Фёдор Кузьмич

Исследование своих родословных сейчас не составляет большого труда. Благодаря современным цифровым технологиям, просматривать документы архивов теперь можно прямо с домашнего компьютера. А ведь совсем недавно семейные истории изучались лишь по бережно хранящимся в альбомах фотографиям, старым письмам, да устным рассказам бабушек и дедушек.

Пожалуй, глубже всех из наших родственников знала свою родословную мамина мама Васса Фёдоровна, дочь Фёдора Кузьмича Полонянкина. Бабушка нам рассказывала: «Моего отца звали Фёдор Кузьмич, Кузьма был Никифорович, а Никифор – Миронович».
Я не застал в живых своего прадеда – Фёдор Кузьмич умер за два года до моего рождения. Однако в нашей семье царила аура «дедушки Фёдора», как его называла наша мама. Помню мамины рассказы о строгости деда, об его требованиях исполнять христовы заповеди, не садиться за стол, не помолившись,  соблюдать посты в среду и пятницу, а также многодневные, перед великими праздниками. Как позднее выяснилось, Фёдор Кузьмич был наставником общины староверов-часовенников в нашем уральском селе.

Село Шагирт находится вблизи южной границы Пермского края с Башкирией. Граница проходит по реке Буй –  левобережному притоку Камы. Само село расположено на двух берегах речки Шагиртки, впадающей в Буй. Когда мы летом шли по сельским улицам, вытянутым вдоль реки, на отдалённые луга и угоры собирать полевую клубнику и проходили по нижнему концу села, бабушка показывала на остатки большого пятистенного строения и говорила: «Это тятин дом». Почему же он заброшен? – задумывался я.  Тайна.   Не менее таинственно выглядел и бабушкин брат Александр, приезжавший к нам в гости из далёкого Краснодара. Непривычным для деревенского мальчишки выглядел облик «дяди Шуры»: волнистые седые волосы, стеклянный глаз, протезы на ногах, которые он отстёгивал на ночь…

Прочитав историю про знаменитого «царственного мистика» Фёдора Кузьмича, я невольно стал ассоциировать образ прадеда с этим Томским старцем, хотя их разделяла во времени полная сотня лет. Неудивительно, что, получив доступ к архивам, мы начали поиски семейной родословной с исследования истории фамилии Полонянкиных. В первую очередь очень хотелось узнать, кто такой Мирон? Бабушка Васса родилась в 1908 году, если принять средний промежуток смены поколений в 25 лет, то, отсчитав четыре поколения, можно было определить, что Мирон родился в начале XIX века. Изучив архивные материалы, мы выяснили, что наш предок, прадед Фёдора Кузьмича, Мирон Полонянкин, действительно, родился в 1808 году.

Из полученных сведений стало ясно, почему наша бабушка не знала отчества Мирона: он сам вряд ли помнил своего отца, которого звали Иван Максимович. Имя Ивана Полонянкина мы нашли в Ревизской сказке (переписи) удельных крестьян 1816 года «починка Шагырту». Иван проживал с тремя братьями: Демидом, Фирстом и Корнилом. У всех братьев Полонянкиных, кроме Ивана, в Ревизской сказке указаны жёны и дети, а у Ивана только дети –  два сына: Викул, 14 лет и Мирон, 8 лет, и две дочери: Марья, которой в 1816 году исполнилось 11 лет и Анна, которой было 4 года. Жена Ивана, видимо, умерла при родах, и 27-летний Иван пошёл на армейскую службу. В материалах ревизии напротив имени «Демида Максимова брат Иван» в графе «выбыло» стоит отметка: «рекрут 1812», а в графе «Ныне налицо» отмечен прочерк. Мирону было всего 4 годика, когда его отец ушёл на 25 лет, ушёл служить Отечеству.

Большая семья Максима Полонянкина переселилась в починок Шагырт, относящийся к Ершовскому приказу Осинского уезда Пермской губернии из Нечкинского приказа Сарапульского уезда Вятской губернии в 1794 году. Тогда губернии были ещё наместничествами, а удельные крестьяне именовались дворцовыми. Из переписей дворцовых крестьян Нечкинского приказа мы узнали, что отца Максима звали Осип Семёнович, а Семён был Петрович.

Сведения про Семёна Полонянкина мы нашли в материалах подворной переписи Сарапульской дворцовой волости 1710-1713 годов. В деревне Лагуновой на дворе местного жителя Ивана Секрова записан «сосед Семен Петров сын Полонянкин, …, дочери Дарья 8, Офимья, 1». Осип родился позже, в 1715 году.

Важно отметить, что в предыдущей переписи 1701 года деревни Лагуновой семьи Полонянкиных нет. Вместе с Полонянкиными в деревнях и починках Арской дороги (так тогда называлась административная единица, в которой находилась Сарапульская дворцовая волость, она относилась к Уфимской провинции Казанской губернии) «вдруг» появились фамилии: Калинин, Кузнецов, Мальцов, Сташков, Калабин.

Время появления этих молодых семей на отдалённых от центра России дворцовых землях, список фамилий и некоторые другие факты указывают на возможность их исхода из слободских поселений московских стрельцов. Так, фамилия «Полонянкин» упоминается в Разборных списках смотров стрелецких полков, а фамилия «Калинин» содержится и в десятных перечнях. Стрелецкое войско было опорой России на протяжении более полутора веков, оно состояло из приказов (полков) численностью около 500 человек. Царь Петр начал формировать полки нового типа, или «нового строя», как тогда говорили. Дело в том, что новая петровская армия была расквартирована в казармах и находилась на казённом довольствии, а стрельцы жили в семьях, на принадлежащих им участках в городских районах, свободных от уплаты налогов, которые поэтому так и назывались – слободы, кормились со своей земли и одинаково хорошо владели, как бердышами с пищалями, так и серпами с сохами. Они почти не зависели от государства, разве что получали обмундирование, небольшой провиант да порох из казны. Будучи организованной военной силой, стрельцы могли противостоять царским указам, которые им были не по душе, так, например, они в массе своей не признали новые церковные обряды, противились и другим преобразованиям царя-реформатора. Особенно стрельцы невзлюбили иноземцев, которым благоволил царь, и которые проживали в гораздо лучших условиях.

Летом 1698 года, возвращаясь из тяжёлого похода после взятия Азова, стрельцы получили провокационный приказ двигаться на западную границу, не заходя в Москву. Четыре стрелецких полка взбунтовались и двинулись на Москву, чтобы отдохнуть и повидаться с семьями. Но их здесь встретили картечью и ядрами полки нового строя, стрельцы были арестованы, зачинщики повешены. Петру, возвратившемуся из-за границы, этих мер показалось недостаточно, и осенью начались казни, четвертовали и обезглавили более тысячи человек, молодой горячий царь лично отрубил головы пятерым. Пользуясь поводом, Петр I постепенно расформировал все 22 стрелецких полка, бывших стрельцов из разряда военных перевели в сословие посадских людей или дворцовых крестьян. Стрелецкие слободы были разорены, семьи изгнаны с родовых земель и направлены в отдалённые провинции, в том числе, на Арскую дорогу.

За Камой начинались вотчинные башкирские земли, поэтому стрелецкие семьи обосновались на её правом берегу. Второй бросок стрелецких потомков, сохранивших воинскую дисциплину и познавших тяжёлый крестьянский труд, состоялся почти через сто лет – в конце 18-го, начале 19-го веков они начали обживать и обустраивать закамские просторы. Так возник починок Шагыр, нынешний Старый Шагирт, молодые семьи из следующего поколения первопоселенцев неподалёку обосновали новый починок – Новый Шагирт. Куда бы ни приводила судьба этих крепких людей, мужиков с упрямой волей, они жили по заветам предков и завещали  их своим детям: любить свою землю, защищать Родину и сохранять православную веру.

Если Иван Полонянкин ушёл в рекруты в 1812 году, то его внук, старший сын Мирона, Поликарп, ушёл в рекруты в 1853 году по призыву-мобилизации, объявленному накануне Крымской войны. Не известно, в каком полку служил Иван Полонянкин и дошёл ли он с русской армией в 1814 году до Парижа, но известно, где нёс службу его прапраправнук Евстафий (Стафий) Фёдорович Полонянкин, старший сын Фёдора Кузьмича. В своей автобиографии «дядя Стафий» указал, что, как только ему исполнилось 18 лет, в конце 1916-го года он был призван в армию и попал в лейб-гвардии Финляндский полк. У нас в семейном архиве хранится фотография пулемётного взвода этого полка, сделанная летом 1917-го года: на переднем плане два пулемёта, за одним из которых в лихо заломленной набок фуражке восседает молодой красавец Евстафий Полонянкин.

Мирон Иванович Полонянкин крепко обосновался на ставшей родной шагиртской земле. Вместе с младшим сыном Никифором они укрепляли хозяйство, поставили на притоке Шагиртки мельницу. Внуки Никифора (Никифор умер в 1908 году, в год рождения своей правнучки Вассы), сыновья Кузьмы Никифоровича: Кирилл, Фёдор и Зотей, – родились после отмены крепостного права и имели свои земельные наделы. К началу кровавого XX–го века в их справных крестьянских хозяйствах (сейчас бы на американский манер сказали – фермерских) наряду с лошадьми, коровами и прочей живностью появились механические крупорушки, паровые шерстобитки; на своих земельных участках колосилась рожь, иногда и пшеница, празднично-ярко синел лён, отдавали густо-красным гречишные поля, многочисленные ульи с мёдом, пруды с рыбой приносили достаток и семьям, и государству.

Зотей Кузьмич «уехал в Сибирь», как говорила наша бабушка о своём дяде. Во времена Столыпинских реформ и ранее многие шагиртские семьи перебрались за Урал на новые земли на территориях нынешних Томской, Новосибирской и Кемеровской областей, освоили их и пустили в хозяйственный оборот.
Фёдор Кузьмич и Кирилл Кузьмич остались в Шагирте. «Лихая им досталась доля». Крепкие мужики не поддались опролетариванию, которое продвигала новая власть якобы от имени тех, «кто был никем». Лозунг наёмного работника: «Кончил смену – и болт в стену» претил настоящему хозяину своей земли, трудящемуся не по указам комиссаров пролетарской диктатуры, а по зову матушки-земли, восходам солнца и изливам урожайного дождя. Не сумев сломить упрямую мужицкую волю, государственный маховик, боевые шестерёнки которого были обильно смазаны марксистско-ленинским учением, ликвидировал крепких хозяев как класс, обозвав их «кулаками».

Кирилл Кузьмич потерял правую руку в Первую мировую. Это не спасло его от расстрела в 1937-м году. В приговоре 70-летнему инвалиду припомнили всё – и мельницу с батраками, и попытку мятежа в 1918-м, и религиозную пропаганду, и то, что, будучи почтальоном, он призывал не читать советских газет, потому что «они всё врут». Приговор был приведён в исполнение незамедлительно.
Хозяйство Фёдора Кузьмича было разорено в начале 1930-х годов. У «раскулаченной» семьи забрали все средства производства, всё имущество, вплоть до исподнего белья в сундуках, а самого хозяина с супругой Натальей Кирилловной, страдавшей водянкой ног, посадили в промёрзший конский короб, в котором весной обычно вывозили навоз на поля, и отправили на железнодорожную станцию Рабак в 15 км от Шагирта, затем  в пересыльный концентрационный лагерь в Динасово (ныне Первоуральск). Дом прадеда отошёл «сельсовету». Я уже говорил про этот дом в нижнем конце села – улице Забегаевке: в начале 60-х он стоял без окон, пола и крыши, - никакими оказались новые хозяева.

Ну, и что сделали эти новые хозяева, когда пришла беда? Естественно, обратились к мужику-защитнику. Сын Кирилла Кузьмича Павел был призван в Красную Армию в августе 1942 года. Вот запись в его Наградном листе:
«Действуя при наступлении бригады в направлении – ЧЕГОДАЕВО-ЛУБНЫ, тов. ПОЛОНЯНКИН поднял в атаку на траншею противника группу бойцов и, ворвавшись в траншею, в ходе боя уничтожил трех гитлеровцев.
За решительные действия, личную отвагу и смелость достоин награждения Правительственной наградой медалью «За ОТВАГУ».
Невольно вспоминается знаменитый стих поэтессы-фронтовички Юлии Друниной:
   Я только раз видала рукопашный.
   Раз - наяву. И тысячу - во сне.
   Кто говорит, что на войне не страшно.
   Тот ничего не знает о войне.
Награждение оказалось посмертным. Представление подписано 25 февраля 1943 года, а 26 февраля командир отделения 2-й роты 3-го батальона 51-й отдельной лыжной бригады, старший сержант ПОЛОНЯНКИН Павел Кириллович был убит в бою.

Младший сын Фёдора Кузьмича «техник-лейтенант ПОЛОНЯНКИН Савватий Федорович – помощник по тех.части командира батареи 1200 самоходного артиллерийского полка пропал без вести в 1944 г.» 1200-й самоходный артиллерийский полк имел на вооружении установки СУ-76 и летом 1944 года освобождал Западную Украину и Молдавию.

Из Наградного листа Александра Фёдоровича Полонянкина (средний сын Фёдора Кузьмича):
«Лейтенант ПОЛОНЯНКИН Александр Фёдорович будучи командиром батареи 82 м/м минометов, 220 казачьего кав.полка, 63 казачьей кав. дивизии, 5 гв.кавкорпуса в 4-х дневных боях в январе 1944 года по ликвидации вражеской группировки в районе гор.Кировограда огнём своей батареи уничтожил до батальона противника и во взаимодействии с конницей захватил 100-чел. пленных немецких солдат и офицеров. 30 января 1944 года будучи ранен продолжал командовать батареей и выбыл из строя после вторичного тяжелого ранения, в результате чего потерял ноги и левый глаз.»
5-й гвардейский кавалерийский корпус, в котором воевал Александр Полонянкин, входил в состав 4-го Украинского фронта. Указом Президиума Верховного Совета СССР Полонянкин А.Ф. был награждён орденом Красного Знамени.

Пролетарская власть, правившая в России в течение 70 лет, как и любая другая, существовавшая до неё на протяжении веков, российская власть, не могла обойтись без «мужика», упрямая воля которого заставляла забыть обиды, нанесённые временщиками, и в трудное для страны время вставать на защиту любимой Родины, земли и заветов предков.

Успел повоевать с врагом и внук Фёдора Кузьмича Иван Самойлович Вахрушев, сын старшей дочери Анастасии. Ушедший на фронт семнадцатилетним пареньком, Иван стал воином-десантником, воевал в составе 39-й гвардейской стрелковой дивизии, а затем 99-й гвардейской стрелковой Свирской дивизии 3-го Украинского фронта. Части, в которых служил Иван Вахрушев, освобождали Одессу и Вену. «За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество» гвардии старший сержант Вахрушев Иван Самойлович награждён двумя медалями «За ОТВАГУ». После Победы Иван Самойлович поселился в городе Сочи, получил звание Заслуженного строителя.

К двоюродному брату Ивану уехала старшая дочь Вассы Фёдоровны Прасковья. После окончания бухгалтерских курсов она получила назначение в город Нальчик, где в дальнейшем и проживала. Внук тёти Пани,  праправнук Фёдора Кузьмича Юрий Пресняков добровольцем ушёл защищать жителей Донбасса и всей России от посягательств националистов-бандеровцев, науськиваемых очередными западными захватчиками. Юра погиб в июне 2024 года при выполнении боевого задания. Погиб в тех же местах, которые 80 лет назад освобождали от фашистской нечисти наши деды и прадеды. «А, значит, нам нужна одна Победа!»

С гордостью могу утверждать, что мой прадед Фёдор Кузьмич Полонянкин являлся настоящим русским мужиком-тружеником, хранителем православной веры. Предков Фёдора Кузьмича, получивших боевую стрелецкую закалку, не сломал раскол 17-го века с двухвековыми гонениями, принуждениями и непомерными налогами; сам он с честью перенёс раскол 20-го века на коммунистов и беспартийных с отлучением от родной земли, переселением в концентрационные строительные лагеря и расстрелами неугодных, не потеряв при этом тяги к земле, трудолюбия и мастерства, любви к семье и детям. Потомки Фёдора Кузьмича были и остаются созидателями богатств страны, настоящими защитниками Отечества.