Старик и рыбка

Жили-были старик со старухой у самого края синего моря, там, где оно объято синим небом и золотистой тишиной.
Скучно было старухе и попыталась она стать морскою владычицей, но не получилось у нее и затосковала она, жутко закручинилась.
Не выдержал старик ее тоски и решил сбежать на море, задумал порыбачить, лишь бы не видеть злые взгляды своей старухи, тоску ее бесконечную. Она во всем винила старика, и он не очень уж и старался оправдаться перед ней.
Забросил старик рваный невод в первый раз – ничего не поймал.
Забросил во второй раз – выловил лишь тину морскую, что клочками вываливалась из невода.
Забросил в третий раз – попалось лишь несколько мелких рыбешек.
- На ужин хватит, - решил старик, и тут увидел, как из морской пучины показалась голова золотой рыбки. Вынула она свою голову из воды и молча посмотрела на него. И старик молчал, остолбенел как-то от неожиданности.
Первой не выдержала рыбка: - Чего молчишь, старче? Почто не зовешь меня? Почему ничего не просишь?
- Дак я… это… просто за рыбой пришел. Дома шаром покати. Хотел хотя бы на уху чего словить… Да и о чем просить-то? Все у старухи было и все ей было мало. Наказала ты ее знатно. Чахнет старая на глазах. И я с ней. Город далеко, автобусы сюда не ходят. Охотиться негде. Дети далеко. Вот я и решил хоть на вечер что поймать. А утром починю невод и на лодке пойду в море. Есть у меня плоскодонка… речная лодка, конечно, но уж как-нибудь…
- Значит, так и останетесь жить здесь… у разбитого корыта? – усмехнулась рыбка. – И надолго вас хватит?!
Старик нахмурился: уже остались! Некуда нам идти. Да и годы не те, чтобы по миру идти. Ты уж извини, государыня рыбка, права ты, конечно, в своей обиде, слов нет, но ведь есть, как говорится, здесь и нюансы. А ты знаешь, почему мы докатились до такой жизни? Когда-то ведь жили мы иначе, да и старуха моя не всегда была такой, какой ты ее сейчас видишь. В молодости так улыбалась, что у меня сердце заходилось.
- Нюансы? – переспросила с несколько ехидной улыбкой в голосе рыбка. – Ну, и какие же? Расскажи… чего я не учла.
Старик удивленно посмотрел на нее, бросил невод на песок и присел на камень, обернулся зачем-то в сторону своего дома.
- Да, были у нас иные времена, все было когда-то. Мы были молодыми. Оба получили хорошее образование, оба нашли прекрасную работу. Жили сначала в большой квартире в центре большого города, потом обменялись на дом. Хороший дом на окраине города, в тихом месте и все магазины рядом, автобусы и маршрутки регулярно ходили. Большой участок, хотя и дачу двухэтажную сварганили, с большим огородом. Даже магазины не нужны стали. В общем, рай, санаторий!
- Ну, и? Как докатились-то до… жизни такой?!
Зыркнул старик на рыбку: - А вот так! Как у всех. Дети выросли, семьи свои завели, ну, и… пилить наследство стали. Несколько раз делили. Как Польшу, раздербанили вконец. Потом старшенький предложил временно, на лето, пока решат все дела, перебраться, как он сказал, в тихое, дачное место. Сулил все удобства, ковры-паласы… Потом обещал хорошую квартиру. Мы уже так или иначе в возрасте были, здоровьишко поизносилось… Какие нам грядки?! В общем, уговорил.
Сначала сын предложил пожить в пансионате на острове Буяне, но вскоре выяснил, что не только остров сказочный, но и цены там сказочные. Просил помощи от других детей, но те, не знаю почему, отказали. Якобы таких денег у них нет. Ну… потом… кто-то подсказал ему этот вариант. - Старик вздохнул. – Он даже проверять его не стал. Сюда нас привез его друг, и тут же уехал, даже в домик не проводил. Мы ему еще на дорогу рукой помахали… А как зашли в эту халупу… Выбежал я на дорогу, да где там… Море, одно море вокруг! Машины и след простыл!
Делать нечего, решили жить здесь. Идти в город далеко, да и обида с гордостью не дали. Худо-бедно, навели порядок. Сколько я мусора в море выбросил! Хорошо, хоть белье постельное да посуду догадались привезти, кое-какие продукты. Даже туалета не было – я сделал. А первое время на море ходили.
Я нашел дорогу в ближайший поселок, там стали что-то прикупать. Там же стали и пенсию получать. Раньше было не очень важно, сколько в ней рублей, а сейчас стали каждую копеечку считать. И вот так… приучились не дни считать прожитые, а обиды и потери. Полные карманы их! Особенно она переживала. То все время оправдывала детей, а тут больше меня даже стала их обвинять. А я решил, что дешевле будет молчать – и старуха замолчит, и я забуду. Вот, видишь, я ее опять старухой назвал, а ведь у нее имя есть! Очень красивое имя! Очень я его люблю! Да и я не просто сын отца своего! И у меня есть имя! И оно жене моей нравилось когда-то…
Так и стали жить-поживать, только что добра не наживать. Не на что! Пенсия – это лишь скорая помощь, чтобы сдохли не сразу после того, как с работы выгнали, чтобы некого было обвинить. Сами, мол, виноваты, деньгами распоряжаться не умеете!
Дети к нам не едут. Со мной вообще не общаются, жене раньше на ее кнопочный звонили, хотя и очень редко. Она бывший юрист, опытный, много проблем помогла им решить. То посоветует, то сведет с кем, то напишет какую бумагу им. А я кто? Всю жизнь преподавал, пенсии серьезной не заработал. Нужен был, со мной общались. Когда делили что, когда машину свою отдал. А сейчас ни я, ни халупа наша им не нужны. Ничего не говорят, просто… молчат! К тому же я ерундой разной занимаюсь, вот стихи зачем-то пишу…
Вот и живем. Не тридцать лет и три года, как врут про нас, но уже не один год прошел. Крутимся. Я рыбачу, жена моя прядет. Что-то увожу в поселки разные.
Так бы, наверное, и дальше жили, и потихоньку умерли бы. Кто вот только похоронил бы – дети носа не кажут. Мы уже привыкли, а тут вот ты объявилась…
- А я при чем?! Не поняла!
- Старуха моя слабее меня, что ли, совсем уж помирать собралась. И спокойно отнеслась к тому, что я ничего не попросил у тебя. Врут, что ругала меня. Просто вздохнула и сказала, что хотя бы новое корыто попросил. Старое треснуло и пряжу не в чем замачивать. Я бы, конечно, смотался в ближайшую деревню, но, подумал, что, может, действительно, ты как выручишь. На новое корыто, даже старое, денег нет, а рыбой не всегда берут. Здесь таких рыбаков, как я, пруд пруди. Да и поудачливее меня, не плоскодонки у них, как у меня, а моторки да катера. Старуха-то моя даже отговаривать стала, чтобы я не ходил, но выхода у меня просто не было.
Ну, вот, а как увидела новое корыто, у нее крыша-то и поехала. Она ведь не богатства захотела, просто устала от жизни такой. И ей, и мне не нужно никакое богатство. Да и власть даже ей не нужна. Я думаю, просто человеком захотела снова себя почувствовать. Знала бы ты, какой она в молодости певуньей и хохотуньей была… пока сюда не попали. Быстро сломалась. А, может, детям, что доказать хотела. Не жадная она, поверь, не жестокая… хотя, чего уж там, со мной довольно неожиданно поступила. Она даже разойтись со мной пыталась однажды, считала, что я не могу содержать семью достойно, как она выразилась. А я старался. В тяжелые времена на пятнадцати работах работал одновременно. Что делать? Торговать и воровать я не умею и не хочу.
Она слабее меня. Какое-то детское отношение к жизни у нее всегда было. Я ей всегда говорил: тебе четыре года и пять никогда не будет.
Да еще такой удар был. Старший сын как-то однажды в скандале сказал ей, что считает ее лишь женщиной, которая родила, что ничего она для него не сделала. Да если бы не она, неизвестно что бы из него получилось, ведь такие проблемы у него были в раннем периоде! А он сразу после женитьбы пришел и стал требовать разделить дом. Я пытался ему говорить, что ты не единственный из детей, да и хороших квартир за счет дележки не получишь. Он даже, прости, Господи, как-то сказал, что вот ее родители помогают, а вы нет и вообще родители это те, кто помогает…
Мы предлагали ему разные варианты, лишь бы не зорить гнездо…но…в общем, что получилось, то и получилось…
Старик вздохнул, немного помолчал. – Я понимаю, стариков никто не любит. Во все века и во всех странах, как говорится. Считают, что они выживают из ума. Гонят их в леса, в горы… Чиновники нас дармоедами называют… Был у меня приятель. Он продал дом, а мать отправил в богадельню. На похороны не пошел и, видимо, до сих пор не знает, где ее могилка. Когда у моей матери обнаружили онкологию, спрашивал, почему я ее не сдам. Так что, я иногда думаю, мои дети не исключение какое-то.
Море затихло, рыбка слегка покачивалась на волнах и молчала. Старик стал крутиться и хлопать себя по карманам, что-то забормотал.
- Ты, что? – спросила рыбка. – Потерял что?
- Да что-то сильно курить захотелось. Дома набрал трухи березовой в платок, да вот куда-то засунул.
- А какой табак ты любишь вообще?
- Да, я уж давно не курю, но иногда тянет, особенно, когда на душе…
- Трубки целой, я думаю, у тебя тоже нет. Ладно, вот тебе капитанский табачок и добрая трубка. Трубка на память!
У старика в руках неожиданно появилась довольно массивная трубка и толстый кисет.
- Спасибо тебе, государыня рыбка, для меня это праздник души.
Он несколько неуклюже набил трубку, утрамбовал черным ногтем и тут же у него в руке появилась красивая зажигалка. Старик усмехнулся: - Где же я бензин-то брать для нее буду?! Я бы и спичками обошелся.
Затянулся с огромнейшим удовольствием.
Рыбка улыбнулась и сказала: - Ладно, старик. Спасибо тебе за урок – многого я, действительно, не понимала. Помогу я тебе… да и старухе, то есть, жене твоей. Ты просто любишь старуху, не думала я, что так можно любить. Ты ведь опять не о себе говоришь, а все только о ней!
- Да, люблю, чего там, да, даже такую! Хотя и обидно мне бывает… частенько. Вот в этот раз она обо мне и не вспомнила.
- Ты и детей своих таких любишь?!
- Ну, вот такой я!
- Ладно, иди домой – все у вас наладится. И жить, где и на что будет, и помощников я тебе пришлю.
Старик задумался. Ветер раздувал его редкие седые волосы. Он вздохнул и тихо промолвил: - мне не долгая жизнь нужна, хотя и не откажусь от нее, но главное, чтобы вернулось хоть отчасти, хотя бы для жены моей то, что судьба отобрала у нас. Конечно, и мы виноваты, но нас не переделать… ни тогда, ни сейчас.
Рыбка вильнула хвостом и исчезла в морской пучине. Старик поднялся, отряхнул штаны и, прихрамывая, побрел домой. Впервые он шел домой не с чувством непонятной для самого себя вины, а с надеждой, что, как и в прошлые разы что-то сразу же изменится к лучшему, на этот раз и для жены, но и для обоих.
В окне покосившейся избушки еле заметно мерцал огонек керосиновой лампы. Старуха сидела у окна и смотрела сквозь пыльное стекло, как бредет по берегу старик. Она не обернулась, когда он вошел. Старик не стал ничего говорить, лишь коснулся ее плеча. Она обернулась и пустыми глазами посмотрела на него: - опять пустой?
Старик хотел рассказать ей о встрече с рыбкой, но не смог и слова вымолвить. Старуха прошла к кровати, легла и отвернулась к стенке. Так и лежала с открытыми глазами. Старик лег рядом и положил ей руку на голову.
Утром старик проснулся от странного шума и холода. В избушке было очень светло. У поднятого окна стояла старуха и улыбалась свежему морскому воздуху.
Они вышли из избушки вместе и потрясенно смотрели вокруг. Прямо перед ними раскинулся небольшой поселок из двух и трехэтажных домов. Везде цвели сады, бегали дети, слышался смех и шутки. В некоторых дворах стояли машины. По берегу моря располагалась небольшая, но очень красивая набережная с парапетом. Старики увидели небольшую церковь, магазины, кафе.
Возле одного дома стояли мужчина и женщина, в руках они держали дорожные сумки. Когда старик со старухой поравнялись с ними, женщина кинулась к ним, протянула руки, разулыбалась: - Ой, здравствуйте, тетя! Не узнаете? Это я…
- Узнаю, Валечка, ты что, конечно, узнаю, но как ты здесь оказалась, какими судьбами?
Они обнялись, и племянница рассказала невероятную историю. Она долго не общалась со своими родственниками и лишь недавно узнала о том, что случилось с ее тетей и ее мужем. Ей даже кто-то сказал, что они умерли с голода. Они с мужем быстро собрались и поехали сюда. Приехали еще вчера вечером, но не нашли никакого домика и решили, что заблудились. Переночевали в поселке, а утром приехали сюда и увидели такой чудесный поселок. Старший по коттеджному поселку показал им документы, по которым им принадлежала часть большого трехэтажного дома, а вторая половина ждала стариков. Еще они узнали, что им полагается особая плата за то, что они будут помогать по хозяйству старикам.
Старики были в шоке и не могли вымолвить ни слова. Им помогли зайти в дом, занесли вещи.
И началась их новая жизнь, но это уже совсем другая история.