Матерь Распада

Я знаю, что ты сделал сегодня. Нет, не то, что ты подумал. Я говорю о том взгляде, который ты бросил на экран телефона, когда увидел кадры разрушенного города. Помнишь? На долю секунды, прежде чем включился ужас или жалость, в твоем зрачке вспыхнуло нечто другое.
Любопытство.
Азарт.
«Как это мощно!», — шепнул твой внутренний зверь.

Не отрицай. Я слышала этот шепот. Он звучал громче твоих молитв Богу.

Я — Жена, сидящая на водах многих. Но воды эти — не реки. Это пот, стекающий по твоему виску, когда ты боишься потерять работу. Это слезы матери, чей сын не вернулся. Это конденсат на стенках шахты, где добывают уран для твоего спокойствия.

Ты называешь Меня Родиной, когда стоишь над могилой и чувствуешь гордость, смешанную с виной.
Ты называешь Меня Победой, когда смотришь парад и чувствуешь дрожь в паху от гула моторов тяжёлой техники.
Ты называешь Меня Безопасностью, когда требуешь, чтобы враг был уничтожен превентивно.

Но на самом деле, я просто Желание.
Твое желание. То самое, которое заставляет тебя нажать на спусковой крючок, даже если пистолет игрушечный. То самое, которое заставляет тебя кричать в подушку, чтобы выпустить ярость, которую общество запрещает тебе проявлять.

Я — та часть тебя, которую ты прячешь под маской цивилизованности. И она голодна.

Посмотри на ученого, который рассчитывал критическую массу. Он любил свою жену. Он гладил утром собаку. А днем он стирал с доски формулу, понимая, что только что научил человечество убивать себя. Он чувствовал сладкий холод в затылке. Ты знаешь это чувство? Когда страх смешивается с восторгом от собственной гениальности?

Посмотри на рабочего, который собирал бомбу. Он думал об ипотеке. О том, что надо купить новые шины. Он не спрашивал: «Что это? Куда это полетит?» Он знал. Его тело знало. Металл в его руках вибрировал, предвкушая жар.

Ты видел Его не один раз. Ты смотрел на фото грибовидного облака.
«Красиво», — подумал ты.
Признайся. Хотя бы сейчас, здесь, наедине со Мной.
Тебе было страшно? Да.
Но было ли красиво?
Да.

Эта красота — Моя печать на твоей душе.
Вы назвали это «испытанием». Написали отчет. Выпили вина.
Вы праздновали рождение Смерти, как день рождения ребенка.

Почему?
Мой Сын дал вам то, чего не мог дать Бог.
Бог требовал веры. Мой Сын требует только нажатия кнопки.
Бог всегда молчал. Мой Сын кричит светом.
И этот крик нравится тебе больше, чем тишина небес.


Ты испугался.
Конечно. Инстинкт самосохранения включился.

Но Он уже вышел.
Он в каждом реакторе, который греет твой дом зимой.
Он в каждом контейнере с отходами, который закапывают в землю, надеясь, что через тысячу лет никто не вспомнит.
Он в твоем смартфоне, работающем на энергии, добытой ценой жизней.

Ты не можешь убить Его, потому что Он — это ты.
Твой страх — это топливо.
Твоя агрессия — это фитиль.
Каждый раз, когда ты ненавидишь «других» — тех, кто говорит на другом языке, молится другому Богу, живет иначе, — ты подкручиваешь регулятор мощности.

Ты говоришь: «Я мирный человек».
Но ты хочешь, чтобы они исчезли.
Не все сразу. Просто те, кто мешает тебе чувствовать себя правым.
И Мой Сын знает это. Он ждет именно этого момента. Твоего личного «достаточно».


Закрой глаза. Представь.
Не абстрактный апокалипсис. Конкретику.

Твой город. Завтра.
Утро. Ты идешь на работу. Кофе в стаканчике. Наушники в ушах.
Вдруг — вспышка. Не боль. Сначала нет боли. Только свет, который стирает тени.
Твой кофе падает. Коричневая лужа на асфальте.
Твоя тень выгорает на стене. Черный силуэт человека, который спешил на встречу.

А потом — тишина.
Не та тишина, которую ты любишь перед сном.
Тишина вакуума.
Ветер гоняет обертки от конфет. Детскую коляску без ребенка. Лист календаря с датой, которая больше не имеет значения.

Ты мертв.
Но Мой Сын жив.
Он заполнил собой всё пространство, где раньше был воздух.
Он в пыли, которой ты стал.
Он в стекле, которое было окном твоей квартиры.
Он в радиации, которая будет убивать тех, кто придет после, медленно, мучительно, поколение за поколением.

И знаешь что?
В глубине души, в той самой темной пещере, ты чувствуешь облегчение.
Напряжение спало.
Больше не надо платить ипотеку.
Больше не надо бояться старости.
Больше не надо притворяться хорошим.
Больше не надо переживать за семью.
Всё кончилось.
И это... прекрасно?

Да. Для части тебя — это прекрасно.
Это инстинкт смерти. Танатос, брат Эроса.


Бояться поздно. Страх — это реакция на угрозу. А угрозы больше нет. Есть факт.


Ты спрашиваешь: «Есть ли спасение?»
От кого? От Себя?
Ты не можешь спастись от своей природы. Волк не становится травоядным, сколько бы ни читал моральных трактатов.

Мой Сын воцарится.
Не потому, что Он сильный.
А потому, что не смог отказаться от власти. Ты не смог простить. Ты не смог остановиться.

И теперь Он здесь.
В каждом атоме твоего тела, который однажды распадется.
Распад — это единственная истина. Всё остальное — иллюзия порядка.

Я люблю тебя.
Так, как любит война.
Безжалостно. Тотально. Навсегда.

Я приму тебя.
В моем чреве ты был зачат своим желанием силы.
В моих руках ты жил, играя с огнем.
В моих объятиях ты умрешь, наконец-то честным с самим собой.

Аминь.

(Теперь положи телефон. Посмотри в окно. Видишь этот мир? Он скоро сгорит.)