Раиса Васильевна

 
         «Без дела жить только небо коптить»(русск. пог.)

          С этой женщиной мы когда-то работали на одном большом заводе – она была инженером в каком-то отделе, я – электрообмотчицей в цехе. Так – шапочное знакомство, просто знакомое лицо. Не стало наших прекрасных заводов, распались  огромные дружные коллективы... Чаще всего вспоминается утренняя проходная с могучей массой молодых, сильных, политически ориентированных людей, граждан своей страны... Или как в середине дня  вся огромная масса людей,  несколько тысяч - направлялась на обед к столовой – трёхэтажной, с шестью обеденными залами и двумя буфетами, где нас уже ждали расторопные повара, чтобы всех накормить за час...
             В своих воспоминаниях я дорожу именно вот этим чувством коллективизма, которое ощущает человек в огромной массе людей, делающих одно дело – большое, важное, необходимое, строящих, чёрт возьми, коммунизм! Мы знали, что строим справедливое общество,  что народ и партия едины, что человек человеку друг,  что вокруг люди, которые в беде подставят плечо, даже денег дадут в заводской кассе взаимопомощи!
              Ты не делаешь зарядку дома? Тебя заставят делать её на рабочем месте! Не следишь за своим здоровьем? Заставят пройти профилактический осмотр! Не стремишься сохранить семью или поехать отдохнуть по почти бесплатной путёвке? А профком на что?  Порядок был в обществе и в головах людей!
              А что теперь? Раздроблены, проданы ловкими людьми цеха прекрасного завода, выпускавшего когда-то ракеты средней дальности, раздроблены все представления о будущем,  люди раздроблены, общество атомизируется... 
              Впрочем, я отвлеклась. Настали другие времена, и оказалось, что мы с Раисой Васильевной соседствуем дачами.
              - Здравствуйте, Раиса Васильевна! – приветствую я её, собирающую колорадских жуков на узкой полосе посаженной за оградой её дачи картошки. Старушка разгибается, присматривается, загораживаясь от солнца:
              - А-а, Люба! Здравствуй! Вот жарища! Хоть бы дождя бог дал!
              - Да уж, лето у нас,  как положено в Сибири – жаркое! Я два раза ездила купаться на Пёстрое – в воду негде войти, весь город там! Одна молодёжь. А старики здесь, на дачах трудятся... Молодые не понимают, говорят – зачем нам дача?  Мы всё купим!.. Вы помните мою соседку Валю? Она свою дачу отдала дочери с зятем, так они её всю плиткой выложили, дом перестроили, баню поставили и мангальную зону. Теперь там сабантуи закатывают... Как теперь Вале без дачи? Ей же всего  73 года... А вам сколько?
               - Девяносто два...
               - Вы же говорили 87? – удивляюсь я.
               - Так хочется, чтобы старухой не считали! – отвечает бывшая моя сослуживица, и улыбается во весь рот. Во весь рот, полный своих собственных, подремонтированных зубов! Она следит за ними, так же, как за своей дачей, у неё сорной травинки не найдёшь, не то, что у меня! Вон, вижу, она и червивые, упавшие с дерева яблочки собрала, вынесла на кучу. А у меня  до многого  руки не доходят, я почитать на даче люблю...
                Да, я помню Раису Васильевну  стройной, красивой, молодой! Теперь же это маленькая круглая старушка.  У неё есть сын лет шестидесяти пяти не то приёмный, не то родной, пьяница и паразит. Живёт за её счёт, но гнобит её по-чёрному, даже бьёт.  Она это скрывает, и в случае компрометирующих следов в виде синяков на лице говорит, что случайно ударилась...
                В последнее время я начала подумывать, не продать ли мне дачу?  Но выслушав как-то планы Раисы Васильевны на предстоящую осень, а потом на весну,  раздумала... Мне-то всего семьдесят восемь, меня никто не гнобит, есть где жить и что кушать, осенью можно будет даже куда-нибудь съездить, как с дачей разделаюсь... Да у меня ещё всё впереди!..
                Может, даже доживу до времён, когда в головах  людей наступит порядок? А пока я прощаюсь с Раисой Васильевной и отправляюсь дальше по дачной улице собирать своих колорадских жуков... Какой только нечистью не наградила нас Америка!..