Колобок и его родня

Колобок знакомится с пончиками

Жил-был колобок из рода Колобков и по имени Колобок. Род Колобков – очень древний род, в который входят пончики, пышки, лепёшки, блины и появившиеся сравнительно недавно пампушки. Их двоюродные родственники – это пицца, сырники и ватрушки, а драники в лучшем случае троюродные.
Наш Колобок уродился не в меру любознательным. Всё-то ему хотелось знать, причём знать по-настоящему, знать и уметь, а не то что где-то что-то услышал и вот пересказываешь услышанное к месту и не к месту. Только очень скоро Колобок понял, что на то, чтобы узнать что-нибудь по-настоящему, нужно по-настоящему много времени, так что всё узнать никак не получится. Ну что ж – сказал он – пусть не всё, но нужно же с чего-то начать. Лучше с чего-нибудь близкого, родного и знакомого. Ну, скажем, как поживают мои родичи в дальних странах, похожи ли они на наших или так, одно название сохранилось. А может, и название там не наше, ведь по китайски  наши блинчики будут цзяньбин. Правда, не совсем наши – тут же поправился он – мы не кладём в наши блинчики лук и кинзу. А может, так вкуснее?
И он решил прокатиться по разным странам и узнать, что да как, примерить на себе способы приготовления и, конечно, попробовать эти самые что да как.
Сказано – сделано и, как все колобки делали до него и, скорее всего, будут делать после, он спрыгнул с окошка и покатился по дорожке. По дорожке, а не по тропинке, потому что ему вовсе не хотелось встречаться с зайцами да медведями и выпутываться из неприятных ситуаций. Вообще-то самый близкий родственник Колобка – это его родная сестра Сдобная Булочка, но рассказывать про неё – всё равно что хвалить самого себя. Поэтому Колобок решил начать с пончиков. А что, такая занятная штука: с дыркой посередине, но не баранка!
Колобок вспомнил, как он первый раз встретился с пончиками. Дело было на конечной остановке трамвая, на трамвайном кругу, что около пруда, того, что перед останкинской телебашней. Там есть пончиковая, сохранившаяся с незапамятных времён, а рядом, за забором, громадный парк с совершенно невоспитанными лошадьми. Колобок катился себе по дорожке на съемку фильма о самом себе, катился через парк в останкинскую студию, как вдруг раздался дробный топот копыт, громкое ржание “Вот он! Держи! Стой, не уйдёшь!” и с двух сторон вылетели два огромных коня. Надо сказать, что лошади – большие ценители хлеба, и особенно сдобы и колобков, только им их почти никогда не дают, чтобы они не потеряли резвости. Колобок понял, что пора спасаться, но как? Ничего, кроме старого трюка с песенкой не приходило ему в голову, но кони летели на него очертя голову, ничего не замечая, и меньше всего были настроены слушать песенки. И Колобок, забыв всё на свете, пустился наутёк. Он вылетел прямо к пруду, на котором плавали утки-огари, оранжевые с белой головой, словно покрытые поджаристой корочкой и присыпанные сахарной пудрой.
– Спасите! – закричал он – Перевезите меня на тот берег!
– Не можем, ты слишком тяжёлый, все утонем. Лучше беги к трамвайному кругу, там есть пончиковая, спрячься в ней, а мы что-нибудь придумаем.
И придумали. Одна из уток подплыла к берегу, спрятала белую голову под  крыло, а чёрный хвост под воду и стала выглядеть совсем как румяный колобок, покачивающийся на мелкой волне.
– Вот он! Вот! – раздалось совсем рядом, и вылетевшие из-за деревьев кони бросились прямо в пруд, к притворившейся колобком утке. Утка нырнула, а кони завязли в илистом дне, насилу выбрались на берег, все облепленные чёрной грязью.
– Он не мог далеко уйти! Вон пончиковая, он наверняка там!
Кони помчались к пончиковой, ударили копытами в дверь и ворвались внутрь. Добрые пончики спрятали колобок в пакет с сахарной пудрой, только колобок так сильно дрожал, что пакет громко шуршал, как будто в нём  резвились с десяток мышей да ещё крыса Шушера впридачу. Тогда, чтобы заглушить шум от шелестящего пакета, все пончики начали громко грызть орехи и кричать притворяясь, что ссорятся между собой.
– Ну вы, мелюзга дырявая, уймитесь, или мы вами закусим перед обедом – грозно проржали кони.
Но тут вышла хозяйка пончиковой.
– Это что такое? Что вы себе позволяете? В таком виде заявляться в приличное заведение, да как у вас только совести хватило! Дайте-ка я пошлю видео вашему хозяину на конюшню, пусть полюбуется на своих героев, которые способны только воевать с пончиками да нарушать старую договорённость о том, что ни одна лошадь не смеет ступить на трамвайную остановку, а тем более вломиться в пончиковую! Алло! Это главный конюх? Полюбуйтесь на своих героев!
При этих словах оба коня одновременно попытались выскочить через дверь на улицу, столкнулись, набили себе шишек, еле протиснулись и пустились наутёк, на конюшню. На что они надеялись – неизвестно, их фото уже было записано в память телефона распорядителя конного двора, а такими грязными их бы на конюшню не пустили. Сначала – мыться под струёй из пожарного шланга.
Пончики, весело смеясь, помогли Колобку выбраться из пакета, отряхнули с него сахарную пудру и все вместе пошли сказать спасибо находчивой утке. С тех пор эта пончиковая стала одним из самых любимых мест Колобка в Москве, а весёлые и вкусные поджаристые пончики – лучшими друзьями.


Колобок открывает новый способ путешествовать

А как с пончиками там, за границей, в других странах и у иных народов? Любят ли там пончики? А если любят, то кто любит их больше всех?
Но тут Колобок вспомнил об одной мелочи, которая чуть не погубила всё его начинание. Ведь для того, чтобы поехать за границу, нужно купить билет на самолёт и оформить визу, в каждую страну свою. И ещё загранпаспорт. Насчёт паспорта у Колобка были большие сомнения, всё-таки он колобок, а не человек. Он совсем затосковал и направился к своим приятелям-пончикам пожаловаться на злодейку-судьбу.
Он пошёл не зря. Если ты в грусть-тоске печаль-кручине, то соображается плохо. А весёлые пончики сразу придумали, как быть. Да это же прекрасно, что ты не человек! Ты можешь посылать сам себя куда хочешь в посылке, и не нужно никаких паспортов и виз!
Здорово! Колобок почувствовал себя так, будто заново родился. Он упаковал себя в посылку, и его друзья-колобки немедленно отправили его в Канаду. Колобок где-то слышал, что канадцы едят больше всех пончиков в мире и называют свои пончики Бобровый хвост. Говорят, что способ приготовления канадцы взяли у индейцев, которые пекли на костре настоящий бобровый хвост. В Канаде Колобка ждало первое разочарование. Бобровый хвост действительно оказался очень вкусной выпечкой, только Колобок никак не мог взять в толк, почему он называется пончиком? У него даже дырки нет! Уж лучше назвали бы пиццей, на неё больше похоже, только начинка у канадских пончиков обычно сладкая. Колобок даже не стал записывать рецепт Бобрового хвоста, только попробовал, каково это – жариться на костре вместо печки.
– Да ну – сказал он, спрыгивая с костра, – это всё равно как загорать в шезлонге в тени раскидистых берёз! Это не для нас, нам в печке привычнее, там жар идёт со всех сторон, а тут того гляди простудишься, если забудешь переворачиваться!
Ну, уж если я выбираю пончики по названию – подумал Колобок – то теперь мне во Францию. Уж французы назвали свои пончики так назвали, вы только послушайте, как звучит: пе-де-нонн. Беда с этими французами, они и балетный танец запросто могут обозвать па-де-де. Ну а если дословно перевести с французского пе-де-нонн, получится (ДЕТИ, ЗАТКНИТЕ УШИ!) “пуки монахини”. После знакомства с Бобровым хвостом Колобок даже не пытался представить, на что могут быть похожи эти самые пе-де-нонны. Он упаковал себя в  посылку и отправил прямо в Париж. В кафе он входил с некоторой опаской, но полный любопытства. Поначалу он почувствовал почти такое же разочарование, как в Канаде – ему принесли самые обыкновенные пончики, такие же, как в его любимой пончиковой, разве что не понимающие по-русски. Но как только он попробовал кусочек, так сразу кинулся на кухню к шеф-повару, чтобы записать рецепт этого необыкновенного блюда. Рецепт оказался на редкость прост: всё, как у нас, только в тесто кладут сливочного масла столько же, сколько муки.
Колобок так обрадовался своей удаче, что даже хотел перестать изучать пончики, но потом подумал: “В Америке я был, в Европе был, в России само собой, наверное, для полноты картины, стоит посетить Индию”. Он примерно представлял, что его ждёт в Индии, но всё-таки упаковался и послал себя в Агру. Про Агру он помнил по приключениям Шерлока Холмса и неповторимому мавзолею Тадж-Махал. Индийские пончики называются балушахи. В общем, это были бы нормальные, привычные пончики – с дыркой! – которые сразу после обжарки окунают в сладкий сироп. Но индусы не были бы индусами, если бы не обошлись без специй. Кардамон и шафран, на любителя. Как настоящий исследователь, Колобок записал и этот рецепт.
Изучая пончики, Колобок не переставал удивляться тому, что пончиками подчас называли такое, что походило на что угодно, только не на пончики. Например испанские и мексиканские Чуррос были один в один как жареные огурцы, а японские Ан Пан, сделанные из фасолевого пюре, и вовсе сплошное недоразумение, хотя и вкусное. Впрочем, среди множества Ан Панов попадаются и настоящие пончики. Наверное, известность и популярность пончиков во всём мире так велика,  что Ан Паны, Чурросы и прочие стремятся взять себе хотя бы родовую фамилию пончиков, чтобы и им досталась частичка их славы – решил Колобок.


Колобок в гостях у чукчей

– Пожалуй, с пончиками можно заканчивать. Пора заняться блинами да лепёшками. Наверное, уж эти-то есть у любого народа на Земле – решил Колобок. Но где-то в глубине души у него шевелилось лёгкое сомнение – А как там в тундре, у чукчей? – и он послал себя из жаркой Индии прямо на берег замёрзшего Берингова моря. В ресторанах столицы Чукотки Анадыря было и то, и другое, и много чего ещё, но сами чукчи ещё не так давно ели только рыбу да мясо и почти не знали хлеба, лепёшек и прочего. Ну не растёт в тундре пшеница! И поэтому в чукотских традициях нет места выпечки. Вот копальхен из моржатины, строганина из сырой замороженной рыбы или мантак из кита – это вещь, а лепёшки – так, ерунда, уверяли чукчи Колобка – поехали к нам в стойбище, мы угостим тебя настоящей едой настоящих людей!
Колобок поехал. Ехали на оленях, летели в нартах по искрящемуся снегу прямо к берегу замёрзшего моря. В стойбище справляли какой-то праздник, только Колобок забыл, какой. Как раз началось состязание в прыжках через нарты – кто перепрыгнет больше нарт. Колобок вспомнил, что его дальние-дальние родственники мячики большие мастера прыгать и записался на соревнование. На морозе румяная корочка, которой был покрыт Колобок, стала жёсткой и упругой, как у шарика пинг-понга и он, к немалому удивлению зрителей, перепрыгал всех и занял первое место! После соревнований всех пригласили за стол, на морозе нельзя долго не есть, замёрзнешь. Почётному гостю, победителю соревнований и уважаемому исследователю Колобку предложили самое лучшее блюдо – копальхен. Это мясо моржа, которое заворачивают в моржовую шкуру и на несколько месяцев закапывают в болоте, на границе с вечной мерзлотой.  Колобок попробовал. Чтобы не обидеть хозяев, он даже попросил добавки. Но в путевом журнале появилась следующая  запись:
“Никогда, запомните, НИКОГДА не пробуйте и даже не нюхайте ЭТО!”
И эти люди говорят, что лепёшки – ерунда! Ерунда так ерунда, решил Колобок, вот уж правда, на вкус на цвет товарищей нет, подамся-ка я на Восток. Там лепёшки пекут уже шесть тысяч лет. Конечно,  для них в этом деле нет никаких секретов. Один тандыр чего стоит! Это надо же было додуматься развести огонь в кувшине и лепить к нему раскатанное тесто не снаружи, а изнутри!


Персия, лепёшки и тандыр
 
Но на самом деле Колобок в тайне надеялся найти в Персии лампу с джинном. Только бы найти, уж я бы не беспокоил джинна по мелочам – думал он. Сколько добра можно было бы сотворить с его помощью! Пусть говорят, что это всё сказки, я сам, если разобраться, тоже сказка, а ведь живее всех живых! Размечтавшись, он не заметил, как его выгрузили в почтовом отделении города Шираз, в самом сердце Персии, которая теперь называется Иран. Очнувшись и разузнав дорогу, Колобок покатился прямиком на Вакильский базар, который Карим-шах построил почти тысячу лет назад. Это был первый базар под крышей. Базар просто ошеломил Колобка, чего только там не было! Море специй, серебро, изделия ремесленников и даже ковры, на которых были вытканы портреты людей. Не было только лепёшек. Колобок слегка расстроился, он то думал, что на востоке лепешки пекут на каждом базаре, но потом сообразил, что разводить костры под крышей, пусть даже и в тандыре, не самый удачный способ готовить лепёшки. Ну что ж, подумал Колобок, придётся действовать как всегда – и он направился в ближайший ресторан, чтобы найти там шеф-повара, расхвалить его фирменные блюда, попросить их рецепт  и как бы между прочим заметить “Мне такого вовек не приготовить. А вот у вас подают восхитительные лепёшки, может, хоть с ними я смогу справиться, всё-таки какие-никакие, а мы родственники. Не могли бы вы показать, как они готовятся?” Как правило, растаявший от комплиментов шеф-повар с радостью вёл Колобка к печи, по пути осыпая его сведениями о тонкостях замеса теста, какими дровами лучше топить печь и секреты образования красивой корочки. Всё это немедленно попадало в полевой дневник Колобка. Но на этот раз Колобок до ресторана не дошёл. На полпути он почувствовал такой родной, милый и вкусный запах только-только испечённого хлеба. Доверившись своему носу он пошёл на запах, и нос его не подвёл, он привёл его прямо к большому тандыру, из которого доставали готовые лепёшки. Что это были за лепёшки! Большие, румяные и все в восхитительных маленьких дырочках.
– А дырочки зачем? – спросил Колобок.
– Чтобы жар от стенок печи свободно гулял с обеих сторон лепёшки. Видишь, как она подрумянивается рядом с дырочками?
А ведь хорошо быть лепёшкой – подумал Колобок, – положим, месят тесто что для лепёшек, что для колобков одинаково, но потом для колобка делают снежок, будто за окном зима, и сразу в печку. Для лепёшки тоже сначала лепят колобок, но как отличается их дальнейшая судьба! Силовой массаж, когда из колобка делают круглый диск, общеукрепляющий массаж, когда его руками растягивают во все стороны так, что ни в какую сковородку такая размякшая от внимания лепёшка не лезет, и, наконец, точечный массаж, помогающий образоваться дырочкам и румянцу. И наконец в тандыр!
– А можно мне нырнуть в тандыр? – спросил Колобок.
– Да как жы ты там удержишься, ты же круглый и к тому же уже как следует пропечённый.
– Ничего, как-нибудь справлюсь.
– Ну давай, коли ты такой смелый. Погоди только немножко, пока мы разыщим деревянную лопату, чтобы в случае чего достать тебя, неразумного, из тандыра.
Но Колобок не дослушал до конца и смело нырнул в этот громадный, пышущий жаром кувшин. Краем глаза он заметил, как что-то блеснуло в углу пекарни, но ему было не до того. Колобок вспомнил, как видел в цирке гонки мотоциклов по вертикальной стене, надо только не бояться, хорошенько разогнаться и всё будет в порядке. Он сделал круг, другой и вдруг его как молнией ударило – Лампа! Там, в углу, лежит старинная лампа! С джинном! Он забыл обо всём на свете, даже о том, что останавливаться нельзя ни в коем случае и свалился бы прямо на тлеющие угли на дне тандыра, если бы его не подхватила деревянная лопата и не вынесла на свет божий.
– Ну что ж ты, у тебя так здорово получилось вначале! Как тебе внутри тандыра, понравилось?
– Ага, там жарит посильнее, чем в печке. А что это у вас там, в углу блестит?
– Где?... А, это мы на днях разбирали старый хлам в кладовке и ещё не успели выкинуть.
– И лампу тоже?
– Ну да, она вся помятая и почерневшая, так её не продашь, а починка никогда не окупится.
– Тогда отдайте её мне!
– Зачем?
– На память о сказочной, чудесной Персии. В наших сказках в Персии все дороги усыпаны сломанными старинными лампами, и в каждой лампе живёт джинн.
– Правда?
– Ага, самого первого человека, решившего поднять брошенную лампу, звали Аладдин.
– О! Ты слышал про Аладдина?
– Да, примерно с детского сада, он же из Тысяча и одной ночи.
– Вам в детском саду читали Тысяча и одну ночь?
– Нет, конечно, только про Аладдина и Синдбада-морехода, вы сами знаете, почему. Да, и ещё нельзя ли продиктовать рецепт ваших неподражаемых лепёшек?
В пекарне и так собрались очень доброжелательные люди, а услышав, что Колобок из далёкой заснеженной России ещё в детском саду слышал об Аладдине и чудесной Персии, совсем расстрогались, подарили ему лампу, продиктовали рецепт, дали попробовать всю свою выпечку и вручили Колобку рецепты того, что ему больше всего понравилось – а понравилось ему почти всё – накормили восточными сладостями да ещё снабдили ими на дорогу. Бери, бери, путь тебе предстоит долгий, когда ещё сможешь толком подкрепиться! Единственное но – рецепты были на фарси, но Колобок был уверен, что дома он без труда найдёт переводчика.
– А что тебе больше всего понравилось у нас?
– Лепёшка барбари – не задумываясь ответил Колобок. – Она больше самой большой сковородки, в неё можно завернуть с десяток колобков, не меньше, а какая она вкусная!
Колобок тепло поблагодарил гостеприимных хозяев и покатился на почту, чтобы продолжить своё путешествие.


Колобок встречается с джинном и отправляется в Китай

– А зачем мне почта? подумал Колобок, – у меня же есть лампа и наверняка лампа с джинном. Всё-таки прежде, чем вызывать джинна, Колобок хотел найти местечко поукромнее, вдруг что-то пойдёт не так, стыда не оберёшься. Он свернул в какой-то парк и устроился там за густой живой изгородью из подстриженных кустов, в уголке небольшой пальмовой рощицы. Оглядевшись и убедившись, что никто за ним не подсматривает, Колобок потёр лампу.
Ничего.
Он потёр её ещё раз.
Ничего.
Всё внутри Колобка сжалось, сердце почти остановилось, но он не поддался отчаянию, изо всех сил потёр лампу в третий раз и стал осматриваться по сторонам. Может, джинн явился ко мне невидимым? – мелькнуло у него в голове.
– Ну что ты всё ломишься в открытую дверь, я же с первого раза вышел, нечего портить старинный антиквариат своими ручищами!
Колобок посмотрел на свои руки – руки как руки, не больше, чем у трёхлетнего малыша, в самый раз для Колобка, потом на лампу, потом пошарил глазами вокруг и тут, наконец, увидел, что на камушке, в траве сидит человечек ростом чуть выше лампы,  в тюрбане и шароварах, курит трубку и опирается локтем о носик лампы.
– Ттт-тт-ты всемогущий джинн? – запинаясь пробормотал Колобок.
– Во первых Салам, то есть здравствуй по вашему! А во-вторых, конечно, не всемогущий, но достаточно могущественный. Приказывай смело, мой хозяин!
– А почему ты… ну-у… эта… как бы сказать…
– Такой невысокий? А ты сам посидел бы тысячу лет в лампе, согнувшись в три погибели – тебя бы лучшие микрохирурги три года под микроскопом распутывали.
– Пожалуй, ты прав, извини, но тогда…
– Не скукожилась ли и моя волшебная сила? Не волнуйся, волшебная сила, как хорошее вино, со временем становится только лучше!
– Ну тогда перенеси меня в Китай, пора заняться блинами.
– Это лепёшки на сковородке?
– Примерно.
– Тогда нам на Русь, там самые лучшие блины!
– Я сам из России, а сейчас собираю материал о выпекании блинов по всему миру, так что давай в Поднебесную.
– Ну, поехали, садись!
Перед ними в воздухе, почти касаясь травы, закачался небольшой коврик, чуть больше половичка, на котором был выткан узор неимоверной сложности и потрясающей красоты. Колобок замялся.
– Мы полетим на этом?
– Ну да, это же ковёр-самолёт!
– А не маловат будет?
– Не бойся, для нас – в самый раз.
– А нельзя просто перенестись в Китай?
– Слушай, ты, вроде, неглупый колобок, да к тому же учёный, а веришь в телепортацию. Может, ты ещё и в телепатию веришь, а то и вовсе в астрологию?
– Нет, что ты, просто мне казалось, что перенестись было бы удобнее.
– Кажется – крестись, или как там говорят у вас, христиан? Кончай рассуждать, садись.
И они взмыли ввысь, над крышами Шираза, и полетели встречь солнцу на восток. Оправдались худшие опасения Колобка. Встречный ветер был таким, что приходилось изо всех сил цепляться за края ковра, чтобы не упасть, а когда они поднялись чуть выше, чтобы облететь невысокий горный хребет, холод начал пробирать до костей. Хорошо, что у Колобка костей не было, а джины, похоже, не знают, что такое холод.
 – А ещё выше мы можем подняться? – с тревогой спросил Колобок.
– Если ещё на столько, как сейчас, или почти на столько, то сможем, а выше – вряд ли. Подъёмная сила антигравитационных левитронов со временем деградирует – произнёс джинн несколько загадочных слов – но ты не унывай, любые горы можно облететь по краешку.
Какое счастье, подумал Колобок, ведь если бы мы захотели перелететь Гималаи напрямую и поднялись туда, где летают международные авиарейсы, то на землю спустились бы высокохудожественные ледяные скульптуры двух воздухоплавателей, там же сорок градусов мороза! Но и на той высоте, на которой они летели, было совсем не жарко, и это несмотря на тёплый халат, который джинн сотворил для Колобка.
Начало смеркаться. Под ними была песчаная пустыня от горизонта до горизонта, и только где-то за краем земли чуть виднелись вершины гор.
–  Спускайся – со вздохом попросил Колобок – давай ужинать и спать
– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, – ответил джинн, – и тут же ковёр опустился на землю, прямо из песка поднялся роскошный шатёр, а перед шатром раскинулся дастархан, просто ломящийся от разных вкусностей. Тут  были суп аш-э реште,  кебабы из баранины  и фесенджан из курицы, лепёшки барбари – Колобок таких ещё не видел, они были размером с небольшой столик и необыкновенно  мягкие и хрустящие, и, конечно, персидские сладости: халва, шербет, нуга-гяз,  мороженое бастани и много такого, что Колобок видел в первый раз и не знал, как это называется.
– Жарко – пожаловался Колобок, – сотворил бы ты кондиционер.
– Кондиционер? А что это?
– Такая штука, которая в жару делает в комнате прохладно.
– А, понял, слушаюсь и повинуюсь!
И тут же около шатра появился маленький пруд, вокруг которого росла пальмовая роща, и повеял прохладный ветерок.
– Вот это да! Здорово!
– Это лучше кондиционера?
– Спрашиваешь, жаль только в городской квартире для всего этого места не хватит!
– Почему?
– Соседи, дома вокруг, асфальт…
– Пустяки, мой повелитель, уберём и снесём всё, что нам мешает!
– Да ты что? Забудь про свои дикие замашки. Может, тысячу лет назад так было принято, но теперь всё изменилось!
– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, – ответил джинн и, кажется, немного загрустил.
Настало утро.
– Долго нам ещё лететь? – спросил Колобок.
– Не знаю, я в Китае никогда не был, но ты не переживай, не заблудимся, долетим!
Колобок достал смартфон, включил геолокацию и посмотрел на карте, где они сейчас находятся и сколько вчера пролетели.
– Да нам такими темпами ещё чуть не полмесяца лететь! А  сидеть на ковре не очень-то удобно, и холодно…
– А ты говори, как надоест – спустимся, поставим шатёр, перекусим, освежимся и в путь! Хочешь, вызовем певцов и танцовщиц?
– Нет, давай до ближайшего города и на почту.
– Слушаюсь и повинуюсь, а что такое почта?
– Доберемся до города, спросим, а там сам увидишь.
Джинн немного помялся, но потом всё-таки спросил:
– О мой повелитель, а что это за волшебная дощечка, у которой ты спрашивал про наш путь в Китай?
– Просто обыкновенный смартфон с навигационным приложением.
– А-а, понятно – пробормотал ничего не понявший джинн. Он не стал больше ничего спрашивать, чтобы не уронить своё достоинство.
На почте Колобок привычно упаковал себя в посылку. Небольшие трудности возникли с джинном, потому что в посылке нельзя пересылать ничего живого, ни птичку, ни мышку, ни тем более джиннов. Джинн очень боялся снова залезать в лампу, но Колобок всё таки уговорил его, пообещав всю дорогу рассказывать ему сказки. Только рассказывай теперешние – попросил джинн – старинные я и так слышал тысячи раз. И Колобок рассказывал ему про Буратино, Незнайку и Винни-Пуха. Про Незнайку джинну понравилось больше всего, там было столько новых, неизвестных джинну чудес – и автомобили, и пылесос, и воздушный шар!
На следующий день Колобок и джинн были уже в Пекине и прямиком направились на рынок Ванфуцзин, на котором можно найти любую вещь и любую еду. Китайские блины  цзяньбин были в любой самой крохотной лавке, перед которой на улице стояла пара столиков и несколько стульев. Колобок был просто ошеломлён, такого количества и разнообразия блинов и блинчиков он не видел даже у себя дома, в России. В тесто для обычных блинов китайцы добавляли пряные травы и заворачивали в них всё, что можно, от жареных солёных сверчков до приторно-сладких китайских яблок, варёных в сахарном сиропе с мятой. Но всё, что они с джинном смогли попробовать, было очень вкусно. Колобок еле успевал записывать рецепты, вернее, не записывать, а фотографировать иероглифы, которыми эти рецепты записывали для него его ближайшие родичи, китайские пампушки Маньтоу.
Вдруг джинн схватил Колобка за руку и испуганно зашептал:
– Скорее, бежим!
– Что случилось?
– Мне нужно вспомнить заклинания боевой магии, они очень длинные и сложные, я уже не успею, он совсем близко! Бежим, чего ты уставился?
Навстречу им, над головами людей, плыл огромный дракон. Его несли на палках множество людей, дракон извивался по всей ширине улицы и время от времени пытался взлететь вверх. На морде дракона расплывалась загадочная китайская улыбка, из раскрытой пасти высовывался длинный красный язык.
– Хозяин, спасайся, бежим! – уже не прошептал, а просто завопил джинн, – он нас сейчас проглотит!
– Эх ты, – рассмеялся колобок, – это у вас в горах и пустынях драконы охотятся за несчастными путниками, а в Китае дракон – мудрый и добрый зверь, приносящий счастье, поэтому повстречаться с драконом – большая удача. Ты что, не видишь, этот дракон сделан из дерева и шёлка, наверное, сегодня какой-то праздник.
Джинн смущённо молчал.
– Послушай – сказал он, помолчав ещё немного – может, хватит с нас китайских рецептов? И так ясно, нужно сделать обычный блин и завернуть в него то, что первым попадётся под руку. Давай изучим что-нибудь другое, вон в том кафе предлагают пиццу, в моё время такой еды не было. Давай изучать пиццу, а то трудно представить себе какие-то новые блины, разве что русские, но мы их и так знаем.
– За пиццей надо в Италию, пошли на почту, отправим себя в Салерно. Говорят что там, в провинции Кампанья, готовят лучшую в мире пиццу Маргарита.


Как Колобок с джинном отправились за пиццей, а попали на белорусские драники

Путешествие по почте, как всегда, прошло успешно, даже джинн без слов залез в лампу. Маргарита и вправду оказалась ужасно вкусной, настолько, что Колобок решил на себе испытать, что значит быть пиццей.
Быть пиццей колобку не понравилось. Что это за дела, когда тебя сначала безжалостно плющат, потом ты знакомишься со скалкой – каждый скажет, что это совсем не подарок, – а в довершении всего, перед тем, как спокойно погреться в печи, мажут такими жгучими перцами, что хочется вскочить и удрать оттуда без оглядки, быстрее, чем от лисы. Но, как настоящий исследователь, он аккуратно записывал все этапы приготовления пиццы и все рецепты, которые смог отыскать. Время от времени джинн окликал его, но Колобок был настолько поглощён своими исследованиями, что только отмахивался от джинна – Подожди, потом!
Наконец Колобок решил, что всё важное про пиццу он записал и пора подумать, что исследовать дальше. Они с джинном сидели на высоком берегу, прямо над морем, бросали в воду камушки и смотрели на маленькие парусные лодки, скользящие по заливу, на моторки, стремительно режущие спокойные воды и на большие корабли, стоящие на рейде. К далёкому причалу медленно швартовался океанский лайнер.
– Слушай – сказал джинн – а как они двигаются без паруса? Там что, в каждом корабле сидит джинн? Не может быть, нет и не было на свете столько джиннов!
– Ты про корабли?
– Ну да.
– Да так же, как машины.
– Это те, что носятся по улицам?
– Да.
–  Я ж тебя столько раз спрашивал про них, а ты со своими рецептами всё подожди да подожди. Обидно, хоть ты и мой повелитель.
– Ой, извини, рецептов пиццы было так много, что я боялся их перепутать. У них у всех внутри мотор, у кого побольше, у кого поменьше, мотор работает, а они двигаются.
– Спасибо за доходчивое объяснение, теперь мне всё совершенно ясно и понятно.
– Да что ты такой обидчивый? Я и сам не знаю деталей, только самые общие принципы работы двигателя. Там есть стальной цилиндр с поршнем, и даже не один. Под поршень впрыскивается топливо и поджигается, газы, получившиеся от сгорания, толкают поршень, который соединён с маховиком, маховик раскручивается и вращает вал, который соединён с колёсами или с гребным винтом. Примерно так. Только в действительности всё гораздо сложнее, загляни под капот, там сплошная путаница шлангов, проводов и малопонятных деталей. Если не знаешь, то даже блок цилиндров сразу не найдёшь.
– А как же дрова запихивают в этот цилиндр?
– Какие дрова?
– Ты же сам сказал: топливо!
– Так это же бензин, он жидкий.
– А бензин?
– Из нефти.
– Ну что из тебя каждое слово клещами  надо вытаскивать, а нефть?
– Из-под земли, бурят глубокие скважины и качают нефть. Потом, на нефтеперерабатывающем заводе, её разделяют на бензин, дизельное топливо и мазут.
– Уф, не то, чтобы понял, но успокоился. Если бы в каждой машине сидел джинн, знаешь, что бы могло приключиться? Есть, есть среди нас такие отпетые, что им только дай что-нибудь разрушить.
– Ладно, рецептов у нас скопилось вполне достаточно, давай подаваться ближе к дому. Заскочим по дороге к бульбашам, попробуем их драники, а то всё мучное да мучное, да ещё в виде выпечки! Картофельников хочется.
И они привычно побрели на почту, чтобы послать себя в белорусское полесье, в город Брест, и тут же пошли искать, где бы попробовать драники. Долго искать не пришлось, драники были везде. И каждый, кого они спрашивали о драниках, уверял, что лучшие в мире драники готовит его бабушка, или мама, и что не стоит терять времени по кафе да ресторанам, а лучше зайти к нему в гости и попробовать, что такое настоящие драники.
К вечеру они оказались за городом, в небольшом посёлке на берегу медленной речки. Они так напробовались драников у гостепреимных белорусов, что джинн стал почти таким же круглым, как Колобок, а Колобок стал напоминать воздушный шар. Они сидели на опушке под берёзой и лениво смотрели, как в омуте отражается оранжевый закат.
– Слушай, Колобок, а ведь эти драники просто оладушки из картошки, – заметил джинн, – и никакие они тебе не родственники!
– Ну и пусть не родственники, зато очень вкусные, – ответил Колобок, – и люди тут замечательные.
– Ага.
– А ты не мог бы всем, у кого мы гостили в этом посёлке, подарить по дворцу?
Джинн привстал и зачем-то долго осматривал окрестности.
– Ты этого действительно хочешь?
– Да.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель!
Джинн долго творил заклинания, так долго, что колобок задремал, потом неожиданно джинн вскинул вверх обе руки, к небу поднялся крутящийся и завывающий вихрь, вокруг потемнело, а когда тьма рассеялась, джинн с Колобком сидели на краю пустыни около огромного котлована, на противоположном краю которого, прямо за посёлком, высились ряды дворцов. Ни берёзы, ни реки, ни опушки не осталось, лес отодвинулся куда-то за горизонт, а из домов высыпали испуганные жители и тревожно осматривали изменившуюся местность.
– Ты что, что ты наделал, – шёпотом закричал Колобок.
– Выполнил твоё повеление, мой повелитель. Вон они, дворцы, пойдёшь принимать работу?
– А где лес, где река, что это за пустыня вокруг?
– О мой повелитель, а где мне было взять строительных материалов на столько дворцов? Из ничего ничего не получится.
– Немедленно верни всё назад, как было!
– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель – ответил джинн и, как показалось Колобку, печально усмехнулся.
На этот раз обошлось без темноты и без смерчей. Просто вздрогнула земля, дома слегка подпрыгнули, в каком-то из них звякнула пара упавших на пол чашек,  и всё стало как прежде, только народ на улицах напоминал о случившемся. Люди громко обсуждали, что же это было и было ли это на самом деле. А если просто привиделось, то почему всем привиделось одно и то же.
Колобок сидел, понурив голову. Как же так, он хотел, как лучше, а вон что получилось. Джинн тихонько похлопал его по плечу.
– Не печалься, мой повелитель, это зло творится легко и просто, а с добром, да ещё для всех сразу,  такого не бывает. Вот, скажем, повелел ты мне раздать всем детям в этом посёлке по мороженому. Мне выполнить этот приказ ничего не стоит, и счастливых детей получится действительно много, только вот  Колька кашляет, у Маши ангина, а Кира занимается в балетной студии и вообще не ест сладкого, чтобы не располнеть. А в соседних посёлках и вовсе никому ничего не досталось, и им осталось только завидовать счастливчикам с мороженым. И получается, что несчастных оказалось больше, чем счастливых.
– Что же делать, джинн?
– Да просто не торопиться и хорошенько подумать. Отправляйся-ка ты сейчас домой, обработай собранные рецепты, направь пару статей в научные журналы по кулинарии, и время от времени вспоминай о счастье для всех и обо мне. Потому что я бы хотел остаться в здешних лесах. Понимаешь, у нас последние леса были сведены ещё до моего рождения, и кроме пустыни и оазисов я никогда ничего не видел. А здесь, пока я восстанавливал леса, пошедшие на возведение дворцов, я познакомился с местными джиннами, которых у вас зовут лешими и лесовиками, и они пригласили меня погостить. Это тебе показалось, что всё свершилось мгновенно, на самом деле в параллельном пространстве-времени работа заняла несколько месяцев. Отпусти, о повелитель! Ты ничего не теряешь, лампа по-прежнему будет с тобой и ты можешь вызвать меня, как только захочешь.
Колобок опять задумался. Что-то в последнее время я стал задумываться слишком часто – с беспокойством подумал он. – Но вообще-то джинн прав, надо хорошенько подумать, как сотворить такое добро, чтобы никого не обидеть.
– Хороший ты попутчик, о Джинн!
– И ты неплохой господин, о Колобок!
– Будем считать, что мы договорились и процедура расставания состоялась. До свидания!
– До свидания, если что, я всегда здесь!
Колобок покатился в город, чтобы последний раз в этом году воспользоваться услугами почты. Поздоровавшись с девушкой-почтальоном и поговорив с ней о колобке из её детства и о коварстве лисы, колобок попросил отправить его домой.
И как можно скорее.