Микрорассказ. Черная речка

Мы познакомились с ним в 2014 году. В столовой санатория. Катя, жена моя, взяла меня под руку и торжественно представила: «Владимир Николаевич». И добавила шёпотом: «ОН картограф!»
-Да, ладно!
Честно говоря, я даже растерялся. Думал, все картографы уже вымерли вместе с динозаврами и циркулем. А тут — живой, настоящий! даже руку пожать можно.

Он посмотрел на нас, хлебнул компота и говорит: «А не сходить ли нам в поход?»

Конечно, мы согласились.

Почему «конечно»? А потому что эти походы!!...
 Да меня так взяли «на слабо»!!!
 
Всё началось в 2009-м, в Сочи. Мы с женой приехали на море. Она такая: «Пошли в горы!».
А мне лень. Ну её, эту гору. Я планировал лежать, как тюлень, копить жирок на брюхе, вдавливать гальку в пляж, чтоб ровно лежала, слопать тонну мороженого, а вечером — местный коньячок и спать. Сладко, поджав коленки, уткнувшись в подушку... и чувствовать, что наконец-то "Жизнь удалась"!

А тут — поход.

Жена посмотрела на меня с прищуром:
— А тебе, я смотрю, слабо-о-о?

У меня аж ложка из руки выпала.
— Мне?! Слабо?! Да я кандидат в мастера спорта! Да я конькобежец! Да я вас всех на одной ноге обгоню!

И понеслось. Сначала наперегонки до дерева, потом — кто кого переупрямит, кто не устанет, кто дальше уйдет. К 2014 году мы уже исползали всю Красную Поляну вдоль и поперёк, сходили не раз на Агурские водопады к Прометею, стояли на Ачишхо, обдувались ветрами и даже начали понимать, где север по мху, а не по навигатору.

И вот Крым. 2014 год. Выдался отпуск, я восстанавливаюсь после операции на колене (да-да, тот самый конькобежец!). Санаторий, процедурки, массажики... и массажистки в меру. И вот тебе раз! Вдруг — Владимир Николаевич с картой наперевес, точнее со специальным электронным гаджетом через плечо.

— Есть маршрут! — говорит. — По Чёрной речке. Лёгкий, как пух. Километров десять. Природа... И вообще, вам же не слабо?

Я посмотрел на колено, на карту, на жену, на его хитрые глаза.
— Ну конечно, идём!

***

Утром доехали на автобусе до Инкермана. По словам Владимира Николаевича, здесь начинался маршрут. Ну, что ж... Карта — не хухры-мухры, значит, поверим.

Пошли. Идём по лесу. Владимир Николаевич с планшетом наперевес, как Директор лесной навигации и указывает путь. Мы с Катей семеним следом. У неё — палка в руках лесная, у меня — простая аптекарская трость, потому что колено — память о конькобежном прошлом.

Вышли к устью Чёрной речки. Красота, кстати, рядом Инкерманский монастырь и развалины средневекового города Авлита. Но нам туда рано, нам — вперёд, в неизведанное.

Зашли в Чернореченский каньон. Это, я вам доложу, не шутки. Горная река прёт, как сумасшедшая. Валуны, изгибы, снова валуны, шум воды, а над нами — горы. А мы внизу, как две букашки с тростью. Смотрим вверх, рты открыли. Невероятно...

Идём дальше. Карты Владимира Николаевича, кстати, ведут нас по тропе вверх. А потом — бац! — и обрываются. Прямо перед скалой. Как будто их цензура отрезала.

— Ничего страшного, — говорит Владимир Николаевич. — Щас перетрём.

Забираемся в гору, скатываемся обратно на тропу, снова забираемся... Короче, кувырки по рельефу местности.

И вот тут — кульминация. Тропа кончилась совсем. Стоит отвесная стена. Метров пятнадцать, не меньше. Карты, как назло, говорят: «Иди здесь». Владимир Николаевич оглядывает стену взглядом опытного картографа и... начинает лезть. Причём с ловкостью горного акробата. Забрался, скрылся в кустах и оттуда радостно:

— Есть тропа! Я же говорил!

Мы с Катей переглянулись. Катюха — женщина ответственная. У неё сразу включился режим «Начальник МЧС».

— Не лезь! — машет она на меня руками. — А ну стой! Колено как?! Дай я первая! Давай руку! Осторожно! Сейчас я тебя подсажу! Да не туда!

И вот мы уже почти наверху. Я, можно сказать, мысленно пью чай на финише. Катюха тянет мне руку, кряхтит, переживает, дёргается... и в этом благородном порыве нечаянно лягает меня ногой.

Прямо в темечко! Тюк!

И я, как снежная глыба с крыши весной, пузом вперёд, бороздя весь пятнадцатиметровый склон, полетел вниз. Тормозил всеми конечностями, которые у меня были, включая зубы. А внизу — ЧЁРНАЯ речка. И Апрель-шалун. Ручьи с гор , вода в реке ледяная, злая.

Я булькнул.

Хорошо, воды было много. Ничего не сломал, только со скалы пыль обтёр, да промок до нитки. Лежу на воде, смотрю в небо и думаю: «А жизнь-то удалась... Особенно этот момент...» А костыль на склоне застрял. За корешок зацепился.

Второй раз я забирался на склон уже бодрячком. Мокрые штаны прилипали к ногам, но я шёл....

Мы рванули за Владимиром Николаевичем. А он — впереди планеты всей! Ползёт себе выше и выше, даже не запыхался. Видимо, солдатская  выправка и питание в санатории по распорядку делают своё дело. Мы с Катей пыхтим, цепляемся за кусты,за корни и друг за друга...

И тут Владимир Николаевич останавливается, смотрит на склон и изрекает:
— Где-то здесь должна быть тропа!

Я смотрю под ноги. Там камни, чабрец и ощущение, что последний раз тут ходили древние  киммерийцы . Интересно, как на отвесной скале можно разглядеть тропу?

Я шепчу Кате:
— Чую, заблудимся.

А она мне:
— Не каркай! У него ж планшет!

Забрались на гору. Идём по самому верху, а ощущение, что по Луне. Снизу — земля, речка, деревья — мелкие-мелкие. Дух захватывает так, что аж пятки чешутся и голова кружится.

И тут — бац! Планшет Владимира Николаевича начинает глючить. Карта на экране дёргается, потом исчезает совсем, и остаётся только розовый фон с надписью: «Нет сети». И тропы, конечно, нет. Кругом только камни и редкие кусты, которые шепчут: «Вы тут лишние, ребята».

Владимир Николаевич смотрит на планшет, потом на горы, потом снова на планшет, чешет затылок и говорит с интонацией капитана дальнего плавания:
— Ну что ж... Теперь будем идти по звёздам.

А на небе — ни одной звезды. День. Солнце светит, но звёзд нет. Я смотрю на Катю, она смотрит на меня, и у нас одновременно возникает один и тот же вопрос: «Какого хрена?!»

Идём дальше. Спуски, подъёмы — и всё по скалам, будто мы горные козлы, забывшие, что они люди. Ищем тропу. Часы показывают пять вечера. Тропы нет. Начинает темнеть. Настроение — ну оно было, но какое — не передать... но точно было.

И тут Владимир Николаевич,вскидывает руку:
— Там! Вижу тропу!

Мы вглядываемся вдаль. Я вижу только камни, кусты и какую-то подозрительную тень. Но он уже рванул туда, с планшетом наперевес, не разбирая дороги. Мы, естественно, за ним. Куда ж без командира?

И тут...

Сверху что-то зашумело. Сначала я подумал: «Может, вертолёт?» А потом понял: это камни. Много камней. Они сыпались сверху, как будто кто-то наверху решил устроить нам каменный дождь. Или проверку на прочность.

Владимир Николаевич — бабочка! Он вспорхнул, пролетел пару метров (ну, или ловко перепрыгнул) и мягко приземлился на ту самую тропу. А мы с Катей остались под градом.

— Держись! — крикнул я, схватив Катю за руку.

И мы рванули вниз, наперегонки с валунами. Валуны, надо сказать, бегали быстрее. Один здоровенный булыжник просвистел прямо над ухом, другой — под ногами. Мы, как в боевике, уворачивались, прыгали и, кажется, даже успевали молиться всем богам туризма.

Успели! Катя нырнула под огромный каменный навес. Я тоже нырнул, но в воду. Причём вода... тёплая! Представляете? После ледяной речки — тёплая! Видимо, какой-то термальный источник или просто лужа, нагретая за день. Лепота!

Смотрим вверх! Владимир Николаевич уже далеко. Он бодро вышагивает поверх скалы, как по лунной дорожке, и даже не оглядывается. Планшет, видимо, снова заработал и показывает ему путь к спасению.

Мы с Катей переглядываемся.

— Он нас бросил? — шепчет Катя.
— Нет, он просто ушёл в разведку, — утешаю я. — Сейчас вернётся с докладом.

Но внутри уже зреет подозрение: наш командир инопланетянин, раз так легко уходит от камнепадов и находит тропы там, где их нет.

***

Мы воссоединились с женой. Обнялись, проверили, все ли конечности на месте. У меня — мокрые, у неё — пыльные, но в целом комплектация полная.

А командира нашего и след простыл. Слился с ландшафтом. Стоим мы вдвоём посреди гор, и в голову лезет классический русский вопрос подсказанный Чернышевским: «Кто виноват?» и «Что делать?».

Переходим сразу ко второму.

Что делать?

И тут меня осенило. Не знаю, что нашло. То ли инстинкты предков, то ли организм решил, что раз карты нет, командир пропал, то надо включать режим «Робинзон Крузо». Я начал всматриваться в землю. Катюха смотрит на меня с подозрением:

— Ты чего? Грибы ищешь? Так не сезон.

Я молча показываю пальцем вниз. На земле — какашки козьи. Не простые, а путеводные . Свежие, между прочим!

Я рассудил просто: если есть козлы, значит, они где-то пасутся. Если они пасутся, значит, они ходят по тропам. Если ходят по тропам, значит, эти тропы куда-то ведут. Логика железная.

— Пошли по какашкам, — говорю я Кате.

Она округлила глаза:
— Ты серьёзно?
— А у тебя есть план лучше? Сидеть и ждать, пока командир вернётся с того света?

Катя вздохнула, перекрестилась на всякий случай, и мы пошли.

И знаете, это сработало! Козьи тропы привели нас через лес, петляли, но уверенно вывели… к охотохозяйственному столбу! Представляете? Столб, а рядом — три дороги. Прямо как в сказке, только вместо камня — деревянный столб, а вместо надписей — табличка с номерами.

— Ну и куда теперь? — спрашивает Катя.

Я смотрю на три дороги, вспоминаю, что налево пойдёшь — коня потеряешь, направо — голову сложишь, прямо — жена лягнёт... И тут замечаю на столбе номер ТЕЛЕФОНА!

Набираю.

— Алло! — ору я в трубку. — Мы заблудились!

На том конце провода спокойный мужской голос:
— А вы у какого столба?
— У деревянного!

Пауза. Лесник тяжело вздыхает.
— Сынок, у меня их тут триста штук. Деревянных.
— Ну, этот… с цифрами!
— Все с цифрами. Ты на дорогу смотри. Видишь колею?
— Вижу.
— Иди по ней. Выйдешь куда надо.

И повесил трубку.

Мы пошли по колее. Темнота сгущается, как кисель. В лесу шорохи, уханья, где-то ветка хрустнула. И тут — бац! — на нас выходит косуля. Стоит, смотрит на нас своими глазищами, как на привидений.

Мы с Катей аж подпрыгнули на месте.
— Здрасьте, — шепчет Катя.

Косуля постояла, подумала, развернулась и ускакала в темноту. Видимо, решила, что связываться с психами, которые ночью по лесу бродят, себе дороже.

Идём дальше. И вдруг — дорога! Настоящая, грунтовая, широкая. А вдалеке — огоньки деревни. Живые, тёплые, манящие.

Мы уже собираемся побежать к ним, как сзади раздаётся знакомый голос:
— Слава Богу, нашлись!

Обернулись. Стоит Владимир Николаевич. Целый, невредимый, с планшетом под мышкой, как будто и не было никакого камнепада. Улыбается во весь рот.

— А я вас обыскался! Думал, вы вперёд ушли. А вы, оказывается, сзади.

Мы с Катей переглянулись. Спорить бесполезно. Командир всегда прав.

И тут ночь опустилась окончательно. Темнота — хоть глаз выколи. И над нами, с болота, раздался звук. Сначала один, потом второй, потом целый хор.

Жабы.

Они хохотали. Мерзко, заливисто, как будто смотрели комедию про туристов-неудачников. Мы стояли, слушали этот концерт, и мне вдруг стало смешно.

— Слышишь? — говорю Кате. — Это они над нами.
— А над кем же ещё, — вздохнула она.

И мы пошли на огни. Под аккомпанемент жабьего ржача.

***

Утром проверили по карте — прошли 40 километров.

А через год с местными прошли этот же маршрут за 40 минут. По нужным тропам.