Дворовые истории. Новогоднее чудо

Зима — время тёмное. Рано темнеет, поздно светает. Двор засыпает снегом, и кажется, что жизнь замирает до весны.
Но я знаю: зимой случаются чудеса.
Вот, например, под Новый год. Это же особое время. Воздух становится каким-то другим — праздничным, что ли. Люди суетятся, бегают по магазинам, тащат домой ёлки, пакеты с мандаринами. Окна светятся тёплым светом. Пахнет хвоей и шоколадом.
Наш двор тоже преображался. Дети вешали гирлянды на деревья — разноцветные, мигающие. Лепили снеговика — огромного, с морковкой и ведром на голове. Снеговик получился важный, толстый, стоял посреди двора, как сторож.
Дружок облаял снеговика с первого дня. Он не понимал, что это за белый великан появился на его территории. Подбегал, лаял, хватал снег зубами. Снеговик, конечно, не обращал внимания. Дети смеялись:
— Дружок, это снеговик! Он не живой!
Дружок недоверчиво ворчал и отходил в сторону, но всё равно косился на снеговика с подозрением.
А приближался Новый год.
________________________________________
Канун Нового года — тридцать первое декабря.
Двор был праздничный. Гирлянды мигали разными цветами. На тополе висели фонарики. Даже на моём карнизе — я сам не понял, как это получилось — дети повесили маленькую гирлянду-звёздочки. Я сидел и чувствовал себя ёлкой. Но, честно говоря, было приятно.
Вечером дети высыпали во двор. Они были в новых куртках, шапках, варежках. Соня — в красном, как снегурочка. Паша — в синем. Миша — в зелёном. Катя — на ней была белая шапка с помпоном, и она держала в руках... Дымка.
— Выносить Дымка? — спросил я сам себя. — Этот домашний котёнок, который боится всего на свете? Который прячется под диваном от пылесоса? Который даже на балкон не выходит?
Да. Это был он. Серый комочек, который Катя держала на руках, прижимая к груди.
— Не бойся, Дымок, — говорила Катя. — Это просто улица. Здесь не страшно. Смотри, как красиво!
Дымок дрожал. Он вжимался в Катину куртку, спрятал мордочку в её ладонях. Его глаза были огромными от страха.
— Катя, он замёрзнет! — сказал Паша.
— Не замёрзнет, — упрямо сказала Катя. — Он в кофте. Я ему специально связала жилетку. Смотрите, какая!
И правда — на Дымке была маленькая серая жилетка с красной пуговицей. Я аж каркнул от удивления. Кот в одежде — это надо видеть!
— А вдруг он убежит? — спросила Соня.
— Не убежит. Он боится. Он будет у меня на руках сидеть. Ему просто нужно привыкнуть.
Дымок не убегал. Он сидел и трясся, но не убегал. Катя гладила его, приговаривала:
— Всё хорошо, малыш. Смотри, какая луна. Смотри, какие огоньки. Это праздник. Новый год! Самый волшебный день в году.
Дети зажгли бенгальские огни. Они шипели, искрились, разбрасывали звёздочки. Дружок сначала испугался — отскочил, залаял. Но потом любопытство победило страх. Он подошёл ближе, обнюхал искры и чихнул.
— Дружок, ты чего? — засмеялся Миша. — Это же бенгальский огонь! Не ешь его!
Дружок лизнул искру и тут же отскочил — видимо, понял, что вкусного в ней мало. Дети смеялись.
А Дымок... Дымок тоже смотрел. Сквозь Катины пальцы, одним глазом, но смотрел. Ему было страшно, но интересно. Он видел мигающие огни, слышал смех детей, чувствовал запах — хвои, мандаринов, снега и праздника.
— Катя, а правда, что в Новый год сбываются желания? — спросила Соня.
— Правда, — кивнула Катя. — Если сильно-сильно загадать.
— А ты какое желание загадаешь? — спросил Паша.
Катя посмотрела на Дымка. Погладила его по спинке.
— Я хочу, чтобы Дымок перестал бояться, — сказала она тихо. — Чтобы он стал смелым. Чтобы гулял во дворе вместе со всеми. Чтобы не прятался.
Дети замолчали. Даже Дружок перестал лаять.
— Это хорошее желание, — сказала Соня. — Оно обязательно сбудется.
— А ты что загадаешь? — спросил Паша.
Соня подумала:
— Я хочу, чтобы у всех птиц была еда зимой. Чтобы ни одна не замёрзла.
Миша почесал затылок:
— А я хочу, чтобы у всех собак и кошек был дом. Чтобы никто не жил на улице.
Паша кивнул:
— А я хочу, чтобы мы все вместе остались друзьями. Навсегда.
Катя посмотрела на небо. Оно было тёмное, звёздное. Луна светила холодным светом — но отчего-то казалась тёплой.
— Смотрите! — вдруг крикнула Соня. — Падает звезда!
Все подняли головы. В небе действительно мелькнула яркая искра и погасла.
— Загадывайте! — закричал Паша. — Это счастье!
Дети зажмурились. Каждый загадал своё желание.
А я сидел на карнизе и смотрел на них. Маленькие, в зимних куртках, с красными от мороза носами. Стоят посреди двора, зажмурились, загадывают желания.
«Хорошие у них желания, — подумал я. — Не про игрушки. Не про сладости. Про других. Про тех, кто слабее».
И я вдруг подумал: а что бы я загадал?
Я зажмурился — по-вороньи, как умею. И загадал:
«Пусть этот двор всегда будет таким. Пусть здесь всегда живут такие дети. Пусть они никогда не перестают верить в чудеса. И пусть Дымок... Дымок — пусть он станет смелым. Ему это нужно».
И, честно говоря, я не ожидал, что случится то, что случилось дальше.
________________________________________
Дети начали запускать фейерверк.
Паша поставил на снег большую ракету. Поджёг фитиль. Раздалось шипение — и ракета взмыла в небо. Она взорвалась яркими огнями — красными, зелёными, золотыми. Небо озарилось разноцветными искрами.
Дымок вздрогнул. Прижался к Кате.
— Тише-тише, — прошептала она. — Это просто праздник.
Ещё одна ракета. Бах! Ещё одна. Бум!
Дымок весь сжался. Но не убежал. Он смотрел на небо — испуганно, но смотрел.
А потом случилось неожиданное. Другой кот — Барсик, тот самый, что живёт в соседнем подъезде, — выбежал из дверей и сел на снег. Он никогда не выходил в такую суету. Но в Новый год — всё возможно.
Дымок увидел Барсика. Кот — большой, полосатый, спокойный — сидел на снегу и смотрел на небо. Ему было, кажется, всё равно. Он просто смотрел на огни, щурился и молчал.
— Дымок, смотри! — прошептала Катя. — Это Барсик! Он тоже смотрит!
Дымок осторожно высунул мордочку из Катиных рук. Посмотрел на Барсика. Потом на небо. Потом — снова на Барсика.
И вдруг — Катя почувствовала, как Дымок перестал дрожать. Он расслабился — совсем чуть-чуть, самую малость, но перестал.
— Смотрите, — сказала Катя. — Он не боится.
— Правда! — удивился Паша. — Смелый кот!
— Он просто понял, что это не страшно, — улыбнулась Катя. — Что Барсик не боится. Значит, нечего бояться и ему.
Она осторожно поставила Дымка на снег.
Дымок стоял — маленький, в жилетке с красной пуговицей. Он сделал шаг. Потом другой. Он шёл по снегу! Дымок — который полжизни прятался под диваном — шёл по снегу!
— Идёт! — закричала Соня. — Дымок идёт!
— Тихо! — шикнул Миша. — Распугаешь!
Дымок дошёл до Барсика. Обнюхал его. Барсик — важный, многозначительный — посмотрел на котёнка сверху вниз и... лизнул его! Прямо в ухо!
Дымок вздрогнул. Но не убежал. Он сел рядом с Барсиком и посмотрел на небо.
Дети замерли. Никто не дышал.
— Чудо, — прошептала Катя. — Это моё желание сбылось. Прямо сейчас. Смотрите, Дымок сидит на снегу. С Барсиком. И не боится!
Она подбежала к Дымку, подхватила его на руки и расцеловала.
— Ты смелый! Ты самый смелый кот на свете!
Дымок мурлыкал. Может быть, впервые в жизни — так громко. Маленький серый комочек, который весь год прятался от всех — сидел на руках у Кати и мурлыкал на весь двор.
Я сидел на карнизе и смотрел на это.
«Ну надо же. Обычный котёнок. А перестал бояться. В новогоднюю ночь. Вот что чудеса делают».
Барсик, налюбовавшись фейерверками, встал и неторопливо пошёл в подъезд. Он был доволен собой. Похоже, он решил, что главное чудо сегодня — это он.
________________________________________
Где-то загудели куранты — далеко, по телевизору в открытой форточке.
— С Новым годом! — закричали дети. — С Новым годом!
Они обнимались, прыгали, хлопали друг друга по плечам. Дружок носился вокруг, лаял от радости. Даже снеговик, казалось, весело подмигивал морковкой.
А я сидел на карнизе и смотрел на них. И думал:
«Новый год — это время чудес. Но самое главное чудо — не фейерверки и не мандарины. Самое главное чудо — это когда кто-то становится смелым. Когда кто-то перестаёт бояться. Когда кто-то понимает, что он не один».
Я посмотрел на Дымка, который сидел на руках у Кати и — о чудо! — смотрел на небо с любопытством. Не со страхом. С любопытством.
«С наступающим, Дымок, — подумал я. — С новым счастьем. Ты заслужил».
И тут в небе взорвалась последняя ракета — самая большая. Она рассыпалась на тысячи золотых искр, которые падали на двор, на деревья, на снег, на детей, на Дымка, на меня.
Я подставил перья искрам и почувствовал: тепло.
В зимнюю ночь. В новогоднюю ночь. Тепло.