  Сил на финальный рывок почти не осталось. Полина осторожно спустила Катю с рук, посадила на краешек нижней ступеньки деревянной лестницы. Юля осторожно опустила рядом свою ношу.

 Пауза немного затянулась. Молчали все – и люди, и эльфы.

"Минута молчания в честь Нелли Тимофеевны", – подумала Полина. Затем взяла себя в руки и бодро объявила:

  – Так, а теперь быстренько все поднимаемся наверх! Сейчас будем купаться и кушать!

Юля радостно закивала. Эльфы взлетели и крохотными светлячками замерцали в воздухе.

  – А воздушная тлевога уже закончилась, что ли, да? – спросил рыжий мальчик.

  – Да, всё закончилось, малыш, и больше никогда не повторится… Надеюсь. – ответила Юля, – ну как, выходим?

  Всех детей они вынесли на руках – сил подняться по ступенькам ни у кого не осталось.
  Удивительно, как может измениться жизнь за какой-то час! Поля сбегала в ближайший магазин за детским питанием – кашами и фруктовыми пюре в маленьких пакетиках. Сытно кормить детей после долгой голодовки было опасно.

  Вечером затеяли купание в ванной и истребление вшей. Дети мылись с радостью, но поминутно беспокоились, когда начнется следующий обстрел и не пора ли им вновь спуститься в подвал. Катя несколько раз спросила, когда за ней придёт мама или тётя Света.
 
  Рыжеволосый  мальчик назвался Стёпой, но фамилию свою так и не вспомнил.

"Фёдоров он", – тихо шепнула на ухо Полине  Стёпина фея-бабочка.

 Девочка с темными кудряшками чётко отрапортовала:  она – Кира Колесникова. 

Остальные детишки – Руслан, Лена и Витя – фамилии свои так и не вспомнили, и эльфы тоже не смогли ничем помочь.

  – Ну, значит, придётся вам фамилии сочинять, – бодро сказала Юля.

     К полуночи малыши были вымыты, накормлены и уложены спать в комнате Нелли Тимофеевны – на большом раскладном диване, кресле и снятой с антресоли старенькой раскладушке.

В полночь спасательный отряд собрался на коммунальной кухне. Поля и Юлия пили чай, потихоньку приходя в себя. На столе по-прежнему стояло варенье. Убаюкав детей, эльфы вспомнили о собственных нуждах: впорхнули на кухню и чинно расселись на столе вокруг блюдечка. Поля вдруг поняла: они тоже страшно изголодались! 

 – А как мы объясним окружающим появление у нас такого количества ничьих детей? – задала Поля мучающий её вопрос. 

  – Не боись. Скажем: в подвале нашли. Это даже не будет враньём. А рассказам детей про войну никто не поверит.

  – И куда их теперь? Не в детдом же?

  – Я их всех усыновлю. Давно мечтала завести детей… И про усыновление думала… Не поверишь: даже школу приемных родителей несколько лет назад прошла.

За окном было всё так же светло – началась короткая питерская белая ночь.

 "В такую ночь приключаются странности, – подумала Поля, – как-то там наша Нелли Тимофеевна? Узнать бы, что с ней… И ещё: что сейчас делает бабушка Марта? Ведь её подопечные пропали из подвала!

 Эльфы насытились вареньем и теперь носились по кухне золотыми искорками, исполняя в воздухе какой-то сложный танец.

  Ося сел Поле на плечо и прозвенел ей в ухо:

 – Благодарю тебя, Хранительница Эльфов!