Хрупкая жизнь. Глава девятая

-А что Василий Степанович, не боишься ли ты привидений? – шутливо спросил слесарь Олег Иванович, которого с чьей-то лёгкой руки прозвали «египтянином». Олегу было уже под шестьдесят, и он плавно подбирался к пенсионному возрасту. Своим разрезом длинных карих глаз, желтоватой кожей на худом лице с заострёнными чертами он и вправду походил на египтянина. Причём на древнего, с фресок учебника истории древнего мира.
-Не боюсь. Ты давай, пошевеливайся – скоро обед, а дел у нас ещё много, – заметил ему Василий.
Олег, вместе с представителем ФСБ, вечно хмурым капитаном Мартыновым, сорвав с двери пломбу открыл дверь, ведущую из подвала неизвестно куда. Дверь заскрипела громко и довольно противно.
-Дверь надо будет смазать, Василий Степанович. И вообще все скрипящие двери, какие попадутся на вашем, пути надо будет смазывать, - сказал Мартынов.
-Сделаем.

За железной дверью оказалась длинная и совершенно тёмная комната без окон и дверей. Пришлось воспользоваться мощным китайским фонарём.
-Ага, вижу выключатель… Так, освещение, как и предполагалось, не работает, - сказал Василий, щёлкнув старым чёрным выключателем. -Ну давайте осмотримся.
-Вижу двери грузового лифта. С окошечком! – египтянин, включив свой налобный фонарик, попытался заглянуть через окно в шахту. -Кабины лифта здесь нет. Где-то внизу она… Или вверху?
-В каком верху? Лифт начинается отсюда, идёт только вниз. На первом этаже может быть только будка с механизмом лебёдки.
-Я вижу справа от дверей электрический шкаф, - сказал Мартынов.
Василий Степанович и египтянин направили свои фонари в тёмный угол справа от дверей лифта.
-Ну вот. Всё понятно. Что и требовалось доказать! – Олег-египтянин первый заметил, что из стены торчат три толстых обрубка кабеля, обмотанных чёрной изолентой. – Вот откуда всё запитывалось! Перерубили и бросили.
-Восстановим. Я вижу один дверной проём, заложенный кирпичом. А их должно быть согласно плану два.
-Второй может быть под слоем штукатурки. Придётся её снять, - сказал Мартынов. -Ну ладно, товарищи, работайте дальше сами. Только сильно не шумите. Будут вопросы – звоните. Отчёт в рукописном виде с тебя, Василий Степанович. Мне он нужен завтра в конце рабочего дня. Я пошёл к себе.
Дэн, наблюдавший за «подземной» бригадой Степаныча, задумался: «Стоит ли оставаться с ними? Пломба на двери подвала не вскрывалась с послевоенного времени. Скорее всего там нет ничего интересного».

Василий Степанович, собираясь уходить, машинально нажал на кнопку вызова лифта. Где-то щёлкнуло реле, в шахте зажёгся слабый свет и загудел двигатель. Лифт поехал снизу вверх, в застеклённое окно шахты было видно, как дрожат от натяжения стальные тросы.

Все, включая Дэна, были ошеломлены!.. Как так? Щиток обесточен, а лифт работает! Кабина с раздвижной решёткой остановилась напротив дверей, но через мутное от грязи оконце ничего нельзя было разглядеть кроме самой решётки.
-Ключа-то от наружных дверей у нас нет. Тут ручка снята, открыть можно только изнутри, со стороны кабины, - заявил Степаныч.
-Может и без ручки обойдёмся, - отозвался египтянин.  В отверстии, куда вставляется ручка, он нащупал четырёхгранный штырь. -У нас есть пассатижи?
-У тебя надо спросить, слесарь, - хмыкнул Василий Степанович.
Вдруг за решёткой кабины лифта метнулась чья-то тень.
-Эй, кто там? Открывайте двери, - грозно крикнул Василий Степанович и постучал по железной двери кулаком.
После некоторой паузы кто-то стал отодвигать решётку лифта. Отодвинув решётку, неизвестный открыл и обе створки железных дверей шахты. Перед бригадой предстал мужчина с пропитым морщинистым лицом кирпичного цвета. Запах немытого тела и аммиака ударил в нос.

Но сама кабина лифта была относительно чистой. Несмотря на то, что лифт был сквозным – с двумя дверями напротив друг друга, - кабина представляла собой вполне обжитую комнату. На железном полу старый истёртый ковёр, на стенах картина с портретом Брежнева, написанная маслом. Вдоль стен стояла старая деревянная кровать, две тумбочки, небольшой стол и даже холодильник «Бирюса». Была и полка с книгами, и маленький телевизор «Шилялис»…
-Кто ты, добрый человек? – спросил изумлённый Василий Степанович. – И откуда здесь взялся?
-Тима… Тимофей Петрович я, - ответил человек.
-Документы есть? – догадался спросить египтянин.
-Нет. Давно уж нет…
-Бомж?
-Бомж…
-А как сюда-то попал?
-Случайно. Давно это было… Не помню.
-Ну так вспомни! – решительно сказал Василий. -Ты же понимаешь, что мы вынуждены заявить о тебе в полицию. Они всё равно из тебя всё вытрясут…
-Зимой прятался от холода, залез в вентиляционный канал метро и… провалился куда-то вглубь. Искал место потеплее, так и вышел на эти галереи. И на лифт.
-Так. А как-ты еду добываешь?
-Вылажу через метро в город. Собираю банки, бутылки, металл. Просрочку у магазинов собираю. Сдаю, покупаю продукты, вино…
-И как же ты вылазишь? Кто тебя обратно в метро запустит?
-Так же, как и раньше. Есть тут вентиляционная будка в центре – я там в решётке проход сделал и по темноте вылажу. А иногда рано утром…
-Что же? Тебя что никто до сих пор не заметил?..
-Один раз заметил мент. Отвезли в участок, но я сказал, что просто ночью грелся в вентиляционной трубе. Отпустили… Видно не до меня им было. А про ходы эти и лифт я им ничего не рассказал…
-А как же ты лифт-то подключил? Всё ведь обесточено давно, а у тебя даже свет…
-Нашёл щиток, открыл его. Разобрался, включил рубильник, автоматы и всё. Я ведь когда-то электриком работал.
-И где же он, щиток твой?
-Да там, на стене. Справа от дверей, - бомж Тима показал на двери, противоположные тем, что вели в подвал театра.

Дэн заинтересовался бомжом. Этот человек может много знать, раз он вплотную подобрался к театру. Мог быть случайным свидетелем.
«К Тимофею надо присмотреться, последить за ним,» - сказал мне Дэн, когда мы встретились.
Вместо полиции Василий Степанович вызвал фээсбэшника Мартынова, который приехал через час.
-Правильно, что мне позвонили. С полицией я всё сам решу позже. Где он?
Тимофея умыли и покормили прямо там, в подвале. Он сидел на старом, залитом краской стуле, с тоской в глазах – что же теперь будет с ним и его жильём?
Мартынов разговаривал с бомжом строго, но вежливо.
-Ну ты понимаешь, что жить тут теперь не сможешь. Дело даже не в том, что не положено. В театре начинается реконструкция всего подземного хозяйства. Тебя бы по любому выгнали.
-А где же я буду жить? – с тоской в глазах заныл Тимофей.
-В спецприёмник тебя устроим. Там и документы восстановить помогут и работу дадут.
-Нет… Мне это не подходит. Я был там – не ужился. Меня там убьют…
-Зачем? Кому ты нужен?
-Я не могу работать с людьми. Я по натуре одиночка. И всех раздражаю…  Больше месяца не проживу, я ведь был там – чуть не убили! Ей богу! Клянусь!

-Леонид Андреевич, - обратился к Мартынову Василий. -А ведь Тимофей нам мог бы помочь, людей у меня мало. Тем более, что он всё тут излазил. Тебе всё равно с него подписку брать о неразглашении. Что если я с директором поговорю? Выделит он ему угол, устроим дворником… Что, Тимофей, готов помочь российскому искусству?
-Ну поговори. Только мне это вопрос тоже надо будет согласовывать со своим начальством, - ответил Мартынов.
-А что делать-то надо будет? – спросил напуганный и давно отвыкший от работы Тима.
-Ходы обследовать, возможно стены ломать и таскать строительный мусор. А потом посмотрим на что-ты способен. Может кабеля тянуть придётся…
-А зарплата будет?..
-Ну сначала надо бы документы восстановить… Пока только еда и кров.
-Так это, паспорт у меня где-то есть, только он просроченный.
-Уже хорошо… Если пить не будешь сделаем из тебя человека.

Директор думал недолго, взял Тимофея в штат дворником, получив одобрение спонсора. Тимофею выдали спецодежду технической службы, заставили помыться в душе и даже подстригли. Он уже не был похож на бомжа.
Ему временно разрешили ночевать в комнате венткамеры, пока там меняли воздуховоды. «Поищем тебе что-нибудь получше, а пока – так», - сказал директор.
«Да я бы здесь и остался. Окно есть, свет есть. Места для моего хлама достаточно», - заявил Тима.
«Тебе тут будет шумно. Здесь почти каждый час включается принудительная вентиляция, да и электрикам нужен доступ к щиткам и пускателю».
«К шуму я привыкну…»
«Ну смотри сам. У нас возле душевой освобождается каморка уборщицы, где хранились вёдра и швабры. Там можно сделать ремонт со временем. Окно там тоже есть. Правда, оно меньше, и сама комната чуть поменьше, зато никакого шума. Почти никакого…»