Больше оптимизма сынок!

автор Лимоновка

«Мама! Мне пришла повестка! Я решил пойти!..» - эти слова сына выбили землю у меня из-под ног в октябре 2022 года. Мой единственный, обожаемый сын принял решение пойти на войну! Этого нельзя допустить, я должна его отговорить! Мой долг матери защитить своего ребенка!
На нашем маленьком семейном совете, бабушка сидела на кровати, обхватив колени руками, ее блестящие, решительные глаза перемещались от внука ко мне, потом с тоской устремлялись в пространство, бабушка покачивалась из стороны в сторону, чтобы унять дрожь. Сын заложив руки в карманы ходил по комнате, он пытался найти для нас слова утешения, но это ему плохо удавалось.
Единственное, что мы услышали: «Все будет нормально!..»
Мы пытались ему объяснить, что это не увеселительная поездка на пикник, как по-видимому, он себе это представляет, судя по легкой улыбке на его губах. Я напомнила ему, что он не обладает достаточно крепким здоровьем, чтобы пойти воевать, во время службы в армии ему пришлось проходить лечение в военно-медицинской академии. Этот довод он тоже посчитал не серьезным.
«Я уже был в военкомате, завтра уезжаю!..» - всем своим видом он дал понять, что разговор окончен и вышел из комнаты. Мы с бабушкой молча переглянулись. Мне всеми силами хотелось предотвратить или оттянуть страшные события. Но, как это сделать?!. Оставалась одна надежда, что может быть его распределят на менее опасную службу и еще будут две недели подготовки рядом с нашим городом. Сын не хотел, чтобы я беспокоилась и пыталась навестить его в это время. Он вел себя так, как будто для него не было никакой опасности, даже наоборот, весь его облик и поведение, говорили о том, что он испытывает душевный подъем, даже можно сказать радостное возбуждение, как будто у него появилось интересное, увлекательное занятие. Мне хотелось всеми силами защитить его и предотвратить опасность, а ему хотелось испытать себя, проявить силу, смелость, отвагу.
Зная, что сыну предстоят жестокие испытания, я теперь не могла жить прежней, спокойной жизнью, мне нужно было что-то сделать для него полезное, хотелось еще рас увидеть перед отправкой на СВО. Поэтому я решилась самовольно поехать в часть, чтобы навестить. Собрав небольшую посылку, рано утром, я отправилась за город. Ехать пришлось с пересадками, воинская часть стояла на удалении от жилых районов с транспортом было трудно. Мне пришлось стоять на дороге, пытаясь поймать попутную машину. Одна из машин остановилась по моему зову. Сев в машину, я была неприятно удивлена увидев на месте водителя нескладную фигуру мужчины средних лет с искривленным лицом и неестественно выпученным левым глазом, мне показалось, что этот глаз вставной. От его взгляда озноб пробегал по коже.
«Боже! Только этого мне не хватало!» - взмолилась я.
Мужчина оказался разговорчив. Узнав цель моей поездки, он обратился ко мне со странной речью: «Вот! Видите, что происходит! Зачем вы этого Президента выбирали?!. Теперь получаете такие неприятности!..»
«У меня, что на лбу написано, что я голосовала за Президента?.. Почему он, так решил? Хотя этот кривомордый не ошибся, я голосовала, голосую и буду голосовать за моего родного Президента! А с такими уродами как этот попутчик, я не хочу иметь ничего общего!» - с такими мыслями я захотела выйти из машины, сказав, что уже добралась до нужного места.
Сын не знал, что я еду к нему в часть, и я не была уверена, что этот внезапный приезд будет ему приятен, чувствовалось, что он полностью поглощен новыми событиями в его жизни. Для меня было необходимо увидеть его перед отправкой на войну, чувство страха постоянно преследовало меня. Желание хоть что-то для него сделать, хотя бы просто накормить и прижать к себе, не покидало меня.
Его часть располагалась в красивом сосновом бору на берегу залива. В другое время, для меня было бы большим наслаждением идти по узкой тропинке, вдыхать ароматный лесной воздух, любоваться последними осенними лучами солнца, слушать тишину леса, но сейчас все эти удовольствия были для меня потеряны. В душе была только тяжесть и тоска. На подступах к части были слышны выстрелы. Наверно и мой сын сейчас там и его скорее всего не отпустят ко мне. Подойдя к будке пропускного пункта я прочитала объявление, где говорилось, что все посещения запрещены. Раскрыв зонт, чтобы уберечься от моросящего дождя, я стала топтаться на месте, думая, что мне делать дальше… В это время мимо меня в ворота части пыталась заехать легковая машина. Два молодых солдатика, примерно возраста моего сына, окликнули меня из окна. Видимо, они догадались зачем я здесь стою. Они заметили пакет в моей руке и предложили передать его сыну. Меня обрадовал такой удачный случай, я горячо поблагодарила их за помощь и на их добрых, молодых лицах заметила радость от возможности сделать для меня доброе дело. Мое улыбающееся лицо, не могло передать им тревогу, охватившую мою душу и безграничную жалость к этим юным мужчинам с отвагой идущим на встречу опасности. Я мысленно призвала всех Святых и Ангелов хранителей защитить эти молодые жизни.
«Защити вас Бог!» - прошептала я удаляющейся машине.
Начались мучительные дни страхов, надежд, ожиданий. Хотелось куда-то спрятаться чтобы ничего не видеть и не слышать. Через год в ноябре раздается звонок от сына. Его обычно тихий, спокойный голос в этот раз звучал настороженно с нервными нотками: «Привет! Звоню сообщить, что сегодня ухожу на задание и… не знаю… как все закончится…» Несмотря на его недомолвки и отрывистую речь, я все поняла… сынок со мной прощается…  Мое тело пробило нервной волной, при этом все мое существо сосредоточилось в одной точке – в моей руке, сжимающей телефон и в слухе. Я судорожно пыталась подобрать нужные слова. И единственное, что мне пришло на ум – это кричать в трубку:
- Что я могу для тебя сделать?!. Как могу тебе помочь?!
- Чем тут поможешь?..- послышался ответ сына.
- Почему посылают тебя? Должны посылать опытных бойцов!..
- Я и есть более опытный…
- Все будет хорошо сынок! Слышишь меня! Все будет хорошо! Побольше оптимизма!..
- Какой тут оптимизм…
- Я люблю тебя сыночек! Ты слышишь меня?!.
- Я тоже тебя люблю!..
- Все будет хорошо!.. Ты слышишь меня?!. Целую тебя!
- Я тоже тебя целую! – так нежно мой сын никогда не разговаривал со мной прежде.
Через неделю звонок застал меня на улице во время небывалой снежной бури. Холодный ветер срывал капюшон, тучи снежинок забивались в глаза и рот, мешали говорить. Опять крепко сжимаю телефон, всем существом вслушиваюсь в тихие нотки родного голоса: «Мама, я ранен! Я трехсотый!»

22.07.26г.