Ворчание

За Кудыкиной горой, в самой тёмной чаще леса, под старой корягой сидело угрюмое Ворчание. Было оно вечно всем недовольно и ко всему придиралось: то ему дятел стучит не в такт, то паук плетёт паутину не тем узором, то белка слишком шустро скачет по веткам, то соловей чересчур радостно заливается и мешает ему ворчать. Всё кругом не так и не эдак, а как надо — само не знает.
Изрядно надоело оно лесным жителям. Стали они думать да гадать, что делать. Сначала хотели прогнать его из леса, но Ворчание так крепко вцепилось в корягу, что вытащить его оттуда никак не удавалось.
Решили перевоспитать. Попросили мудрую сову прочесть ему наставление о хороших манерах и уважении. Но Ворчание так громко буркало себе под нос, что ничего не стало слушать.
Пришла рыжая лиса и попыталась хитростью выманить его на белый свет, чтобы оно отогрелось на солнышке и подобрело. Но Ворчание так сердито рассопелось, что даже закашлялось.
Тогда прилетел старый ворон с дельным советом: — Давайте оставим его в покое! Сами уйдём, а оно пусть живёт в одиночестве и брюзжит себе сколько захочет.
Но на Ворчание и эта угроза не подействовала, а лесные жители покидать родные обжитые места наотрез отказались. Никто в лесу уже не знал, как быть.
Но вот однажды маленькая птаха, пролетая мимо, так спешила, что нечаянно обронила семечко, и оно закатилось под самую корягу. Ворчание тут же подобрало его и принялось браниться: — Летает тут всякая мелкота и разбрасывает что попало, а мне прибирай за каждым! — и давай возмущаться пуще прежнего.
Тут маленькая мышка-полёвка набралась смелости, пробралась в самое логово и, дрожа от страха, пропищала: — Отдай мне семечко! Оно мне очень нужно, я знаю, как о нём позаботиться. — Ещё чего! — заскрипело Ворчание. — Тоже мне всезнайка нашлась! Оно мне самому пригодится.
И оно быстро схватило семечко и крепко прижало кулачок к своей лохматой груди.
Всю ночь согревалось зёрнышко в ладонях у Ворчания, а наутро проклюнулся нежный зелёный росток. Он был таким хрупким и трогательным, что Ворчанию вдруг захотелось вынести его на солнечный свет и посадить у самого входа. «Пусть украшает моё жилище», — подумало оно и уселось рядом охранять: вдруг кто-нибудь сорвёт или затопчет ненароком.
Впервые за свою нелёгкую жизнь, пригретое солнышком, Ворчание сладко задремало.
Сквозь сон до него донеслись негромкие голоса лесных жителей: — А оно совсем не страшное! Даже симпатичное и доброе — вон как о росточке заботится. — Посмотрите, какая шёрстка у него волнистая, пушистая — просто загляденье! — И чего ворчало всё время? Только красоту свою прятало.
Ворчание открыло глаза и хотело было по привычке фыркнуть, но вместо этого улыбнулось до самых ушей и удивительно приятным голосом проурчало: — Я больше не Ворчание. Теперь я — тихое Удовольствие!
Ласковое слово любому приятно: от искренней заботы и доброго взгляда даже самое колючее сердце оттаивает и добреет.