Полковник Олег Котов, в двухнедельном отпуске из С

В течение недели, мне пришлось принимать документы у всех шестисот кандидатов, направлять к старшине батальона, разъяснять правила поведения в стенах училища.
Требования медицинской комиссии были более чем жестокие. Однако мне удалось преодолеть это сито.
После прохождения комиссии, осталось четыреста кандидатов.
Кроссы, подтягивание на перекладине, стрельба из пистолета – отсеялось еще более ста человек.
И вот главное испытание, вступительные экзамены.
О своих переживаниях в это время поделиться было не с кем. Все вели себя достойно, сдержанно, хотя было видно, что при получении билетов с вопросами, руки у некоторых подрагивали, отвечая на вопросы, отдельные терялись.

Первое построение слушателей шестого батальона, было торжественным и каким-то семейным.
Пять групп, стояли колоннами по четыре в плотном строю. Только форма немного отличалась.
Было две группы офицеров внутренней службы, в зеленой, армейской форме и три группы офицеров милиции.
Не думал я тогда, что через десять лет, сам стану носить милицейскую форму.
Первые дни учебы были трудными. У всех нас был перерыв в обучении, поэтому приходилось заново привыкать вести конспекты, готовиться к занятиям, вычитывать главы учебников и первоисточники классиков. Количество часов по предметам права, было равным с объемом Ленинградского университета. Кроме того, были предметы и второй нашей специальности.
В дипломах у нас потом указали, юрист  – политработник.

Занятия проходили с 9 до 16 часов. В выходные дни патрулирования, Раз в месяц, дежурство по батальону.
С первого дня учебы, я старался подробно писать свои конспекты на лекциях. Поэтому при подготовке к семинарским занятиям, мне было легче освежить свою память из учебников.
На семинарах я всегда сам, поднимал руку, стараясь отвечать шире, чем нам давали на лекциях. Уже через месяц, меня стали узнавать преподаватели, что, в общем-то, не давало возможности расслабиться, необходимо было быть готовым к ответу постоянно.
Но зато на экзаменах, стало гораздо легче. Мне практически не задавали дополнительных вопросов. На все экзамены я входил с первой пятеркой, отвечал первым или вторым. И потом, практически весь день, был свободен.
По огневой и физической подготовке, я не отставал от товарищей.
Стрельба из пистолета «Макарова» стала моим увлечением на всю жизнь. Начальник кафедры огневой подготовки, заметил мои успехи.
Сам полковник Михалев, в годы войны, служил в СМЕРШе /смерть немецким шпионам/
Он научил меня правильному владению оружием, научил любить оружие и не боятся людей с оружием.
Во время поступление в училище, все мы жили в общежитии. После зачисления, нам разрешили проживать в городе, на квартире.
С одним из своих сокурсников, капитаном Толиным из Кемерово,  проехали на электричке в село Володарка. Там, в доме с печным отоплением, у одной пожилой женщины, сняли комнату.
Огромную печь, заменившую полностью стену с соседней комнатой, приходилось топить два раза в день. Мы с удовольствием, пилили и рубили дрова, а хозяйка, с улыбкой поглядывала на нас, называя сынками. Своих детей у нее не было.
Каждое утро, на первой электричке, мы ехали в училище. В портфеле лежали конспекты, учебники, небольшой термос с чаем и огромный бутерброд с охотничьей колбасой, которую очень любил.
Зима расщедрилась на снег, однако, он лежал не долго. Уже к обеду, на тротуарах была мокрая кашица, а к вечеру стояли лужи воды.
Через день, небольшой мороз превращал тротуары в каток, падал снег, и все повторялась.
Большая влажность меня не беспокоила. В Хабаровске летом, влажность доходила до девяносто пяти процентов.
Но такие, как в Ленинграде, перепады, то тепло, то мокро, было неприятно и как-то угнетало. А тут, как назло, появились боли в коленных суставах и шее.
Сказывалось обморожение в период жизни на Колыме. Остеохондроз прогрессировал, шея, при повороте головы, чуть слышно поскрипывала, однако жаловаться мне не хотелось, обострение я переносил на ногах, поглядывая на мокрые ботинки, которые за ночь на печи ссыхались, а днем, в мокрой жиже, становились огромными, мокрыми и тяжелыми.
Постоянные переезды на электричке и пустая трата трех часов в день, стала угнетать, я решил сменить место проживания. У одной из дворников, в районе станции, узнал, что сдается квартира на улице Партизана Германа.
Семья морского офицера проживает в Мурманске, летом, приезжает только их мать с внуком Пашей. Зайдя в квартиру, познакомился с хозяйкой. Вместе поехали в центр регистрации, где заключили с ней договор, и я прописался на период учебы.
Платил я за квартиру 50 рублей. Оплачивал за свет и газ. Из ста пятидесяти рублей, по тем временам, это было совсем не много. Оставшегося, хватало на еду, кинотеатр и двух литровую банку разливного пива по субботам, одежду я не покупал, больше ходил в форме.

В училище, Андреев мне поручил руководить хором батальона и эстрадным оркестром.
Сам я до этого, никогда не играл на гитаре. С помощью курсанта второго батальона Сергеева, освоил бас-гитару.
Наш оркестр выступал на смотрах художественной самодеятельности учебных заведений города Ленинграда. В целях привлечения в батальонную художественную самодеятельность девушек, несколько раз выступали в молодежных общежитиях.

Близился смотр, посвященный очередному съезду Коммунистической партии, каждый день были репетиции хора.
Из ста пятидесяти слушателей, отобрали сто человек, разбили их на два голоса.
Мне очень много помогали, окончившие музыкальную школу по классу фортепьяно Кувшинов и по классу баяна Федотов.
Очень многому я у них научился, терпению, пониманию слаженности музыки и голоса, умению создавать великолепное звучание песни.
На смотре эстрадных оркестров учебных заведений МВД СССР, наш оркестр в 1975 году, завоевал призовое место, а его участники и я в том числе, получили дипломы третьей степени.

Андреев, пригласил в училище на 23 февраля, известного поэта, Всеволода Рождественского. Я с большим удовольствием слушал его стихи.

После встречи с поэтом, я осмелился, прочитал ему свои:

                С собой наедине ведь не соврешь,
                не скажешь, шутка.
                Среди друзей при встрече,
                сыплю прибаутки.
              В потоке бытия               
                себя не понимаю,
                В ударах разных бед,
                обиду я глотаю.
Всеволод Александрович молча послушал, подписал мне книгу о видах Ленинграда со своими стихами и остался в моей жизни навсегда.
После переезда в новую квартиру, которую мы по договору сняли в капитана третьего ранга, служившего в Североморске, каждое утро в шесть часов, выбегал на зарядку в место, где так и остались заросшие линии окопов.

Это был когда-то город Урицк, где в 1941 году проходила линия фронта, он не так давно вошел в черту города.
Повезло многочисленным цыганам, проживавшим в близ лежащих селах, стать жителями города Ленинграда.
Много раз, при несении службы по охране общественного порядка, нам приходилось сталкиваться с преступлениями совершенными цыганами.
И никогда, они не давали показания в отношении своих, даже, если были совершены убийства.
За первые месяцы учебы, я подружился со своим земляком Олегом Котовым, Юрой Бочковым, приехавшим на учебу из города Красногорска, из-под Москвы. Его жена, устроилась на работу завхозом в школу, им дали квартиру на первом этаже школы, и часто, когда я шел на занятия, то заходил за Юрой.

Иван Маглели, по национальности болгарин. Его родителей в годы войны, переселили в Казахстан. Проживал он в коммунальной квартире на три семьи. Рядом с его комнатой, жили муж и жена. Ее звали Полина, она была значительно старше нас с Ваней, но, видимо, я ей чем-то понравился.
В очередной раз, зайдя к Ивану домой, Полина сказала:
- У нас, на прядильно - ниточном комбинате имени Кирова, работают красивые и умные девушки, хочешь, познакомлю?
Я не ответил ни да, ни нет.
Через несколько дней, Иван сказал мне, что Полина купила два билета в театр имени Комисаржевской, где будет и девушка, по имени Лида, с которой меня хочет познакомить Полина.
Это была моя судьба та, которую я искал всю жизнь!»

С женой своего однокашника, Олег познакомился давно, ещё в 1975 году. С июля 1978 год, после прощания со знаменем училища.
Вновь увидел только через 45 лет в доме у брата Виктора, она была точно такая, как  Володя описал её в своём романе: «Круглое лицо с небольшим подбородком, аккуратный прямой нос, четко очерченные ярко красные губы, похожие на лепестки розы, не знавшие губной помады. Глаза, словно звезды в ночном небе, блестящие, с зеленцой, а её волос...
Темно-коричневый, почти черный, мелкими кудрями ниспадавший на плечи, подрагивал, в такт ее движению.
 Будто этот волос, жил своей жизнью, привлекая внимание мужчин, да и зависть отдельных женщин».

Олег вспомнил свою жену и позавидовал Володе белой завистью.
Потом, за обеденным столом, он несколько раз внимательно смотрел на Володю, потом на Лиду и сделал вывод. Его однокашник до сих пор влюблён в эту немолодую, но очень привлекательную женщину, как и тогда, в далёком уже 1975 году, когда первый раз привёл её в училище, на смотр художественной самодеятельности в часть 25 съезда КПСС. Володя руководил тогда художественной самодеятельностью 6-го батальона.

Ложились спать  в 0 часов 47 минут, Олег по привычке посмотрел на часы. Полковник только положил голову на подушку, как сразу уснул, а приснился ему Афганистан. Он вспомнил свою роту и снайпера и его напарника, о которых после возвращения из командировки написал в письме Володе, а тот прислал ему стихотворение «Снайпер»:

Возможно, что история проста,
Ведь в роте был он, лишь один из ста.
Высокий, да немножечко худой,
На правом фланге, открывал он строй.

С него, обычно, начинался счет,
И возглавлял он снайперский расчет.
В засаде, оставался он один,
А прикрывал его, Сашок - блондин.

И было это, уже много раз,
Когда он Саше отдавал приказ:
Смотри по сторонам, и не зевай.
Ты спину мне от «Духов» прикрывай.

Счет повела винтовка у ребят,
Шершавым от зарубок стал приклад.
И «Духи», стали снайпера искать,
Но находили смерть свою опять.

И вновь задание, не пустить на перевал,
И Сашка, спину другу прикрывал.
Но кто-то там, был опытней его,
Раздался взрыв, и больше ничего…

Снайпер пошел по вражеским следам.
-Я по врагу салют в честь Сашки дам.
Вогнал врагу он пулю промеж глаз,
На этом, можно и окончить мой рассказ.

Тот Сашка, похоронен под горой,
Да, в жизни так случается порой,
Когда двоим, не выйти из огня,
И пусть родители простят меня…