В архиве памяти

В архиве памяти вспыхнули знакомые с детства картины. Потому, что человек всегда помнит свою малую Родину, где он родился и вырос, где его исток. И та любовь к родным истокам снова острой болью сжало сердце.
В омуте светилось, колыхалось отражённое солнце. Край восточный небес горел розовым светом. Летящие над головой облака тоже светились - на них лежал розовый отблеск. Утренний белесый туман вскипал и клубился на речной луговиной речушки Липенки. Горько пахли палые листья берёз.
В лесу ни шороха, ни дуновенья ветерка. Тишь. Серый дрозд - рябинник первым встретил восходящее солнце и громко засвистел, подал сигнал овсянки, та отозвалась и вылетела из гнезда, прыгая с ветки на ветку.
Я подходил к устью речушки Липенки. И стал с особенным вниманием вглядываться в берега. Мне даже показалось, что я по - прежнему опознаю отдельные мыски и отмели.
Тропинка вела через кусты ивняков, петляла между бронзовыми соснами, которые, как часовые охраняли вход к устью.
На береговых кочках словно разлитая кровь алела брусника, стойко пахло грибами, дождевой водой, гнилью.
У речной плавной излуки хороводом выстроились стройные с багряными листьями осины, и их не признать, будто заморские птицы, хотят вспорхнуть и не могут. 
Левый берег в желтеющей оправе ивняков. По руслу, как кораблики, плывут жёлтые, оранжевые, красные,багряные листья. А какие запахи витают : и грибной, и ягодный, и палых листьев, и дождевой воды, и увядающих трав.
Где - то в лесной чащобе звучно заухала выпь, пересвистывались кулики возле воды, в полной тишине прозвучал гортанный крик журавлей в болотине. От болота тянуло прохладой, сыростью, слабо пахло багульником.
За речной излукой начиналось топкое болото. Местами края влажных кочек были густо обкиданы краснобокой клюквой. Клюква ядрёная, огнистая, сочная, кислая, что губы сводит, островками по всей болотине.
На противоположном берегу излуки верхушки сосен золотились в лучах полуденного солнца. Глубокая, затягивающая, как в омут, тишина, обволакивала лес, речушку Липенку, топкое болото.