Юпитер Скрещение звезд

#multimix
Высокий уровень !18+!
(Продолжение "Восхождение Юпитер: Эхо Абраксаса")
Глава 1. Бал на лезвии ножа

Атмосфера Великого Зала Юпитера давила на легкие, привыкшие к искусственному кислороду «Барышни». Падмэ Амидала Наберри стояла у хрустальной балюстрады, глядя на бесконечный танец гравитационных потоков в ядре планеты-короля. Внизу, под ногами, текла жидкая органика — кровь и лимфа триллионов существ, чья молодость была выкачана ради этого пира.
Балем Линдсей Абрасакс восседал на троне из черного янтаря. Он давал эту аудиенцию не для дипломатии. Это был акт нарциссического террора. Императоры Дома Абрасакс демонстрировали Галактической Республике свою новую игрушку: сыворотку вечной молодости, дистиллированную из человеческого времени.
Падмэ поправила "ушки"-полукружия из волос и складки прекрасного, с открытой спиной, платья. Она носила под сердцем жизнь, и от запаха разлитой здесь смерти ее мутило. Но она пришла сюда как сенатор Набу, чтобы договориться о поставках продовольствия для разоренных войной миров Внешнего Кольца. 
— Сенатор с Татуина… простите, с Набу, позвольте подарить Вам танец, — голос Балема прозвучал прямо над ухом. 
Она вздрогнула. Он умел перемещаться бесшумно, словно тень сквозь воду. Его лицо было совершенным, юным, но лишенным тепла фарфоровой маской. Однако сейчас маска дала трещину. Взгляд Балема, скользнув по ее фигуре, замер на талии. 
Он видел ОмЕль. Ту самую мать, к которой приставил лучших генотерапевтов, лишь бы растянуть ее прекрасную юность до невозможного предела. Девушка была роковым образом похожа на нее гораздо больше, чем его сестра-"реинкарнация мамы" Юпитер даже. Та же линия подбородка, тот же тяжелый узел волос на затылке, та же гордая осанка беременной женщины, ждущей дитя от того, кого любит всем сердцем. У Падмэ даже платье было скроено похоже — эхо корусантской моды, которую так любила королева-мать.
— Вы забываетесь, Ваше Величество, — смущенно ответила Падмэ, сердце пропустило удар от его привлекательности. От Балема исходила притягательность дальних планет и абсолютной власти.
— Ничуть, — он протянул руку. Музыка сменилась на тягучий, гипнотический вальс. — Я просто хочу посмотреть, как танцуют жены героев Республики. Говорят, ваш муж — лучший пилот Ордена.
Его ладонь легла на ее талию. Кожа Балема была ледяной.
— Энакин Скайуокер служит Силе, а не амбициям корпораций, — робко отрезала Падмэ, позволяя увлечь себя в центр зала. 
Они кружились среди сотен гостей — генетических аристократов, чьи лица были копиями лиц их предков. Балем вел ее чуть жестко, почти болезненно, его пальцы то и дело невольно впивались в ткань ее платья чуть выше живота.
— Какая поразительная самоотверженность, — прошептал он, наклоняясь ниже. — Носить плод войны во чреве, зная, что твой муж разрывается между светом и тьмой. Джедаи слепы, если не видят, какой вулкан спит в Вашем Скайуокере. Когда он сорвется, кому ты будете плакать в плечо? Ему? Или мне?
— Мой муж меня любит, и это взаимно, — выдохнула Падмэ, пытаясь вырваться, но хватка Балема стала стальной. — А вы просто коллекционер. Вам скучно править мертвыми планетами, и вы решили поиграть опять с новой живой женщиной.
Балем остановился. Музыка стихла. Он смотрел ей в глаза, и в глубине его зрачков заплескалось вновь взыгравшее безумие. Он действительно остро захотел полюбить ее. Не как политика или трофей. Эта женщина была живым призраком Омель, и она принадлежала мужчине, в чертах которого Балем с ужасом и завистью находил тень собственного отражения. Темные с розовой рыжинкой волосы разве что резко давали контраст, резкие скулы, печать трагической судьбы. Энакин тоже был сломлен своим даром.
— Любовь переоценена, сенатор, — процедил Балем. — Вечность гораздо надежнее. Оставайтесь. Станьте моей королевой. Ваш ребенок будет жить вечно. Я дам вам тысячи планет вместо одного обгоревшего камня.
— Мне не нужны ваши планеты, купленные ценой геноцида, — Падмэ незаметно сбросила его руки. — Вы и так перешагнули уже все грани. Прощайте.
Она развернулась, намереваясь уйти, но Балем схватил ее за локоть.
— О, а это Вы меня недооцениваете! - с едким сарказмом, потеряв терпение, чуть рассмеялся он и, помолчав, с трудом продолжил - Вы отказываете мне потому, что боитесь признать очевидное, — его голос стал шипящим. — Я ведь тоже вам понравился... Да и все мы похожи. Вы, ваш джедай и я. Мы все — ошибки своих создателей. Но я богаче твоего рыцаря. Почему ты выбираешь нищего духом, когда перед тобой сидит наместник самого Абраксаса?

Глава 2. Яд скорпиона

Спустя три стандартных месяца Корусант содрогнулся. Орден Джедаев столкнулся с беспрецедентной волной ментальных атак. Кто-то методично сводил с ума падаванов, играя на их страхах. Магистры искали источник в Темной стороне, но это была не Сила. Это были синтетические феромоны и нейротоксины, распыленные через вентиляцию Храма. Энакин Скайуокер сутками не выходил из медитационного транса, латая пробоины в сознании учеников, пока Палпатин заботливо подкладывал ему отчеты о «предательстве» Совета.
В это время личный шаттл Принца Юпитера вошел в атмосферу Набу. 
Балем прибыл без свиты. На нем не было императорской брони, только черный шелк. Он прошел анфиладами дворца, где его встретила сама Падмэ.
— Ваше Величество, — она держалась безупречно, но тени под ее глазами стали глубже. — Республика не заказывала очередных поставок вашей «водицы».
— Это личная партия, — улыбнулся Балем, доставая из внутреннего кармана флакон с опалесцирующей жидкостью. — Бесплатно. Для народа Набу. Чтобы отпраздновать скорое рождение наследника дома Скайуокеров. Срок годности — вечность.
Когда они остались одни в зимнем саду, среди цветущих гранатовых деревьев, маска слетела.
— Я пытался забыть тебя, Падмэ, — начал он глухо. Каждое слово давалось ему с физическим трудом. — Я приказал сжечь сектор космоса, где пролетал твой корабль, просто чтобы вдохнуть след твоего выхлопа. Я помню каждый блик на твоем украшении волос, пока мы танцевали. Ты... так похожа на мою мать. Омель умерла, такой молодой, прекрасной, вынашивая мою сестру. Вселенная жестока, давая мне второй шанс и пряча его за лицом чужого мужа.
— Балем, уходи, — тихо попросила она. — То, что ты делаешь — трусость. Пока мой муж сражается с тенями, защищая Республику, приходишь ко мне, как вор, отравляешь воздух и говоришь о любви... Еще и прикрываетесь матерью. Вы безумны!
Это слово ударило его сильнее любого клинка. Безумный. Да. Хоть он и был искреннен, и признался ей, пусть и наполовину. Его рассудок действительно давно был искалечен болью страсти к Омель и ее утраты, ненавистью к сестре-бунтарке. Но сейчас эта боль кристаллизовалась в одну острую иглу.
— Если мне отказано… — Балем достал свой норл — ритуальный кинжал из метеоритной кости, который носили все Абрасаксы.
Он приставил лезвие не к горлу Падмэ, а к собственному запястью, туда, где пульсировала голубая жилка.
— …то зачем мне переживать этот снова? Зачем дышать воздухом, если я не разделю его вместе с тобой? Зачем править звездами, которые не смогу подарить тебе? Моя потребность иметь свое дитя столь же велика, сколь и любить тебя... Если им не суждено сбыться…
Лезвие начало медленно входить в кожу.
Падмэ закричала. Страх потерять контроль над ситуацией парализовал ее на секунду, но инстинкт сработал быстрее. Она бросилась к нему, пытаясь перехватить руку с кинжалом.
— Брось нож, олух царя небесного!.. Из-за Вашей истерики начнется война систем! Дайте сюда!
Ее тонкие пальцы сомкнулись на рукояти. Балем позволил ей потянуть нож на себя, используя силу ее рывка. Он крутанулся на месте, заламывая руку сенатора за спину. Раздался тихий хруст платья. Падмэ вскрикнула, колени подогнулись. 
Теперь кинжал упирался в ямочку у основания ее шеи.
— Тише, — прохрипел Балем, прижимая ее к себе со спины. — Я услышал тебя и не прошу более ничего. Лишь один поцелуй. Никто не узнает. Позволь мне хранить хоть память о нем, прежде чем галактика... сгорит из-за твоей глупости. Поцелуй меня, Падмэ.
Он склонил голову, закрывая глаза. Его губы уже коснулись едва ль ее приоткрытого в испуге ротика, когда мир вокруг него вдруг пошел рябью.

Глава 3. Отражение в разбитом зеркале

— Как Вы можете быть настолько похожи?! Вы кто? — выдохнул Балем, отстраняясь. 
Перед ним стояла еще одна Падмэ, взявшая его твердо за руку с кинжалом. Но ее глаза… В них не было страха жертвы. В них пылал холодный расчет хищника. Платье на двойнике пошло мелкой сеткой помех, обнажая под тканью углеродные волокна экзоскелета. Голос изменился, став ниже, с металлическим отливом:
— Потому что я запрограммирована быть ею. И вами, Ваше Величество.
ИбИру. Служанка-двойник-телохранитель, точнее, ее клон (материал был у Рейнерис, подруги Падмэ), телепортировавшийся на помощь ей, первой своей хозяйке. Генетический конструкт-киборг, созданный лучшими умами Набу при финансовой поддержке самой супруги Энакина и с ее частицами ДНК. Технология маскировки 12 уровня позволяла ей копировать не только внешность, но и тембр голоса, запах феромонов и даже частоту мозговых волн оригинала. Сейчас Ибиру намеренно искажала облик, смешивая черты Падмэ с идеальным образом Омель, который хранился в памяти Балема. Тот самый узел волос, те же расширенные от мнимого ужаса зрачки.
Балем от шока и триггеров отшвырнул сенатора Амидалу в сторону, как тряпичную куклу. Настоящая сенатор покатилась по мраморному полу, хватая ртом воздух из-за боли в руке. 
Двойник сделала шаг вперед, заслоняя собой проход в медицинский отсек, куда уже была открыта дверь и спешила Падмэ.
— Попробуйте еще раз подойти к хозяйке, — оскалилась Ибиру. — Протокол защиты предусматривает полную аннигиляцию нападающего вместе с пятью квадратными километрами поверхности.
— Заткнись! — взвыл Балем. Иллюзия рухнула, оставив после себя звенящую пустоту обманутого ожидания. — Ну попадись мне твой муженек, я на нем отыграюсь! - прокричал он оригиналу, отползающему в укрытие.
Он метнулся к ней, занося норл. Ибиру не отступила. Она приняла удар на наруч, металл зазвенел, высекая искры.
— Я предлагаю сделку, — пропела она, уклоняясь от следующего выпада, спустя несколько минут ожестосенной схватки. Ее движения были нечеловечески плавными. — Я все слышала. Вы хотите женщину, похожую на мать? Берите меня, я, как видите, могу менять облик. Я тоже вечна. Я не беременна. Я не замужем. Наша связь будет идеальной. Никакой грязи внешнего мира.
Балем замер. Кинжал завис в воздухе. Искалеченный разум, годами бившийся о стену мертвого образа Омель, зацепился за эти слова. Чистая. Бесконечная. Безопасная. 
— Что ты сказала?! - выдохнул он. И прежде чем успел опомниться, Ибиру нажала отлет спасательной капсуле для Падмэ, а сама, царапнув его по руке, выскользнула в потайные покои. Он погнался за ней... 

Глава 4. Алтарь из пепла
...Он долго гонялся за странным созданием, потом, и еще преследовал ее автостопом по галактикам, сам не понимая, что дает им эта игра в "кошки-мышки", ненавидит ли он ее за похожесть с отказавшей ему Амидалой, или его болезненная тяга к Омель возрождается к Ибиру с новой силой. Анонимные записки и вторжения в сознание. Этот киборг знал толк в изощренной борьбе.
Но и сама служанка Падмэ переставала порой осознавать, где кончается протокол верности хозяйке и начинаются просто брачные догонялки со строптивым симпатичным сумасбродом, что мог подарить ей жизнь, так похожую на существование обычного живого создания и тепло души, пусть и внушенное другой...
Они оба запутались и устали вконец так долго прятаться от этого.
- Договорились, я беру тебя в жены, — хрипло сказал будущий Император Юпитера однажды, когда Ибиру в очередной раз сделала политическую гадость с его бывшими партнёрами, что предали его конкурентов его бумагами, а он, в свою очередь, выкрутил поля Силы фантомами, похитив их и проведя ритуалы Абраксаса, так, что Ситхи стали светлее Джедаев, а те - наоборот, и все это - в лице Энакина и Палпатина. — Прямо сейчас. На моем корабле.  
Свадебные покои «Яхты Индиго» утопали в темноте. Единственным источником света был открытый саркофаг Омель. Внутри, в питательном растворе, парило прекрасное, навсегда остановленное в возрасте двадцати пяти лет тело. 
Балем стоял на коленях перед стеклом.
— Спи спокойно, мама, — прошептал он. — Твое наследие не канет в лету. Я больше не буду пить жизни других, пытаясь воскресить тебя. Прости за ту боль, что я причиняю. И никогда тебя не забуду.
Он поднялся. В соседнем зале его ждала Ибиру.
Их первая ночь была актом странного искусства. Балем ласкал полусинтетическую инопланетянку с одержимостью скульптора, пытающегося вылепить из глины утраченный мрамор. Он целовал ее плечи, шептал ее имя, трогал ее бедра, и одновременно словно касаясь чужой шеи, требуя стонов другой женщины. 
Но чем ближе он подходил к финалу, тем яснее понимал страшную правду. Это сосуд. Холодный, идеальный, послушный, он мог заполнить его любой памятью, любой внешностью,.. любым смыслом, поменять его еще, когда вздумается. В ней словно не было ее самой, живой, индивидуальной. Она не заменит мать (ее вообще никто не заменит). Она не станет Падмэ. Она просто есть и будет тем, кем он скажет.
В момент высшего наслаждения, на пике экстаза, его рука привычно дернулась к изголовью кровати, где лежал спрятанный норл. Одно движение — перерезать горло этому суррогату, выпустить наружу разочарование и снова остаться один на один со своей вечностью. Так закончилась бы его жизнь, к которой он боялся прикоснуться.
Клинок выскользнул из пазухи.
Ибиру открыла глаза. Она знала, что он думает и что намеревается сделать. Ее процессор вмиг просчитал вероятность убийства в 98.7%. Вместо того чтобы зажмуриться, она положила свою ладонь поверх его руки, сжимающей рукоять.
— Сделай это, — спокойно сказала она чуть кокетливым голосом. — Закончи начатое. Тебе ведь всегда нравилось убивать надежду.
Балем посмотрел на нее. На ее спокойное лицо. На отсутствие страха.
И опустил нож.
- Знаешь... Не дождешься! Я не настолько безумен, как ты хочешь думать! - и впился в ее губы с новой силой. Он покорился року и... и желал покорить свое сердце любви от него снова, но уже с ней, и только с ней, навек.
Утром он вызвал старшего мажордома.
— Подготовить Храм Рождения на Третьей Луне. Белые розы. Никаких абрасакских змей и петухов. Только традиции Юпитера. Полный протокол. И сообщите моим брату и сестрицам, что если хоть одна ядовитая пчела появится на церемонии, я лично выжгу их ульи.

Эпилог. Капсулы примирения

Свадьба Императора Балема прошла с божественным великолепием. Гравитация на луне была снижена, и гости танцевали, едва касаясь пола. 
Среди приглашенных выделялась пара с Набу. Энакин выглядел напряженным, его рука постоянно лежала на поясе рядом с мечом. Падмэ опиралась на его локоть. Ее рука зажила, но двигать ею она могла с трудом.
Балем подошел к ним сам. Рядом с ним шла Ибиру. На ней было простое роскошное платье в стиле Падмэ, пышная укладка по моде дома Абраксасов. Она выглядела... Робкой, но счастливой странной, обретенной волей. Под тонкой тканью угадывался уже немного округлившийся живот — биохимия клонов позволяла иметь мгновенную и довольно быстро протекающую беременность.
— Леди и рыцарь, — произнес Балем, склоняя голову. В его глазах больше не было лихорадочного блеска. Там поселилась тяжелая, спокойная вода. — Примите мои извинения. За прошлое. И за беспокойство настоящего.
Он протянул им две платиновые капсулы, инкрустированные бриллиантами.
— Это не взятка. Это дар. Чистейшая формула. Вашему ребенку не грозит старость, какую бы судьбу вы ни выбрали. Живите долго назло всей Вселенной.
Энакин хотел отказаться, но Падмэ мягко сжала его руку и взяла капсулы.
— Спасибо, Балем. Надеюсь, Ваш брак принесет нашим домам стабильность партнертства.
Балем перевел взгляд на невесту. Положил широкую ладонь на ее живот, там, где зрела новая жизнь, которая казалась ему сейчас важнее всех завоеванных галактик. 
— Она тоже уже ждет ребенка, представляете? — с гордостью сообщил он, обращаясь к Энакину. — Наш род продолжится. Без жатв. Без убийств. 
Энакин промолчал, изучая лицо Императора. Он видел перед собой... Успокоившееся когда-то чудовище, которое внезапно решило стать сказочной бабочкой. Эта мысль настойчиво не отпускала джедая гораздо больше, чем открытая вражда.
Той ночью, оставшись наедине в императорских покоях, Ибиру сидела перед зеркалом, снимая наряд. Балем подошел сзади, любуясь за ее отражением.
— А ты играла сегодня? — спросил он. — Ты вела себя как она... Как настоящая невеста.
— Протокол требует адаптации для удовлетворения желаний Императора, — уклончиво ответила Ибиру. — Я выполняла задачу.
— Перестань, — Балем положил подбородок ей на плечо. — У штук, вроде тебя, насколько знаю, есть в избытке базовые матрицы эмпатии. Что ты чувствуешь, лично, скажем так?
Ибиру долго смотрела на их отражение. Двое калек, нашедших друг друга на руинах чужих жизней.
— Я чувствую жалость, — наконец призналась она. — К женщине, чей муж скоро падет во тьму совсем. К женщинам, чье место я заняла. И… облегчение. Я рада, что ты не убил меня тогда. 
Балем улыбнулся. Впервые за столетия его улыбка не несла угрозы.
— Я рад тому же. Спи, моя Императрица. Завтра я построю наш мир заново.
Где-то на далекой Земле, в сказочном ее паралельном измерении, оригинальный прототип Ибиру спал в то же время рядом с покоями Рейнерис. Спал и видел сон о том, как ее клон танцует на свадьбе короля экстракта юности. 
А далеко от Юпитера и них, в Храме Джедаев, Йода открыл глаза, почувствовав смещение ткани реальности. Новая фигура появилась на шахматной доске галактики. Фигура, пахнущая бессмертием, безумием и неожиданным, хрупким раскаянием. Загадка осталась неразгаданной: спас ли Балем свою душу, заключив союз с машиной, или просто нашел самый изощренный способ продолжить "жатву", начав ее с собственного сердца?