Девочка с плюшевой собачкой

      
       Мы были подростками, и нам очень хотелось казаться крутыми и взрослыми. Нам было по 14 лет. Мы курили. Ведь это свобода! Хочешь куришь, хочешь нет. Мы матерились. Это так по-взрослому, ввернуть крепкое словцо. А вворачивали мы его по поводу и без.
     В нашем районе жила девочка. Толстая, неуклюжая, вычурная. Она часто гуляла с плюшевой собачкой. Она выгуливала её, как будто та была настоящая, дёргала за поводок, разговаривала с ней. А, иногда, останавливалась и начинала дрессуру своего питомца, искала какие-то листики, бросала их, а затем вместо собачки приносила и ругала свою игрушку, что та не смогла этого сделать.
    Мы с другом, Петькой, любили её дразнить. Обзывали, подсматривали за ней, но, особо, её раздражало, когда собачку называли плюшевой.
-Плюшевая, плюшевая собачка, - кричали мы ей вслед и убегали.
А ещё крутили пальцем у виска.
      Она оборачивалась, и начинала очень громко объяснять нам, что собачка живая. При этом размахивала руками как огромная мельница своими лопастями, напрягала лицо так, что казалось, жилы на её шее вот-вот лопнут.
Мы убегали, прятались за кустами, а потом всё начинали снова.

   -Смотри, вон она, - сказал я Петьке.
-Ага, - кивнул тот, - опять со своей собачкой.
И тут же крикнул:
-Плюшевая, плюшевая собачка!
У девочки всегда была одна и та же реакция. Только сегодня она упёрла руки в бока и лаяла, ну в точности маленькая собачка, только размером со слона. Мы надрывали животы от хохота. Со злости она сорвала пучок травы и бросила в нас. Мы убежали. Отдышались уже возле скамьи.
- Вот, дура, - произнёс Петька и ухватился рукой за спинку скамейки.
Ага, - подтвердил я, упав на неё и раскинув руки и ноги в разные стороны.
-Слушай, - Петькины глаза загорелись, и он ухватил меня за плечо, - а давай украдем у неё собачку?
-Мне кажется, это слишком, - неуверенно ответил я.
-Да, ладно тебе! Прям как баба! Боишься, что ли?
-Я ничего не боюсь, Вась. Но мне кажется, что это не хорошо.
-Трусишь? – сверлил меня Васька своими серыми глазами.
- Я не трушу. Если хочешь, пойдём.
Мы пошли, обошли все тропы, которыми ходила эта странная со своей плюшевой игрушкой. Но её нигде не было.
-Эх, ушла, - сетовал Петька, - ну, ничего завтра, наверное, обязательно будет.

     -Петь, я хотела с тобой поговорить, - сказала мне мама вечером.
Я быстро прикинул в голове за что мне могло влететь. Сейчас лето, каникулы, значит, не школа. А больше не за что.
-Ты когда с Васей гуляешь, может видел у нас в районе девочку, немного странненькую. Она ходит с плюшевой собачкой.
У меня упало сердце. «Может, кто-то рассказал из соседей, что мы её дразним?»
Я посмотрел на маму: маленькая, худенькая, но такая спокойная и тёплая.
Расставляет тарелки на столе, готовится к ужину. Скоро приедет папа. Не похоже, что она собирается меня отчитывать.
-Не видел. Я не смотрю на девчонок, - пренебрежительно ответил я.
Мама поставила очередную тарелку на стол и внимательно на меня посмотрела. Я чувствовал, как краска подбирается к моему лицу, а сердце стучало так, будто было в обоих ушах сразу. Я отвёл взгляд и предложил ей помочь расставить тарелки.
- Я уже закончила, - мягко ответила она и села за стол, - присядь, сын, - пригласила она меня, - я хочу с тобой поговорить.
Я с трепетом ждал, что будет дальше. Она опустила голову, горько улыбнулась и начала разговор.
-Есть такие болезни, когда болит не тело, а душа. Таких больных называют душевнобольными. Вот и эта девочка такая странная, потому что у неё болит душа, очень тяжело и сильно болит. Её нельзя вылечить. Если ты её увидишь, ни смейся над ней пожалуйста, она не виновата, что родилась больной.
Мне стало не по себе. У меня задрожали руки. Хорошо, что были под столом, а то бы мама обо всём догадалась. Я посмотрел на неё. Она была такой знающей, правильной и уверенной в тот момент, что мне стало стыдно. Я такой недостойный сын!
- Хорошо? - она потрепала меня по светлым волосам.
- Хорошо, - ответил я и через силу улыбнулся.

      На следующий день мы встретились с Васькой.
- Она уже вышла. Я её видел. Пошли, - он потянул меня за рукав футболки.
- Вась, я не пойду. И, вообще, она больная, а мы её дразним. Это неправильно.
- Ты, что, Петька! Это же так весело! – друг был очень решителен и не хотел сдаваться, - мы же только шутим.
- Это плохая шутка! – твёрдо ответил я.
- Струсил, - махнул он рукой, засунул руки в карманы и стал пинать пыль на дороге.
- Я не струсил. Представь, что мы бы с тобой были больные, а кто-нибудь над нами так шутил. Тебе бы понравилось?
- Да с чего ты, вообще, взял, что она больная.?
- Мама вчера сказала, что эта странная сильно и тяжело болеет.
- Ладно, если твоя мама сказала, значит так и есть. Она же врач. Тем более психиатр.
Больше мы её не дразнили и не шутили над ней. А она гуляла со своей плюшевой собачкой всё лето. И несколько раз я её видел осенью.