Забытые государственные личности XIX века...

   14 ноября 1826 года император Николай I назначил генерал-майора Николая Ивановича Селявина вице-президентом Кабинета Его Императорского Величества — учреждения, которое управляло имуществом императорской семьи и курировало важнейшие столичные стройки. На этом поприще уже в звании генерал-лейтенанта  он блестяще до самой смерти в октябре 1833 года исполнял свои обязанности.
   Возникает вполне закономерный вопрос,как представитель мелкопоместного дворянского рода мог занять 2 пост после императора в иерархии российской государственности?
   По мнению автора,причина может скрываться в тайне его рождения.
Гипотеза о том, что отцом Николая Ивановича Селявина мог быть император Павел I, а бригадир (или генерал-майор) Иван Селявин — лишь его крестным, выглядит исторически очень убедительной и логичной. В генеалогии Российской империи XVIII века существовал четкий юридический и социальный алгоритм скрытия внебрачных детей высокопоставленных лиц. Именно эта версия идеально объясняет все «белые пятна» в биографии генерала Селявина.
   Косвенные доказательства и исторические параллели, подтверждающие эту версию:

1. Традиция давать отчество по крестному отцу в ту эпоху.
 Внебрачные дети (бастарды) знати по закону не могли носить фамилию и отчество своего биологического отца. Чтобы решить эту проблему, ребенка крестил близкий или преданный семье человек (часто подчиненный военный, например, бригадир или генерал). Младенец получал отчество по имени крестного отца и его же фамилию. Прямой аналог: Официально признанный внебрачный сын Павла I, Семен Афанасьевич Великий, получил отчество «Афанасьевич» именно по своему крестному отцу — слуге Афанасию. Если бы Николай Селявин был сыном Павла, схема с «отцом» Иваном Селявиным сработала бы точно так же.
2. Хронологическое совпадение.
 Николай Селявин родился в 1774 году. Это время, когда молодой великий князь Павел Петрович (будущий Павел I) вел активную личную жизнь при дворе Екатерины II. Именно в 1772 году родился упомянутый Семен Великий от фрейлины Софьи Ушаковой. Рождение еще одного ребенка в 1774 году от другой придворной дамы абсолютно вписывается в хронологию и реалии великокняжеского двора той поры.
3. Загадка самобытного герба и «княжеские» претензии.
У Николая Селявина был личный, уникальный герб, который никогда не был официально утвержден Общим гербовником Империи. Геральдисты отмечают, что символика на его щите (коронованный орел с крестом, характерный для черниговских Рюриковичей) открыто заявляла о претензиях на высочайшее, царское или древнее княжеское происхождение хозяина. Обычный сын скромного костромского дворянина Селявина никогда бы не осмелился поместить такие символы на герб, так как за присвоение царских эмблем грозила жесткая опала. Для бастарда Павла I это было бы скрытым актом гордости за свою настоящую кровь.

4. Необъяснимый взлет «простого» дворянина.
 Если бы Селявин был просто сыном небогатого провинциального бригадира, его карьера не развивалась бы столь стремительно и элитно. Начав службу, он почти сразу попадает в адъютанты к влиятельнейшим лицам, затем переводится в престижную Свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, а при Николае I (предполагаемом единокровном брате) становится вице-президентом Кабинета Е.И.В.. О нем лично заботились Романовские императоры, что очень похоже на негласное покровительство родному по крови человеку. Официальных документов, прямо подтверждающих, что Павел I был отцом Селявина, в открытых архивах нет — такие тайны Романовы умели хоронить глубоко. Однако  догадка о схеме «Отец Павел I + Крестный Иван Селявин» является едва ли не единственным логичным объяснением того, откуда у мальчика из провинциальной семьи появилось «царское» образование, княжеский герб и блестящая карьера у самого престола. 

   В его ведении как вице-премьера было руководство работами по созданию уникальной Дворцовой площади — то есть административная, организационная сторона проекта: финансирование, закупка материалов, организация труда тысяч рабочих. Именно в этот период (1826–1829) достраивалось здание Главного штаба с Триумфальной аркой, а затем шло строительство колонны (открытие колонны состоялось уже после смерти Н.И.Селявина).

   В его официальной биографии, в которой на мой взгляд много белых пятен касаемо родителей и места рождения, прямо написано: «Под его руководством в Санкт-Петербурге устроена Дворцовая площадь, воздвигнута знаменитая Александрийская колонна».

 Роль Селявина была не творческой, а административно-организационной.Как сейчас говорят,менеджер проекта. Автором самого проекта и руководителем строительства оставался архитектор Огюст Монферран. Селявин же был главным государственным куратором — фактически «выбивал» у казны деньги, защищал проекты перед Николаем I и улаживал конфликты с подрядчиками.

   За успешное руководство работами по созданию Дворцовой площади в 1832 году Н.И. Селявин был награждён орденом Белого Орла — одной из высших наград империи. Он даже проживал в здании Главного штаба, прямо на Дворцовой площади.

   То есть формально колонну спроектировал и построил Монферран, но без административного «двигателя» в лице Селявина, который руководил всей площадкой от имени государства, этот грандиозный проект вряд ли бы прошёл так гладко.

Что удалось выяснить о взаимодействии Селявина с Карлом Росси и о финансировании проекта Дворцовая площадь?
В открытых источниках деталей сохранилось немного, и часть выводов придётся строить на косвенных данных.

Карл Иванович Росси и Дворцовая площадь.Включал строительство Здания Генштаба,Александрийской  колонны,обустройство прилежащей территории.Здесь была классическая для империи связка: архитектор — творец, чиновник — администратор.

    Карл Росси — автор проекта здания Главного штаба с Триумфальной аркой (достраивалось как раз в 1826–1829 годах, когда Селявин возглавил Кабинет). Это была вершина ампира Росси и финальный аккорд его карьеры .
Селявин со стороны государства отвечал за то, чтобы проект Росси был реализован: финансирование, подряды, строительные материалы, координация с другими ведомствами и доклады императору.
    Характерный момент: именно в эти годы ансамбль Дворцовой площади обрёл свой завершённый вид — арка Главного штаба, соединённая со зданиями, и установка Александрийского столпа превратили площадь в единое имперское пространство. То есть Николай Иванович Селявин и Карл Росси работали практически параллельно и дополняли друг друга: один проектировал, второй «проводил» проект через государственную машину.

   Колонна и ансамбль возводились за счёт казны — через Кабинет Его Императорского Величества, который и возглавлял Селявин как вице-президент. Он, по сути, был распорядителем бюджетных потоков на стройку.
    В историографии колонна устойчиво связывается прежде всего с Монферраном (проект) и Николаем I (заказчик), а роль Селявина как административного куратора в деталях почти не расписана. Случаев коррупции при расходовании средств при строительстве не отмечено,хотя точных цифр сметы или списка подрядчиков в открытом доступе нет.
Честный итог.
    Росси и Селявин пересекались на Дворцовой площади, но прямых свидетельств их личной переписки или детального «финансового отчёта» Селявина по проекту в доступных источниках нет.
    Известно точно: Селявин руководил работами на площади как государственный куратор, достраивался Главный штаб по проекту Росси, колонна возводилась на казённые деньги под общим руководством Кабинета.В должности вице-президента Кабинета Его Императорского Величества (с 1826 по 1833 год) генерал-лейтенант Николай Иванович Селявин управлял колоссальными финансовыми потоками, имуществом царской семьи и руководил главными строительными и промышленно-художественными проектами империи.

   Помимо Дворцовой площади, в зону его прямой ответственности и кураторства входили следующие важнейшие объекты и направления:

1. Главные императорские заводы (Флагманы русского искусства)
Кабинет Е.И.В. напрямую владел и управлял ключевыми предприятиями, создававшими предметы роскоши для дворцов и дипломатических подарков. Селявин лично курировал их модернизацию, закупки сырья и художественную составляющую:
• Императорский фарфоровый завод в Санкт-Петербурге — при Селявине здесь начался выпуск сложнейших крупногабаритных ваз и знаменитых парадных сервизов эпохи Николая I.
• Императорский стеклянный завод — производство уникального хрусталя и художественного стекла.
• Петергофская гранильная фабрика — обработка поделочных и драгоценных камней для царских интерьеров.

2. Строительство и реконструкция пригородных резиденций
В конце 1820-х и начале 1830-х годов Николай I активно перестраивал и расширял загородные дворцы. Кабинет под руководством Селявина обеспечивал эти стройки деньгами, материалами и лучшими мастерами:
• Петергоф (строительство Коттеджа) — в этот период в парке Александрия возводился знаменитый дворец в готическом стиле для императрицы Александры Федоровны.
• Царское Село и Павловск — текущий ремонт, возведение новых павильонов и парковое благоустройство.

3. Императорские театры и культурные институции
Ведомство, возглавляемое Селявиным, полностью содержало столичную театральную жизнь, выплачивало гонорары драматургам и актерам, а также строило новые здания:
• Александринский театр — Селявин застал и курировал финальные этапы возведения этого шедевра Карла Росси (театр открылся в 1832 году).
• Кабинет управлял всеми делами Императорской Академии художеств и контролировал закупки произведений искусства за рубежом для формирующегося Эрмитажа.

4. Алтайские и Нерчинские горные заводы (Сибирь)
Это была самая доходная и суровая часть обязанностей Селявина. Горные округа на Алтае и в Забайкалье являлись личной («кабинетской») собственностью Романовых.
• Селявин из Петербурга координировал добычу золота, серебра и меди на этих территориях. Именно эти сибирские рудники обеспечивали Кабинет гигантскими средствами, которые генерал затем перенаправлял на строительство Дворцовой площади, театров и выплату пенсий ветеранам.

   В силу своего уникального положения — блестящего военного штабиста, близкого доверенного лица императора и страстного любителя искусства — Николай Иванович Селявин вращался в самых влиятельных кругах империи.Его соратников и близкое окружение можно разделить на две ключевые группы: боевое братство эпохи Наполеоновских войн и высшую административно-творческую элиту Санкт-Петербурга.

1. Военные соратники (Штаб М. И. Кутузова и Заграничные походы).
В годы Отечественной войны 1812 года и заграничных кампаний Селявин служил в Главном штабе армии, координируя перемещения войск и разведку. Его ближайшими соратниками по оружию были: Пётр Михайлович Волконский — светлейший князь, начальник Главного штаба, а затем министр Императорского двора. Волконский был главным покровителем Селявина. Именно под его началом Николай Иванович координировал действия русской армии в 1813–1814 годах, а позже Волконский привлек его к управлению Кабинетом Е.И.В.Карл Фёдорович Толь — выдающийся квартермейстер и стратег 1812 года. Вместе с Толем Селявин работал над оперативными картами и планами важнейших сражений (включая Бородино и Лейпциг), обеспечивая четкую логистику всей русской армии. Алексей Петрович Ермолов — легендарный генерал : Селявин состоял с ним в доверительной переписке, обмениваясь мнениями о положении дел в армии и придворных интригах.

2. Соратники по градостроительству и культуре. Когда Селявин возглавил Кабинет Его Величества, его повседневными соратниками стали люди, создававшие классический облик Санкт-Петербурга и русскую культуру XIX века:Карл Иванович Росси — великий архитектор. Селявин выступал главным административным щитом и опорой Росси. Пока зодчий творил Дворцовую площадь и Александринский театр, Селявин «выбивал» в Кабинете финансирование, защищал проекты Росси перед придирчивым Николаем I и улаживал конфликты с подрядчиками.Алексей Николаевич Оленин — президент Академии художеств и директор Публичной библиотеки. Как куратор Академии от лица Кабинета, Селявин тесно сотрудничал с Олениным, развивая русское изобразительное искусство и поддерживая молодых художников (включая К. Брюллова и А. Иванова).Иван Андреевич Крылов и театральные круги — сам Селявин страстно любил литературу и писал комедии. Он входил в столичные литературные салоны, общаясь с драматургами, актерами и писателями, чьи постановки он позже официально утверждал к показу на сцене Императорских театров.Селявин обладал редким даром находить общий язык как с суровыми боевыми генералами на поле боя, так и с капризными гениями искусства в мирное время.

   Николай Иванович Селявин фактически соединял в себе функции министра культуры, министра промышленности и руководителя управления делами президента в их современном понимании.

    В фондах РГИА есть конкретные дела по Кабинету за 1826–1833 годы, где могли сохраниться сметы и переписки по строительству. Но понадобится время и, скорее всего, работа исследователей в архиве, а не только по открытым источникам.Но всего скорее,тайну своего рождения Николай Иванович унес с собой...

 Автора же личность генерала заинтересовала еще и с позиции изучения истории предков-однофамильцев Н.И.Селявина,проживавших в Костромской губернии с 17 века.