Сквозь призму времени

Часть 28 О городе, где я живу
За эти годы по площади Заречный значительно вырос, но население по-прежнему остается 33 тысячи человек. Культурные мероприятия в основном на уровне художественной самодеятельности местного Дворца культуры: здесь есть театральная и киностудия, цирковая, танцевальная, хоровая и даже хор ветеранов. Наверно, есть что-то еще, но я об этом просто не знаю. О высоком искусстве здесь никто не скучает. Старики уходят, у молодежи свои приоритеты. Более-менее талантливые и успешные оседают в Екатеринбурге. Удивилась, что из Таниного класса почти половина выпускников уехала заграницу. Особенно много уехавших в Германию было в 90-е годы среди этнических немцев.
Улыбаюсь, когда слышу, что наш город получает «атомные» деньги. Концерн Росэнергоатом, расположенный в Москве, является юридическим лицом, атомные станции - его филиалы без юрлица. Деньги за выработанную электроэнергию со всех станций уходят концерну в Москву. Какую-то часть концерн отчисляет в областной бюджет. Вот этими деньгами, фактически заработанными на БАЭС, область делится с городом и гордо называют эти деньги «атомными». Когда-то мне попал в руки документ. Зарплата ведущего инженера в концерне в два с половиной раза выше заработной платы ведущего инженера на станции. Но у них совсем разная мера ответственности.
Я как-то писала, что специалисты БАЭС спасли город от замерзания во время аварии. Вот сейчас это было бы проблематично. При отключении в городе электричества электрики выезжают на ликвидацию аварии из Асбеста или из Екатеринбурга (40 км), т.к. все сети переданы в ведомства, не имеющие кадров в Заречном.
Чтобы поменять старые трубы отопления в городе, концерн заключил контракт. Никто здесь не может сказать с кем.  Но из Москвы не видно, что тут делают. Уже 3 месяца вся старая часть города стоит в «противотанковых рвах». Старые трубы 2 месяца демонтировали, новые привезли, но они больше похожи на Б/у, лежат возле вырытых ям. А до сезона отопления уже меньше месяца. На все вопросы отвечают: «Это Москва». Но живем-то тут мы! Смотреть на это больно!
Стараюсь не думать о больших проблемах города, я свои силы, опыт и здоровье уже отдала стране в полной мере. Нэля говорит: «Не бери в голову». Но когда в квартире 2 месяца нет горячей воды, когда холодная вода как желтая муть из болота, когда то там, то тут среди зимы рвутся трубы отопления, отключается электроэнергия трудно ничего не видеть, ни о чем не думать. Можно отремонтировать гостиницу, куда приезжают работники концерна. Можно возле этой гостиницы каждый день подметать тротуары, можно каждый год штопать центральную улицу Ленина и белить на ней старые яблони, посаженные еще при Невском. Но нельзя спрятать заросшие крапивой замусоренные газоны, неухоженные дворы, переполненные мусорные контейнеры, превратившиеся в помойку окраины города. Мне больно смотреть на бетонную лягушку на аллее парка, потому что мы живем на Урале, где огромные залежи прекрасных камней и минералов.
Почти все, что мы сегодня имеем, построено в советское время. Тут рассказывают, как легенду о бывшем начальнике строительства первых двух блоков АЭС Я.М.Колмановском. Он отчитался по окончании строительства о сэкономленных миллионах рублей. А вот в наше время после строительства 4 блока перерасход сметы исчислялся в миллионах долларов.
Я не пытаюсь сказать, что у нас все плохо. На фоне других городов, может быть у нас даже очень хорошо.  Может быть, это у меня после Канады стало острее зрение. И все же! Скосили у нас во дворе траву. Честное слово, лучше бы не косили. Позвонила в Дирекцию по благоустройству, попросила показать акт выполненных работ. Акта нет, но тут же появились работники и заново все скосили. Странно, как оплачиваются работы, если нет актов. Еще более странно, что нет никакого контроля.
Еще меня очень огорчает психология нашего населения. Люди живут в домах, являются собственниками квартир, но все, что находится за их дверью никого не волнует. Нет, ворчать и возмущаться будут все, а вот реально принять участие в наведении порядка могут только единицы. Нам повезло: мы живем в подъезде дома, где большинству соседей нравится, когда в подъезде чисто, светло и я бы даже сказала – нарядно.  Наверно, мы с соседями выглядели ненормальными, когда сами белили в подъезде протекавший потолок, красили стены и ступеньки серых лестниц в голубой цвет, устанавливали перила из полированного дерева, делали полочки на каждой площадке, шили для этих полочек салфетки, развешивали картины и вазоны с комнатными цветами. А потом посадили на газоне напротив нашего подъезда пионы.
И знаете, что вызывает изумление: прохожие считают нормой срезать наши буйно цветущие пионы, или сорвать, посаженную нами мяту, или просто украсть из подъезда шелковые салфетки. Удивительно, но многие считают можно взять себе то, что, по их мнению, «плохо лежит». Привезла управляющая компания землю для посадки возле дома деревьев и цветов. Смешно, но нашлись в доме люди, подъехавшие к этой земле на машине с мешками и лопатами, чтобы увезти на свою дачу. Господи, они вполне обеспеченные люди! Еще смешнее и обиднее смотреть на видеокамере как люди ночью выкапывают только что посаженные луковицы тюльпанов.
Да, мы все очень разные. Мы много лет живем трудно и каждый крутится как может. И все же! Мы не будем жить лучше, пока не станем гражданами своей страны, пока не почувствуем, что все в этой жизни делается нашими руками и качество жизни зависит только от нас.

Часть 29 Низкий поклон вам, «чужие» люди
Революция и война, распад Советского Союза разбросали всех по белу свету. Идеология сделала родных людей врагами. Нет преемственности поколений.  Нечего детям оставить в наследство: ни веры, ни традиций, ни духовных ценностей. Деньги, богатство не в счет. Они только разжигают в семьях алчность и разрушают внутреннюю структуру человеческого общения. Каждое поколение словно начинает жить заново. Разрушены корни народного древа, а то, что сегодня пытаются возрождать, уже не совместимо с современной жизнью, по большей части, заимствованной у других наций и народов.  Традиции рождаются и передаются из поколения в поколение только в семье, также как и вера.
Именно поэтому после революции так страдали в иммиграции русские люди, из поколения в поколение впитывавшие с молоком матери культуру, быт, традиции своей семьи, своей земли, своего народа.
Именно поэтому так легко адаптируются к жизни в иммиграции сегодняшнее поколение. У них нет выстроенных годами и поколениями ценностных ориентиров, нет того стержня, который делает человека гражданином своей страны. Они не просто адаптируются. Они живут по новым правилам, соблюдают новые традиции, у них формируются новые идеалы, они легко расстаются со своим прошлым. 
Удивительно, что в самых сложных ситуациях на помощь приходят совсем чужие люди. Так было, когда мы покупали квартиру и взяли в долг 1000 долларов. Был июнь 1998 года. А тут дефолт. Обещали вернуть деньги через месяц, значит, надо возвращать. А как? Зарплата осталась прежней. Поехала в Омск к маме и Мише. У обоих деньги были. Мама только что продала квартиру в Тюмени. Квартиру продали «втихаря», ничего мне не сказали даже.  Со мной не то что не поделились долей стоимости квартиры, даже в долг не дали ни копейки. Бог им судья. Деньги мне дала Света из архивного отдела. Копила она на мебель, но сказала, что подождет, пока нет подходящей мебели.
Чужие люди помогли мне выжить и после операции в 1992 году. В больницу носили и лекарства, и фрукты, поддерживали меня сослуживцы как могли. Мама не только не приехала в Заречный, чтобы помочь мне восстановиться. Сделала вид, что ничего не знала.
Я уж не говорю об инсульте Валеры. Его родных уже никого не было в живых.  Все вынесла на своих плечах. Моего брата как будто и не было. Несколько лет спустя он сказал, что ничего не знал. Удобная формулировка. Да, я не плакала, не просила о поддержке и помощи, не жаловалась, несла свой крест. Поэтому им можно было просто сказать: «мы ничего не знали».
Главной опорой в моей сегодняшней жизни остаются женщины, до сих пор работающие в аппарате Городской Думы. Какая бы проблема не возникла, я знаю, Таня, Лена и Оля придут на помощь. Стараюсь их не напрягать, но иногда не могу обойтись без их поддержки.
Я вспомнила, как в 1988 году мама легла в больницу на удаление катаракты. Раньше не было лазерного удаления. Позвонила она мне уже из больницы, слезно просила приехать. Мы все бросили и помчались в Тюмень. Помогли деньгами, успокоили, просто дали понять, что мы всегда рядом.
Умер Сережа. Мы в Канаде. Выехать не можем, нет документов.  Брат просто написал: «Примите наши соболезнования». И все, больше ни звука! С тех пор я не общаюсь с братом. Помогли снова чужие люди. Ирина, совершенно чужой человек, раньше помогавший нам по хозяйству. Вынесла на своих плечах все от похорон до установки новой двери в его квартире. Я ей безмерно благодарна!
Низкий поклон вам всем, «чужие» люди!

(Продолжение следует)