Субботние мысли

Субботние мысли

## Ближний Восток между войной и усталостью

**Александр Аит**
**Суббота, 29 августа 2026 года — 16 элула 5786 года**
**Цфат, Израиль**

В субботу особенно заметно, насколько человеческая тишина отличается от политической.

На улицах Цфата становится спокойнее. Закрываются магазины. Реже проходят машины. Древние камни словно возвращают себе собственный голос.

Но стоит открыть новости — и понимаешь: Ближний Восток не отдыхает.

Здесь даже перемирие звучит как пауза для перезарядки. Переговоры сопровождаются угрозами. Дипломаты говорят о мире, а военные одновременно проверяют координаты новых целей.

Регион устал от войны, но пока не научился жить без неё.

## Ормуз — горло мировой экономики

Сегодня главный нерв Ближнего Востока проходит не только через Газу, Ливан или Иудею и Самарию.

Он находится в Ормузском проливе.

Соединённые Штаты утверждают, что пролив открыт и очищен от мин. Иран заявляет, что именно он полностью контролирует проход и будет сохранять ограничения, пока Вашингтон не прекратит военное и экономическое давление.
Получается странная картина: две державы одновременно объявляют себя хозяевами одного водного коридора.

Но истина определяется не заявлениями, а количеством проходящих судов. А оно остаётся значительно ниже нормального.

Ормуз превратился в политический вентиль.

Иран не способен победить Соединённые Штаты в прямом военном столкновении. Но он может заставить весь мир нервничать из-за нефти, газа, страховки судов и стоимости перевозок.

Америка располагает авианосцами, авиацией и противоминными силами. Иран располагает географией.

Иногда узкий пролив оказывается сильнее огромного флота.

## Иран не побеждён

После месяцев войны и санкционного давления иранская экономика несёт тяжёлые потери. Президент Масуд Пезешкиан сообщил о сокращении внешней торговли на 35 процентов. Внутри страны растут инфляция, безработица и проблемы со снабжением.
Но экономическая боль ещё не означает политической капитуляции.

Вашингтон рассчитывает, что блокада и санкции заставят Тегеран уступить. Тегеран рассчитывает, что страх перед дорогой нефтью заставит уступить Вашингтон.

Обе стороны объявляют, что время работает на них.

Но в действительности время работает против населения всего региона.

Американцы могут говорить об экономическом давлении, находясь за океаном. Израильтяне, иранцы, жители стран Персидского залива и моряки торговых судов находятся внутри этого давления физически.

Политики двигают рычаги.

А расплачиваются люди, не сидящие за столом переговоров.

## Америка тоже считает боеприпасы

Соединённые Штаты выглядят самой сильной стороной конфликта. Но даже американская военная машина не безгранична.

Продолжительная конфронтация с Ираном расходует дорогостоящие ракеты противовоздушной и противоракетной обороны. В Вашингтоне уже обсуждают, насколько сокращение запасов влияет на способность США одновременно поддерживать союзников, сдерживать Россию и готовиться к возможному кризису вокруг Китая.

Это важный момент.

Сила государства измеряется не только количеством авианосцев. Она измеряется способностью вести несколько конфликтов одновременно, не разрушая собственную экономику и систему союзов.

Трамп любит язык абсолютных побед.

Но Ближний Восток редко позволяет кому-либо получить абсолютную победу. Здесь каждая военная операция порождает следующую проблему, а уничтоженная инфраструктура однажды восстанавливается под другим названием.

Америка может разрушить объект.

Но она не может одной ракетой уничтожить историческую память, религиозную идею или желание сопротивляться.

## Израиль и опасность бесконечной обороны

Израиль по-прежнему живёт сразу в нескольких войнах.

Иран.

Газа.

Ливан.

Сирия.

Западный берег.

У каждого направления собственная логика, но вместе они образуют один круг, из которого государство не может выйти.

Израильская власть объясняет каждый удар необходимостью предотвратить будущую угрозу. В отдельных случаях такая необходимость действительно существует. Государство обязано защищать граждан от вооружённых организаций и нападений.

Но возникает тяжёлый вопрос:

**сколько лет можно предотвращать будущую войну при помощи войны сегодняшней?**

На Западном берегу Израиль нанёс редкий воздушный удар возле Дженина. Военные заявили, что целью был связанный с ХАМАСом Кайс Битави, которого обвиняли в организации нападений. Вместе с ним погибли ещё два человека. Палестинский Красный Полумесяц заявил о препятствовании работе медиков; израильская сторона эти обвинения публично не прокомментировала.

Военная логика понятна: обнаружить человека, готовящего нападения, и остановить его.

Но политическая картина остаётся прежней: после уничтожения одного организатора появляется другой, после одной операции начинается следующая, а между израильтянами и палестинцами остаётся ещё меньше пространства для разговора.

Тактический успех не всегда становится стратегической победой.

## Газа остаётся незавершённой войной

Вокруг Газы продолжаются переговоры о разоружении ХАМАСа и возможном выводе израильских сил. Американские посредники пытаются соединить несовместимые требования.

Израиль хочет безопасности и невозможности восстановления ХАМАСа.

ХАМАС хочет сохранить политическое и военное влияние.

Палестинское население хочет просто выжить и восстановить разрушенную жизнь.

Соединённые Штаты хотят представить соглашение как доказательство эффективности Трампа.

Но пока каждая сторона говорит о мире на собственном языке.

Для одной мир означает разоружение противника.

Для другой — уход израильских войск.

Для третьей — возвращение домой, вода, электричество и отсутствие страха перед следующим ударом.

Поэтому соглашение может быть подписано, но мир от этого ещё не обязательно наступит.

## Ливанская тишина тоже непрочна

Север Израиля сегодня может казаться спокойнее, чем раньше. Но это не окончательный порядок.

«Хезболла» ослаблена, однако не исчезла. Ливанское государство по-прежнему недостаточно сильно, чтобы самостоятельно контролировать всю территорию и разоружить крупнейшую военную организацию страны.

Израиль не доверяет обещаниям Бейрута.

Бейрут не способен гарантировать выполнение всех обещаний.

А Иран рассматривает Ливан как часть своей региональной системы сдерживания.

Поэтому северная граница остаётся пространством условной тишины. Она существует до первого события, которое каждая сторона истолкует как нарушение договорённостей.

## Сирия — территория чужих интересов

Сирия давно перестала быть только сирийской проблемой.

Там пересекаются интересы Турции, Израиля, Ирана, России, Соединённых Штатов, курдских сил и различных местных групп.

Каждая сторона говорит о безопасности.

Но почти каждая понимает безопасность как право действовать на чужой территории.

Израиль боится появления враждебных сил у своих границ.

Турция стремится не допустить формирования самостоятельного курдского пространства.

Иран пытается сохранить маршруты влияния.

США хотят удержать рычаги давления.

Россия стремится не потерять остатки своего положения в регионе.

А сама Сирия продолжает существовать между чужими военными картами.

## Посредники важнее победителей

На этом фоне особенно заметна роль Катара, Омана и Пакистана.

Они не обладают американской военной мощью. Но именно через них проходят разговоры, которые крупные державы не способны вести напрямую.

Катар обсуждает с Тегераном условия возвращения к диалогу. Иран и Оман работают над возможным маршрутом движения судов через Ормуз. [CBS
Иногда мир удерживают не самые сильные государства.

Его удерживают те, кто ещё способен разговаривать со всеми.

Возможно, настоящая сила сегодня заключается не в способности нанести самый разрушительный удар, а в способности посадить за один стол людей, публично отрицающих возможность переговоров.

## Мой взгляд из Цфата

Я живу в Цфате — городе, где особенно ясно чувствуешь высоту и хрупкость человеческой жизни.

Отсюда видны горы.

За ними находится Ливан.

Немного дальше — Сирия.

За Сирией начинается ещё один пояс конфликтов, интересов и древних обид.

На карте всё кажется близким.

В истории — ещё ближе.

Ближний Восток невозможно понять, если смотреть на него только через сегодняшний выпуск новостей. Здесь каждая сторона приносит к столу не один политический спор, а столетия памяти.

Но память может объяснить ненависть.

Она не обязана её оправдывать.

Я православный человек и не верю, что мир можно построить на окончательном унижении противника. Униженный противник не исчезает. Он ждёт времени, когда сможет ответить.

Поэтому меня тревожат заявления о полной победе — израильской, американской, иранской или какой-либо другой.

На Ближнем Востоке полная победа одного почти всегда становится началом будущей войны для всех.

## Субботний вывод

Сегодня регион находится не на пороге окончательного мира, но и не обязательно на пороге большой всеобщей войны.

Он находится в промежутке.

Иран и США испытывают друг друга в Ормузе.

Израиль удерживает несколько фронтов, не имея окончательного политического решения ни для одного.

Газа остаётся незажившей раной.

Ливан сохраняет вооружённое молчание.

Сирия остаётся картой чужих интересов.

Посредники пытаются соединить то, что военные уже успели разорвать.

Это опасное равновесие.

Но пока дипломаты продолжают ездить между столицами, суда хотя бы частично проходят через пролив, а стороны спорят об условиях соглашения, возможность остановиться сохраняется.

Сегодня суббота.

Хочется хотя бы на один день выключить новости и поверить, что тишина означает мир.

Но я живу на Ближнем Востоке и знаю:

тишина здесь ещё не мир.

Иногда она всего лишь пауза, во время которой решается, что прозвучит следующим — человеческое слово или новый выстрел.

И всё-таки я выбираю надежду на слово.

Потому что оружие уже сказало достаточно.

**© Александр Аит, 2026**