На краю долгой зимы глава 6

6

Несмотря на то, что прошлой ночью Олеся почти не спала, сон вновь кружил далеко от неё. Она несколько раз вставала и на цыпочках проходила в комнату матери, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.  Ксения Петровна на удивление крепко спала, даже не чувствовала, когда дочь прикладывала ладонь к её лбу, проверяя температуру.
Всё было вроде бы спокойно, только Олеся не ощущала этого покоя. Вернувшись в комнату, которая была когда-то её, а теперь Юлькина, она с любовью посмотрела на спящую дочь, уютно устроившуюся на большом разложенном диване, который делила сегодня с матерью.
- Уже выросла, а ничего не поменялось, - прошептала она, укрывая дочку одеялом, которое та отбросила во сне, – холодно же, солнце моё!
В квартире действительно было прохладно: то ли в ЖЭУ действовала жёсткая экономия ресурсов, то ли случились какие-то неполадки с общедомовой системой отопления, но так неуютно раньше здесь не было.
«Может, поэтому мама и заболела? – подумала Олеся. - Переохладилась после ванны и всё… Надо подключить завтра Геннадия к этому вопросу, он любит показать себя, пусть поговорит с жилищной конторой, заодно ещё наберёт очков у любящей его тёщи», - усмехнулась она и поплотнее запахнула махровый халат, решив не снимать его, чтобы было теплее.
  Осторожно, чтобы не мешать дочери, Олеся улеглась рядом и уставилась в потолок, не чувствуя ни тяжести век, ни слабости мышц и никаких других ощущений приближающегося сна. Зато мысли, беспрепятственно блуждающие по всей её жизни, с энтузиазмом тащили отовсюду воспоминания, не дающие уснуть.
«Значит, Ольга Денисовна знала моего отца… - подумала Олеся. – И даже способствовала их с матерью разводу… Это мама так думает, а мне кажется, что нельзя убедить человека уйти из семьи, если он сам этого не хочет… Так что оставим это на совести отца… - решила она и в сто первый раз повернулась, чтобы почти сразу же развернуться назад. - Конечно, неприятное совпадение, что она оказалась матерью Коли… Да какая разница! Ну не будь она ею, что бы изменилось? Ни-че-го! Он тоже сам сделал свой выбор: зачеркнул НАС, чтобы остаться с НЕЙ... Интересно, женился он на этой Виолетте... или на ком-то другом... Конечно, женился! О-о-ой, ну хватит! Мне-то что! Пусть хоть каждый год женится! Мне всё равно!» - разозлилась она и вновь повернулась, потом приподнялась на локте и взбила подушку, которая внезапно показалась ей жёсткой. 
Олеся лукавила: ей было далеко не всё равно. Осознание того, что она наивно ошиблась, влюбившись и поверив в счастливую судьбу, до сих пор царапает её сердце, подобно ржавому гвоздю, что скребёт по глянцевой поверхности, оставляя заметный корявый след.
Олеся ещё пару раз сходила проведать мать и поправила одеяло на дочери, пока наконец уснула. Утром её разбудил запах чего-то вкусного, заставивший быстро подняться с кровати.   
- Мама, ты зачем встала? – укоризненно спросила она, придя на кухню, где Ксения Петровна пекла блины.
- А что делать, если я выспалась? – бодро ответила ей мать. – Да и чувствую себя замечательно!
- Это прекрасно, что твоё самочувствие в порядке, но всё же надо поберечься, отлежаться… - возразила дочь и поинтересовалась: - Что с температурой?
- Всё в порядке, я же говорю тебе… Давай садись за стол, пока блинчики горячие… Юлечке потом испеку, когда проснётся, - она отставила миску с тестом и поставила чайник на стол, где уже стояли вазочки с вареньем и мёдом, баночка сметаны и две чайные пары.
- Я бы и сама приготовила завтрак, зачем ты суетилась? - продолжала ворчать Олеся.
- Не надо вокруг меня хлопотать, лучше на мужа обрати своё внимание, - Ксения Петровна вернулась к вчерашнему разговору.
- Ма-а-ам, ну сколько можно! – недовольно покачала головой Олеся. – Ты хочешь, чтобы я ушла не позавтракав?
- Ну что ты, ешь, пожалуйста, я для кого старалась-то… - спохватилась мать, но всё же, внимательно глядя на дочь, изложила свои мысли до конца: – Ты же знаешь, кто обжёгся на молоке, тот и на воду дует, поэтому я тебе и даю советы, исходя из личного опыта.
- И к чему это?
- А к тому, что не надо мужчину предоставлять самому себе, он ведь от скуки может начать разглядывать пейзаж вокруг…
- И-и-и?
- И кого-нибудь может там и разглядеть, - сказала Ксения Петровна, уже заметно раздражаясь. – Что ты как маленькая делаешь вид, что не понимаешь, о чём я говорю!
- А о чём, мама? Ты думаешь, что Гена заведёт любовницу, если я буду время от времени приезжать к тебе? – рассмеялась Олеся.
- Очень смешно, дочь… Так тоже бывает… Смотри, как бы потом локти не кусать!
- Что? Локти кусать? Я? Да я польку-бабочку станцую если он переключится на какую-нибудь другую женщину! – заявила Олеся, шокировав своими словами мать.
- Ты что такое говоришь! С ума сошла?
- Нет, не сошла, хотя, знаешь ли, не мудрено, - парировала Олеся и, доев блинчик, встала из-за стола. – Ладно, раз ты хорошо себя чувствуешь, а это действительно так, если с утра уже пилить меня начала, то я пойду, пожалуй… Поеду домой переоденусь… Заодно гляну, с кем там твой чудо-зять, вдруг уже повезло, и он не один! – ёрничала она.
- Олеся, ты думай, что говоришь! – строго оборвала мать её дурашливое веселье. – Ты замуж зачем выходила? Чтобы о разводе мечтать? Прекрати и даже не думай о таком!
- Замуж, говоришь, зачем выходила? А ты не помнишь, мама, как я выходила в этот замуж? Ты же меня туда буквально выпихивала, - с обидой сказала дочь, - как будто этот Гена был последним мужчиной, согласившимся взять меня в жёны… Так ты толкала меня в этот брак!
- И что? Я была права – такого мужа поискать ещё!
- Точно – поискать… Днём с огнём не найдёшь второго такого! - кивнула Олеся. - Всё мама, я ухожу, спасибо за завтрак, всё было очень вкусно!
Олеся быстро собралась и вышла на улицу, сразу же почувствовав морозный воздух на мокрых щеках, по которым успели пробежать слезинки. 
Она прошла на остановку и села в сразу же подошедший автобус. Было раннее утро и народу в салоне было мало. Олеся присела возле окна, прислонилась головой к стеклу и задумалась.
«Ну почему с мамой всегда так? Неужели я такая плохая дочь или своим существованием напоминаю ей о муже-изменщике, который предпочёл ей другую женщину? А может, я была для неё помехой в создании новой семьи? Поэтому она так со мной?»
Сколько Олеся себя помнила, она всё время ждала от мамы ласки и нежности, пытаясь заслужить всё это хорошими оценками, послушанием, помощью по дому. Она как флюгер улавливала малейшие колебания материнского настроения и подстраивалась под него.
Но желанную материнскую любовь, безусловную и нежную, она, пожалуй, ощутила только рядом с тётей Таней. Та любила Олесю как родную дочь, которой у неё никогда не было, как, впрочем, и сына. Олеся почувствовала, как вновь побежали по щекам слёзы, как было всегда, когда она вспоминала о тёте Тане.
«Вот ты была бы со мной, тётя, - мысленно обратилась она к ней, - может, тогда я и с Геной не встретилась бы, и вообще жила бы в другом городе…»
Всё случилось, когда Олеся заканчивала третий курс. В один из весенних дней её тёти Тани не стало. Квартира, в которой она жила, и в которую пригласила племянницу, принадлежала сыну ушедшего ранее тётиного супруга, который юридически таковым и не являлся, так как они с Татьяной не состояли в официальном браке. Мужчина был вдовцом и имел двух взрослых сыновей, один из которых жил где-то за границей, а второй, Владимир, на которого и была оформлена жилплощадь, совсем рядом – в соседнем подъезде.
Пока была жива Татьяна, он не заявлял о своих правах на квартиру, наоборот, благородно помогал мачехе в решении любых бытовых проблем, но когда её не стало, сам собой возник квартирный вопрос.  Владимир и тут проявил благородство и в память о Татьяне, с которой они прекрасно ладили, разрешил Олесе пожить там до окончания учебного года, а затем собирался выставить квартиру на продажу. Олеся с мамой подумали и решили, что не стоит дочери одной жить в чужом городе, поэтому она перевелась на заочное отделение и уехала в свой город.
Ксения Петровна сама переехала в этот город три года назад, но успела обзавестись здесь подругой. Нина Владимировна работала в казначействе и, когда Олеся приехала, пристроила её на работу к себе в отдел. Присмотревшись к девушке, она пошла ещё дальше – решила познакомить её со своим племянником Геннадием. А тут и случай подвернулся – Ксении Петровне срочно понадобилась юридическая помощь.
В школе, где она была директором, случился конфликт с одним из преподавателей. Ситуация принимала неблагоприятный для учебного заведения и, как следствие, для её руководителя, оборот, грозя неблаговидной оглаской, так как обиженный преподаватель обратился в суд. Ксения Петровна была уверена в своей правоте, но доказать это не могла.
- Я посмотрю, что можно сделать, - сдержанно пообещал Геннадий, выслушав её за чаем у них дома, куда пришёл вместе со своей тётей, решившей убить всех зайцев сразу – и подруге помочь, и внимание племянника направить куда надо.
Геннадий изучил документы, поговорил с другими учителями и вскоре проблема была решена в досудебном порядке к нескрываемому восторгу Ксении Петровны. Она искренне восхищалась его профессионализмом и юридической грамотностью, что вполне соответствовало действительности. А когда подруга рассказала ей, что Геночка заинтересовался Олесей, радости Ксении не было предела. Что тут началось!
- Олеся, не упусти такого жениха, подобный шанс выпадает не каждой девушке, а практически одной на миллион! – талдычила она дочери, начиная день подобными распевками и заканчивая его ими же.
Когда мамы не было рядом, в игру вступал второй голос слаженного дуэта – её подруги Нины Владимировны с этим же репертуаром. Потом стали происходить всякие приятные неожиданности: случайно оказалось два лишних билета на спектакль гастролирующих столичных актёров, позже - приглашение на выставку, куда Олеся хотела пойти, но её приятельница заболела, а одной было неинтересно…  В общем, они с Геннадием стали часто общаться и оказываться где-нибудь вдвоём.
Он был старше Олеси почти на десять лет и его ухаживания отличались от привычного проявления мужского интереса к девушке. Они не имели ничего общего с флиртом, романтикой или страстью, а были похожи на осаду без штурма – его присутствие обволакивало, заполняло пространство и время, постепенно переставая быть извне, незаметно проникая в её жизнь. 
Однажды в их с матерью квартире случилась протечка батареи отопления. Ситуация была не критической, а больше неприятной: в месте соединения двух элементов скапливалась мутная коричневая жидкость и капала на пол. Заметив это, хозяйки подставили небольшую миску, чтобы не испортить половое покрытие, и обратились в ЖЭУ. Коммунальщики не спешили в квартиру Злобиных ни в первый день, ни во второй и ни в третий, но зато вечером третьего дня к ним заглянул на чай Геннадий.
Услышав сетования Ксении Петровны, он дотошно расспросил её о проблеме и на следующий день посетил жилищно-эксплуатационную контору, сделав там соответствующее заявление и пообещав руководителю нещадные санкции в случае невыполнения заявки в тот же день. Стоит сказать, что слесарю-сантехнику понадобилось двадцать минут, чтобы дойти до заявленного адреса, и пять минут, чтобы подкрутить нужную гайку.
- Вот вы ещё обижаетесь, что народ вас ругает, - высказалась Ксения Петровна, когда мастер попросил её принять работу, - а разве незаслуженно? Пять минут работы, а ожидание – несколько дней… Да и неизвестно, сколько бы ещё ждали, если бы не помощь одного человека.
- Так-то оно так, хозяюшка, - вытирая руки ветошью, согласился пожилой мужчина, -  но очень много аварийных заявок, которые выполняем в первую очередь… я не в оправдание, просто к слову, так сказать… И знаете, этот ваш человек столько времени затратил: пришёл, собрал там всех в одном кабинете, устроил им прочехвост, запугал всякими судами и штрафами… Он прав, прав, конечно, хотя…  мужик взял бы ключ, да пару раз повернул им, не ожидая никого… Я не как слесарь сейчас говорю, я как мужик рассуждаю, - добавил он, подытоживая своё высказывание.
- Знаете что, уважаемый, каждый должен заниматься своим делом, а не дилетантски всякими ключами по трубам лязгать! – резко возразила ему Ксения Петровна.
- И то правда Ваша, что скажешь… - вынужден был согласиться слесарь, но уже выходя из квартиры, не удержался от замечания: – Но всё же хорошо, когда дома мужик есть, так сказать!
- Идите уже… выполнять аварийные заявки! – не удержалась и нагрубила ему Ксения и захлопнула дверь.
У Ксении Петровны после угасшего возмущения в адрес ЖЭУ и его сотрудников появился ещё один повод для дифирамбов Геннадию. Обычно услышав подобные восхваления, Олеся уходила в свою комнату и плотно закрывала дверь, демонстрируя матери своё недовольство, но в этот раз она решила поговорить с ней по душам. 
- Мам, я прошу тебя, перестань уже его нахваливать, он просто делает то, что умеет лучше всего – решает юридические вопросы, ведь это его работа. Помнишь, что этот слесарь сказал: мужик бы сделал за пять минут…
- Нашла кого слушать! – возмутилась Ксения Петровна. – У Геннадия прекрасная работа, которая приносит ему неплохой доход, кстати… Нина рассказывала, что у него и квартира с роскошным ремонтом, и машина, ну её-то мы видели… Так что не упусти такого мужчину, будешь жить в достатке, а это немало, знаешь ли, дочка!
- Угу, немало… А ты знаешь, что он определил свою мать в какой-то интернат для пожилых людей? Об этом тебе твоя Нина говорила? Мне проговорилась… Кстати, это её сестра?
- Говорила… Нет, не сестра, Нина – сестра отца Геннадия, - ответила мать.
- И тебя не настораживает эта история с интернатом?
- А почему она должна меня настораживать? Женщина сама захотела там жить, мне Нина рассказывала… Наверное, у них с сыном были сложные отношения, вот она и решила переехать туда… Знаешь, некоторые люди сами рвутся в подобные интернаты, многие заводят там друзей, некоторые даже женятся...
- Ну да, сама решила… Прям захотела жить в каком-то интернате, а не дома! – горячилась Олеся, пытаясь доказать матери, что её любимчик вовсе не такой уж безгрешный. – У единственного сына деньги, квартира… причём неизвестно, может, благодаря матери она у него и есть, но самой матери там места не нашлось! Если она была больна, он мог нанять сиделку, но предпочёл сдать её в специнтернат… Мне даже говорить об этом страшно, а женщина там жила… и умерлa тоже там… одна…
- Олеся, ты не знаешь, как всё было на самом деле, поэтому не суди!  Может, когда-то Гена тебе и расскажет, что произошло у них с матерью, но Нина сказала, что это было её решение! - упрямо повторила мать и сменила тему: - Ещё Нина сказала, что Гене ты очень нравишься, что он до сих пор ни о ком не думал, как о будущей жене, а про тебя именно так и сказал…
- Но я его не люблю, мам, - жалобно посмотрела дочь на Ксению.
- Олеся, ты однажды уже полюбила и что из этого вышло, мы видели! Это не помешало твоему возлюбленному найти тебе замену, как только тебя не оказалось рядом! А с Геннадием ты будешь счастлива, я чувствую это. Он достойный, обеспеченный, взрослый, поэтому давно уже переживший все эти юношеские метания… Его есть за что уважать, а со временем ты его полюбишь, вот увидишь, так и будет! Послушай меня сейчас и через десять лет скажешь мне спасибо!
Мать твердила это до тех пор, пока Олеся не перестала сопротивляться. Любви так и не случилось, но мама с Ниной Владимировной без устали тараторили про удачу, свалившуюся на неё. Гена не торопил, не настаивал, он продолжал активно присутствовать в её жизни, заполняя все пустоты. И со временем она привыкла к тому, что он есть, даже уже ждала его звонков и внезапного или объявленного заранее визита. Она привыкла к нему, а привычка, как известно, сильнее любви.
Очевидно, почувствовав этот момент, в один из вечеров Геннадий завёл тот самый важный разговор. Он пригласил её в ресторан и между основным блюдом и десертом, взял её за руку и, глядя в глаза, произнёс ровным спокойным голосом с деловой интонацией, как на совещании:
- Олеся, мы знаем друг друга уже восемь месяцев и полгода встречаемся. У меня нет никаких сомнений по поводу нас, надеюсь, и у тебя тоже… Я люблю тебя, выходи за меня замуж!
Ни преклонённого колена, ни кольца, ни шампанского, только официальная речь, в которой впервые прозвучала фраза «Я люблю тебя». Правда, её бесстрастность указывала на то, что это была общепринятая формула предложения руки и сердца, а не демонстрация чувств. Ведь нельзя продемонстрировать то, чего нет.
- Обещаю заботиться о тебе и оберегать от ненужных переживаний, - не услышав её ответа, Гена продолжил излагать свои обязательства, как пункты договора, – обещаю, что никогда не оставлю тебя!
Он замолчал и пристально посмотрел на девушку в ожидании ответа.
- Мне надо подумать, - немного помолчав, тихо произнесла она, не в состоянии сказать сейчас ни да, ни нет.
- Хорошо, - согласился он и после ужина отвёз её домой.
Прошло несколько дней, в которые они не виделись. Гена пару раз звонил ей по телефону, но ничего не спрашивал о её решении, как будто и не было того ужина и его логически выстроенной речи. Но за него старалась мама, она давила на Олесю от всей своей материнской души и дочь сдалась. Встретившись с Геннадием, она, не дожидаясь, пока он спросит, сказала сама:
- Я согласна выйти за тебя замуж!
- Замечательно! Я рад! Если ты не против, я займусь организацией нашей свадьбы, тебе не нужно ни о чём беспокоиться, кроме своего хорошего настроения, дорогая! – в его голосе звучала радость, что казалось логичным для мужчины, получившим согласие любимой женщины стать его женой.
Геннадий действительно был рад, хотя не сомневался, что так и будет. Как и в том, что их брак обещает быть вполне благополучным. Он знал, что, несмотря на молодой возраст, у Олеси была личная драма – её бросили. А это значит, что он оказался почти тем самым рыцарем, который спасает самолюбие девушки.
Опять же её мать… Она обожает его и в случае каких-то размолвок с женой, а вначале они вполне могут случаться, всегда будет на его стороне.
А что сама Олеся? Она приятная молодая девушка на зависть многим его друзьям. Но главное - у неё нет амбиций, нет стремления к лидерству, нет высоких запросов, её желания скромны и разумны… Из неё получится идеальная жена.
Радость Геннадия была обусловлена подобными мыслями, а вовсе не любовью – ненужной иррациональной нагрузкой на разум, как он считал.