Шерше ля фам

               

    Мишка ждал конца каникул, как раньше ждал только их начала, он даже рюкзак приготовил за три дня. Просто... всё было просто. Как сказал в прошлом апреле Мишкин папа, заметив непривычную мечтательность сына - «шершеляфам». Мишка, потом перевел в интернете, как оказалось с французского, и, хорошо в комнате был один -  покраснел до жара на макушке. Но скрывать правду от себя получалось ещё хуже, чем от папы и вот, скоро первое сентября, а значит он снова увидит её. Ту самую  «ляфам», которую и искать-то не пришлось.
   А история  началась так.
- Здравствуйте, класс, - Елена Васильевна зашла в кабинет не одна, - знакомьтесь, наша новенькая. А представится она сама.
   Новенькая оглядела сидящих за партами будущих одноклассников, сделала шуточный реверанс и сказала:
- Привет. Меня зовут Ветка.
И, конечно, только ленивый не спросил «что-о-о?!»
Довольная эффектом, Ветка села рядом с Мишкой, а учительница только развела руками:
- Обещала на классном часе рассказать, что за имя такое чуднОе.
   Ветка свалилась в их класс даже не посреди учебного года, а посреди последней четверти. И это было первое необычное. Ещё из необычного было: кудрявые, рвано стриженные волосы, фенечки на запястьях, которые она прятала в рукавах и полная уверенность в своей неотразимости. Самым-самым необычным, было, конечно, её имя. Много ли вы знаете смешливых рыжих девчонок по имени Ветка? Вот то-то. На самом деле, имя было вполне обычное - Елизавета. Но дома всем нравилась «Елизавета» и никому - «Лиза». Поэтому звали её - Елизаветка. Звали-звали, да и потеряли в бесконечных переездах за папиной работой первую часть. Осталась Ветка, ну, или  Веточка.
   И с каждым днём Мишка узнавал о Ветке новые необычности: когда она задумывалась, то рисовала смешных ёжиков, а если спросить её невпопад - щурила один глаз, словно выцеливая верный ответ. А ещё она никогда не получала ничего кроме четвёрок и пятёрок.
- Оценки, конечно, всегда можно исправить, - как-то раз задумчиво сказала Ветка, - но мне лень и поэтому я сразу учу хорошо.
   Ничего себе открытие - Мишка полдня ходил под впечатлением. Ведь по сути так и было: чтобы не тратить время и силы ещё раз на тот же самый сложный урок - сделай хорошо сразу. После этого, к Мишкиной симпатии приросло солидное уважение.
    Нравилась Ветка ему до мурашек и желания нести её рюкзак после уроков, хоть до дома хоть на край света. Но был на её рюкзак и ещё один претендент. Звали его Кирилл, учился в «А», выигрывал юниорские чемпионаты бальных танцев. Мало того, что «ашки» с «бэшкам» исторически непримиримые соперники, а тут полная «шершеляфам» да не с Мишкиными наградами.
   Но внезапно настало спасительное лето, когда все разъехались на каникулы. Оно грянуло в привычную жизнь июньскими рыбалками, июльским новым великом, августовской поездкой с родителями в горы. И к сентябрю рассыпалось драгоценными осколками воспоминаний: только успевай поворачивать калейдоскоп и радостно удивляться, сколько же могут вместить в себя три месяца. Из поездки он привёз маленький яркий камушек, на кожаном шнурке - ему казалось, что Ветке он очень подходит. Правда, как дарить он ещё не придумал.
   Первое сентября прошло суматошно, смешливо, сплошь астры, банты, новенькие рюкзаки, свежие стрижки и очень много новостей. А потом Мишку опять настигли «шершеляфамные» страдания. То ему казалось, что Ветка как-то многозначительно посмотрела на Кира в столовой, то он целую неделю изводился от мысли, что в сентябрьском походе он не попал с ней в один отряд следопытов, то нельзя было попросить у неё задания по домашке, потому что она видела, как он его записал...  Да мало ли поводов. С походом, правда, всё разрешилось «замечательно» - Ветка заболела и никуда не пошла. Мишка всячески корил себя за это чувство, ведь нет ничего замечательного в кашле и соплях твоей «ляфам», но ничего не мог с собой поделать и на радостях выиграл оба поисковых маршрута. После этого, глядя на свои призы он уже совершенно искренне жалел, что Ветка не видит его триумфа. Так путано и нервно Мишка жить не умел, не высыпался, ходил рассеянный, «не от мира сего» - с улыбкой до ушей припечатала его Ветка, и поэтому, когда в конце месяца она подбежала к нему и протараторила что-то про «осенний спектакль, роли, я тоже, и Ромка, Леха, Катя уже согласились» Мишка только кивнул. Не важно что это, раз его закадычные друзья и Ветка уже там, значит дело стоящее.
   Ромка и Леха были, пожалуй, единственными, кроме Кира, кто был в курсе Мишкиных душевных страданий. На правах, как называл их папа «одногоршечников» - были все трое из одной детсадовской группы - они, как могли, старались поддержать Мишку. Шумный, звонкий, заводила и главред классной стенгазеты Леха всё старался свести к шутке. Умница шахматист Ромка раскладывал всё по полочкам и искал правильные ходы. Мишка очень ценил их старания, но иногда, когда они очень уж усердничали, ему ничего так сильно не хотелось, как дать обоим по башке шахматной доской и отправить писать про это длинную статью. Но с друзьями так нельзя и он терпел.
   Но работа над спектаклем повернула удачу в Мишкину сторону.
- Миша, - Елена Васильевна, - протянула ему несколько листов, - у нас не так много оказалось желающих играть, поэтому актёров мы с главной героиней уже немножко наметили. Вашу неразлучную троицу и в постановке решили не делить.
   Леха пихнул Мишку ногой под партой, - мы с Ромычем решили, если кому-то из нас достанется главный герой - тебе роль отдадим.
    Мишка с самого первого класса терпеть не мог даже просто отвечать у доски, но тут, как в омут головой: играть на сцене, да хоть бы и главного героя, что ж с того?!
    Мальчишки склонились над листами. А сценарий-то был необычный: никакой непутёвый грибник не заблудился в лесу, не вышел случайно к страшной избушке, не выполнял стандартные сказочные задания.
История была о том, как братья осенние месяцы противостояли наступающей Зиме, и пытались спрятать сестру Златовласку в тёплых краях. Холод, правда, всё равно в финальном бою побеждал Ноябрь, но Сентябрь и Октябрь успевали усадить сестрицу на крону волшебного Солнце-клёна, где она всю зиму будет ткать золотую сеть, для весенней охоты на Холод и Зиму.
- Прикольно, - лаконично подытожил Ромка, - я так понимаю, Сентябрь, Октябрь и Ноябрь - это мы.
- Угу, - Леха снова пихнул Мишку, - а кто же Златовласка? - и закатил глаза в шутовском обмороке.
- Внимание, - классная похлопала в ладоши и улыбнулась, - репетирую аплодисменты для вас. А теперь серьёзно. Роли у нас распределились так: Златовласка - наша Ветка. Сентябрь - Алёша, Октябрь - Рома, Ноябрь – Миша. Холод - Артём из "А" класса, Зима - Оля тоже из «А», и если Снег, Вьюга, Солнце и Листопад тоже согласны - приступаем к репетициям.
   Ох, и  интересная была затея. Мишка даже не сразу понял, в чём подвох: всё ж здорово, они вместе играют в спектакле! То есть «шершеляфам» может быть и такой? Замечательной? И только дома, взахлёб рассказывая папе про свалившуюся на него удачу и произнеся последнее «и хоть Холод и побеждает Ноябрь...», сразу понял всё. Не будет героической истории. Какой же он герой, если будет бит на глазах своей «ляфам» в самом прямом смысле этого слова? Но ради возможности почаще видеть предмет воздыхания, Мишка, превозмогая стеснение и зная свой бесславый конец, громко орал со сцены реплики, немного деревянно, но отчаянно бился с Артёмом - Холодом, бросал в последний миг такой отчаянный взгляд на «братьев» и Златовласку, что даже Елена Васильевна хвасталась за сердце и говорила:
- Миша, ты самый настоящий драматический актёр.
Всё было почти хорошо. Слишком хорошо. Мишка это чувствовал. Беда пришла, откуда не ждали. За два дня до спектакля, когда они уже репетировали в декорациях и костюмах на сцену неожиданно взбежал Кирилл, а из полутёмного зала раздался голос классной:
- Ребята, у нас замена, Артём свалился с ангиной. К счастью, Кирилл быстро выучил роль и обещал не подвести.
   Мишка обмер. Ладно, он не бойкий Сентябрь и не серьезный Октябрь, не он ведёт Златовласку за руку к клёну и помогает ей взгромоздиться на «крону» из столов и стульев. Но быть побежденным  на глазах своей дамы сердца самым всамделишным соперником?! Это было слишком.
   После репетиции, где Кир легко и красиво увертывался от его меча (конечно, зло думал Мишка, мы бальным танцам не обучены) три друга молча топали  домой. О чём говорить? И так всё понятно. Только-только Мишкина жизнь пошла на лад и вот - летела кубарем под откос. Ромка всё же не выдержал и осторожно сказал:
- Ты тоже очень даже можешь заболеть. Артём на тебя накидал ангинистых микробов в ближнем бою. Никто не будет сомневаться.
   Умница Ромка, вот не зря ты уже можешь и сеанс одновременной игры. Пазл всегда сложен идеально, комар носа не подточит.
- Ну или можно спрятать все костюмы, - Леха всегда склонялся к слишком авантюрным и совершенно не выполнимым вариантам. Ну а как иначе, без буйной фантазии, быть главредом и из недели в неделю интересно рассказывать про обычную жизнь!?
Но Мишка не хотел так. Уж лучше в честном бою, чем техническое поражение. Уж лучше, как есть, чем пытаться объяснить, как они докатились до кражи костюмов.
    Разошлись тихо, лишь толкнув друга друга в плечо кулаками, по давней привычке. Ну не обниматься же в самом деле? А поздно вечером, Ромка удивлённо прочитал сообщение от Лёхи: «Всё будет ок. Я поговорил с Веткой, она кое-что придумала. Завтра расскажу. Но это между нами».
   В день премьеры Мишка проснулся самым настоящим Ноябрём: сумрачный, глаза - мрачные тучи, такого лучше не трогать. В школу плёлся, как на каторгу. А когда около их обычного места увидел хохочущих во всё горло друзей - опешил, разозлился, понял, что злиться не на них, упрямо мотнул головой:
- Идём уже.
   В три часа актовый зал был полон под самую завязку - первый раз поставили настоящий спектакль, не сценки, не отдельные номера - спектакль, пусть и без антракта.
Занавес подняли и без каких-либо происшествий, а под аплодисменты, смех и одобрительные крики актёры и зрители добрались до финала.
    Ноябрь стоял посреди сцены, в серой накидке с капюшоном, тяжело опираясь на меч. То ли странствующий рыцарь, то ли благородный разбойник. На рукояти меча светился маленький камушек. За ним театрально преувеличенно переживали момент Сентябрь, Октябрь и Златовласка. Но он стоял так, что казалось, его не сдвинет с места даже конец света. Вот только сценарий был иным. Уже к нему, лёгкой танцующий походкой, неся на гордых плечах серебристый плащ, со сверкающей тонкой шпагой приближался Холод. Всё в нём говорило о скорой победе. Ведь сценарий так написан.
    Скрестились мрак и сияние, меч отвёл точный укол, и ещё раз и снова... Кир прищурился - пора было Ноябрю подставить сердце и красиво завалиться на бок, по сценарию он не погибал, но должен быть побежден! Да и музыка уже подходила к концу!
    И тут, горящим вихрем золотых, оранжевых, алых оборок и ленточек, придерживая сползающую  корону из кленовых листьев между Ноябрём и Холодом возникла Златовласка! Сделав какой-то финт ногами, уверено положив руку на плечо Холода она повела его в быстром непонятном танце, закружила, заморочила - Киру ничего не оставалось, как перехватить инициативу, выправить Веткин отчаянный скок в подобие фокстрота и успеть закончить круг ровно под музыку и рядом с тремя осенними братьями. Зал сначала замер, а потом захохотал, захлопал так, что звенели и уши и ладони. Подождав пока все немного утихнут, Ветка взяла за руки Холода и Ноября, подошла к краю сцены:
- Мы немного изменили конец, потому что даже самой поздней осенью бывают оттепели, когда всем-всем хорошо! Спасибо, что поддержали нас!
И тихо, только для стоящих рядом мальчишек добавила:
- Хорошо, что музыка закончилась быстро, а то бы пришлось танцевать глобальное потепление. И хорошо, что есть друзья, которым не все равно.
   Сжимая в ладошке ещё тёплый от Мишкиной руки маленький яркий камушек, Ветка оглянулась на довольных до Луны и обратно Сентября с Октябрём, и вспомнила мамины слова: «нет ничего невозможного для того, кто хочет помочь другу».