Шинель. Интервью с Гоголем

Артем Малахов


ШИНЕЛЬ.
ИНТЕРВЬЮ С ГОГОЛЕМ.
(спиритическая трагикомедия)

(по мотивам повести Н.В.Гоголя «Шинель»)


Действующие лица:

ИНТЕРВЬЮЕР
ОТРАЖЕНИЕ
ТЕНЬ ГОГОЛЯ
БАШМАЧКИН
ПЕТРОВИЧ
ЧИНОВНИКИ
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО
НЕКТО С БАКЕНБАРДАМИ
НЕКТО В ШУБЕ
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ




Сцена 1
Заброшенная отсыревшая Питерская комната: всюду, словно на берегу после отлива, лежат барахлом брошенные вещи и испорченные предметы. Среди них большое зеркало, на которое наброшено подобие шинели, рядом старая настольная лампа, бобинный магнитофон, коробки из-под обуви с бумагами внутри, на стене выцветший постер с изображением напоминающим Виктора Цоя, полотно гардины невзначай натянуто экраном вглубь сцены.

...в комнату падает свет.
..звучат обрывки различных интервью.

Появляется Интервьюер с саквояжем в руке, он входит и долго вглядывается в зал... Осмотревшись, Интервьюер находит настольную лампу, проверяет её - горит, относит лампу за экран и оставляет там включённой, выходит, берёт стул и также уносит за экран, выходит, натыкается на зеркало, срывает с него подобие шинели, в зеркале - Отражение Интервьюера. Они всматриваются друг в друга, машут рукой. Интервьюер хватает зеркало, с обратной стороны его хватает Отражение, уносят зеркало за экран. Интервьюер возвращается, собирает какие-то тряпки, подобие шинели мочалку парика, уносит вещи за экран, шумит там, копошится. Снова возвращается, достаёт из саквояжа гранёный стакан, пакет молока, льёт молоко в стакан, оставшееся допивает, бросает в стакан два кубика сахара, ещё один, вставляет соломинку, перемешивает и уносит за экран. Возвращается, садится перед экраном, вынимает из саквояжа записывающее устройство, устанавливает, включает, затем снова долго роется в саквояже перебирая какие-то книги, ищет конкретную, находит, смотрит на часы...

ИНТЕРВЬЮЕР (называет сегодняшнюю дату и время). 10 октября 2026 года, 16 часов 35 минут. Интервью с... (пауза.) Прошу прощения... Шинель. Интервью с Гоголем.

Раскрывает книгу.


Сцена 2
Звук битого стекла.
За экраном мелькает тень, появляется силуэт в шинели, в одной руке ведро, в другой - стакан с соломинкой, тень усаживается на стул, откидывается на спинку. В силуэте можно узнать профиль Гоголя.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ (противным голосом). Что там у тебя? Шинель? Ну не прячь. Да шинель, шинель, вижу что шинель. Башмачкин. (пробует слово на вкус.) Баш-мач-кин! Башмачкин... По самому имени видно что фамилия когда-то произошла от башмака! Но когда и каким образом? Знаете?

Интервьюер отрицательно качает головой.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Не знаете? И отец, и дед, и даже шурин, и все совершенно Башмачкины ходили в сапогах! Не в башмаках, а в сапогах! Представляете? (смеётся.)

Интервьюер кивает.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Представляете, да? (смеётся.)

Тень Гоголя тянет через соломинку молоко с сахаром.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Родился против ночи, если только мне не изменяет память, на 23 марта. Башмачкин... Этот... Моккия, Сессия... Или назвать во имя мученика Хоздазата? Ещё можно Трифиллий, Дула... Варахасий? (тянет молоко.)
ИНТЕРВЬЮЕР. Ну... пусть бы ещё Варадат. Или Варух. А то Трифиллий...

Тень Гоголя роется в ведре, что-то вынимает, выжимает. На руках у него появляется мурчащая кошка.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ . Трифиллий - да. Имена всё какие... Павсинахий и Вахтисий! (смеётся.) Вот это наказание... Что же, видно его такая судьба, пусть лучше будет он зваться как и отец его. Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий! Акакий Акакиевич! Вот так вот. Он даже заплакал и сделал такую гримасу... Вот такую! (наверное гримасничает.) Видите? (смеётся.) Видите, да? Вот такую гримасу сделал, как будто предчувствовал что будет титулярным советником! (смеётся.)

Гаснет лампа.
Затемнение.


Сцена 3
Из ящика письменного стола вынимают: рулон бумаги, исписанные листы, чернильницу, перо. Разворачивают рулон - внутри Башмачкин. Башмачкина усаживают за сооруженный для него письменный стол.
Появляется муха: она летает вокруг Башмачкина, садится ему на лысину, чистит лапки.
Появляются физиономии Чиновников, в руке у них папка с завязками и надписью «Дело № ».

Департамент.
Офисной вознёй звучит контора.
Чиновники замахиваются папкой, муха взлетает, Чиновники пытаются её прихлопнуть, Башмачкина не замечают, задевают его, топчутся по нему, хватают его и пытаются прихлопнуть муху Башмачкиным, муха улетает, Чиновники удаляются вслед за нею.
Башмачкин подымается, приводит себя в порядок. Осмотревшись, подымает одну из бумаг, разглаживает её, находит чистый лист и принимается переписывать.
Тихо возвращаются Чиновники, сыпят на голову Башмачкину рваную бумагу.
Воет вьюга.

ЧИНОВНИКИ (звучат разными голосами). Говорят, его хозяйка - семидесятилетняя старуха... Говорят, она его бьёт. (посмеиваются.) Интересно, а когда будет их свадьба? (давятся смехом.) Верно, Акакий Акакиевич и на собственную свадьбу явится в своей бессменной шинели... Да какая же это шинель, право, ведь это настоящий капот! (хохот.) И всё пишет, пишет, пишет... Говорят, он в любых условиях пишет. Он и во сне, наверное, пишет... (смеются.) Снег идёт на голову, а он всё равно пишет. (смеются.)

Башмачкин прекращает писать и долго смотрит на Чиновников, улыбается...

БАШМАЧКИН. Оставьте меня... Зачем вы меня обижаете?

Чиновники прекращают гоготать и сыпать бумажки, только вьюга всё гудит.
Чиновники шлёпают папку «Дело № » рядом с Башмачкиным.

ЧИНОВНИКИ. Вот-с! Приказали вознаградить вас за долгую службу и распорядились дать вам что-нибудь поважнее, чем обыкновенное переписывание!

Пауза. Тишина.
Чиновники вынимают из папки документ, собирают бумаги Башмачкина.

ЧИНОВНИКИ. Велено, из готового уже дела, сделать какое-то отношение в другое присутственное место. Собственно - переменить заглавный титул нужно, да переменить кое-где глаголы из первого лица в третье.

Пауза.

БАШМАЧКИН (вцепившись в свои бумаги). Нет, лучше дайте я перепишу что-нибудь.

Чиновники убирают дело в папку, засыпают Башмачкина листами из коробок. Башмачкин, втиснувшись в стол, старательно выводит буквы, обнимает бумагу, вальсирует с листами, проговаривает буквы и пишет по воздуху.


Сцена 4
Башмачкин натыкается носом на говядину с луком. Повязав салфетку, принимается ужинать всё проговаривая тихонько буквы. Жуёт, периодически выписывая вилкой в воздухе вензеля. Прилетает муха, садится рядом, ей повязывают салфетку. Башмачкин ужинает выписывая буквы, муха ужинает рядом и вторит Башмачкину, тоже что-то там выводит лапкой по воздуху. Прикончив говядину Башмачкин, не замечая, отправляет в рот муху, выводит букву, ставит точку, вытирает рот салфеткой, очень тщательно вытирает руки.

Башмачкин нежно разворачивает исписанные бумаги, вдыхает их запах, ложится в них, укрывшись одним из листов.

БАШМАЧКИН. Интересно... Что же Бог пошлёт мне переписывать завтра?

Звучит город. За окном течёт жизнь.


Сцена 5
Холодно.
Просыпается трясущийся от холода Башмачкин, кутается в бумагу, топчется, ёжится, греет руки, припрыгивает.

БАШМАЧКИН. Теп-ло, теп-ло... Т. Т. П. П. Пи- сать, пи-сать. Пи-сать, теп-ло!

Останавливается.

БАШМАЧКИН. Который час?
ОТРАЖЕНИЕ (на ухо Башмачкину). Без четверти семь.
БАШМАЧКИН. Пора.

Башмачкин берёт свою шинель, натягивает на себя, шинель трещит, обнаруживается дыра.

БАШМАЧКИН (сунув палец в дырку). Нде-е-е... Точно что это... Капот. Не шинель. Снесу тебя, моя хорошая, Петровичу... Петрович, он совершенно портной, он всё починит. Он всё поправит... Он ведь портной... А портной всё может. Всё подточит, он всё починит, он всё поправит... Петрович, он всё может!


Сцена 6
На чёрной лестнице, сунув голые ноги в таз, сидит окривевший Петрович. В тазу плавает пластмассовый утёнок, рядом стоит чайник, Петрович икает да пытается продеть нитку в иголку трясущимися руками.

БАШМАЧКИН. Интересно, сколько он запросит? Ну, сколько не запросит, а больше двух рублей не дам.
ПЕТРОВИЧ. Не лезет... Шельма этакая...
БАШМАЧКИН. Здравствуй, Петрович!
ПЕТРОВИЧ (подливая в таз воды). Здравствовать желаю, судырь.
БАШМАЧКИН. А я вот к тебе, Петрович, того...
ПЕТРОВИЧ. Что ж такое?
БАШМАЧКИН (протягивает шинель Петровичу). А я вот того, Петрович... шинель-то, сукно... вот, видишь везде в других местах совсем крепкое, оно немножко запылилось и кажется как будто старое, а оно новое, да вот только в одном месте немного того... на спине, да ещё вот на плече одном немного попротёрлось, да вот на этом плече немножко - видишь, вот и всё. И работы немного.

Петрович растопыривает шинель против света.

ПЕТРОВИЧ. Нет, нельзя поправить: худой гардероб! (швыряет шинель Башмачкину, пьёт из чайника.)
БАШМАЧКИН. Отчего же нельзя, Петрович? Ведь только всего что на плечах поистёрлось, ведь у тебя есть же какие кусочки...
ПЕТРОВИЧ. Да, кусочки-то можно найти, кусочки найдутся, да нашить-то нельзя: дело совсем гнилое, тронешь иглой - а вот уже оно и ползёт.
БАШМАЧКИН. Пусть ползёт, а ты тотчас заплаточку.
ПЕТРОВИЧ. Да заплаточки не на чем положить, укрепиться ей не за что, подержка больно велика. Только слава, что сукно, а подуй ветер, так разлезется.
БАШМАЧКИН. Ну, да уж прикрепи. Как же так, право, того!..
ПЕТРОВИЧ. Нет, ничего нельзя сделать. Дело совсем плохое. Уж вы лучше, как придёт зимнее холодное время, наделайте себе из неё онучек, потому что чулок не греет. А шинель уж, видно, вам придётся новую делать.

Башмачкин пошатнулся.

БАШМАЧКИН. Как же новую? Ведь у меня и денег на это нет!
ПЕТРОВИЧ. Да, новую.
БАШМАЧКИН. Ну, а если бы пришлось новую, как бы она того...
ПЕТРОВИЧ. То есть, что будет стоить?
БАШМАЧКИН. Да.
ПЕТРОВИЧ. Да три пол сотни с лишком надо будет приложить.
БАШМАЧКИН (впервые вскрикнув). Полтораста рублей за шинель!
ПЕТРОВИЧ. Да-с. Да ещё какова шинель. Если положить на воротник куницу, да пустить капюшон на шелковой подкладке, так и в двести войдёт.
БАШМАЧКИН. Петрович, пожалуйста, как-нибудь поправь, чтобы хоть сколько-нибудь ещё послужила.
ПЕТРОВИЧ. Да нет, это выйдет: и работу убивать и деньги попусту тратить. (продевает нитку в иголку.)


Сцена 7

БАШМАЧКИН. Этаково-то дело этакое... Я, право, и не думал чтобы оно вышло того... Так вот как! Наконец вот что вышло, а я, право, совсем и предполагать не мог, чтобы оно было этак. Так эта-то! Вот какое уж, точно, никак неожиданное, того... Этого бы никак... Этакое-то обстоятельство!

 Слышны крики чаек.
...в тазу плавает пластмассовый утёнок.

БАШМАЧКИН. Ну нет, теперь с Петровичем нельзя толковать: он теперь того... жена, видно, как-нибудь поколотила его.

Появляется Некто с бакенбардами: на шее его наушники, на ногах кеды, в руках огромная коробка из-под обуви со звёздочкой. Некто с бакенбардами ест булку, кормит ей утёнка...

БАШМАЧКИН. А вот лучше я приду к Петровичу в воскресный день утром: он после канунешной субботы будет косить глазом и ему нужно будет опохмелиться , а жена денег не даст, а в это время я ему гривенничек и того, в руку, он и будет сговорчивее и шинель тогда и того!
НЕКТО С БАКЕНБАРДАМИ (причмокнув). Не... Нельзя, скажет, извольте заказать новую! А за гривенничек благодарствую, судырь, подкреплюсь маленечко за ваше здоровье.
БАШМАЧКИН. Как же, в самом деле, на что, на какие деньги её сделать? Конечно, можно бы отчасти положиться на будущее награждение к празднику, но эти деньги давно уже размещены и распределены вперёд. (шёпотом.) Требуется завести новые панталоны, заплатить сапожнику, заказать три рубахи, словом, все деньги совершенно должны разойтись и даже если и останется какой-нибудь самый вздор, так он будет в шинельном капитале капля в море. Три пол сотни...
НЕКТО С БАКЕНБАРДАМИ. Ну, Петрович и за восемьдесят рублей возьмётся сделать.
БАШМАЧКИН. Восемьдесят... Однако, всё же откуда взять эти восемьдесят рублей? Ещё половину можно было бы найти, половина бы отыскалась, может быть немножко и больше, но где взять другую половину? Где взять другие сорок рублей?
НЕКТО С БАКЕНБАРДАМИ. Ну, можно, допустим, уменьшить обыкновенные издержки: изгнать употребление чаю по вечерам, не зажигать по вечерам свечи, ступать по улице осторожнее чтобы не стереть преждевременно подмёток, как можно реже отдавать прачке мыть бельё, а чтобы не занашивалось, приходя домой скидать его и оставаться в одном халате. Сначала будет несколько трудно привыкнуть, но потом как-то всё пойдёт на лад! (смеётся.)

Некто с бакенбардами надевает наушники.

БАШМАЧКИН. А это уже того... (встаёт.) Спасибо за идею!
НЕКТО С БАКЕНБАРДАМИ (широко улыбаясь, подсовывает коробку со звёздочкой). Дарю. Обращайтесь!

Некто с бакенбардами включает плейер висящий на поясе, звучит песня «Саша» группы «Кино», уходит.
Башмачкин открывает огромную коробку из-под обуви со звёздочкой, вынимает сорок рублей.


Сцена 8
Стук маятника часов.
Тень Гоголя что-то вяжет спицами.

ИНТЕРВЬЮЕР. Вы вяжете?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Ещё с детства! У меня было четыре младших сестры, представляете? И я им вязал, шил, кроил... Ах, детство, детство... Помню, было мне лет пять, сидел я один в Васильевке. Дед и мать ушли, няня куда-то отлучилась... Спускались сумерки. Я прижался к уголку дивана и среди полной тишины присушивался к стуку маятника стенных старинных часов... В ушах шумело, что-то надвигалось и уходило, казалось что стук маятника был стуком времени, уходящего в вечность! (мяукает как кошка.) Вдруг, слабое мяуканье кошки нарушило мой тяготивший меня покой. Я видел, как она, мяукая, осторожно кралась ко мне. Никогда не забуду, как она шла потягиваясь и мягкие лапы постукивали о половицы когтями, а зелёные глаза искрились недобрым светом. (улыбается.) Киса... Киса... Я схватил, легко отдавшуюся мне в руки кошку, побежал в сад и бросил её в пруд. И когда она несколько раз старалась выплыть и выйти на берег, я отталкивал её шестом. Мне было страшно, но я чувствовал, это была месть за то, что она меня испугала. А когда она утонула и последние круги на воде разбежались... мне, вдруг, стало ужасно жалко «кисы». Я страшно плакал. (смеётся, замолкает.) Мне казалось что я утопил человека.

Проходится зубами по шву вязки, рассматривает.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Почти готово. Каких-нибудь два - три месяца небольшого голодания и у Акакия Акакиевича набралось точно около восьмидесяти рублей. Сердце его, вообще весьма спокойное, начло биться! С тех пор как будто самое существование его сделалось как-то полнее, как будто он женился, как будто какой-то другой человек присутствовал с ним, как будто он был не один, а какая-то приятная подруга жизни согласилась быть с ним и подруга эта была не кто другая как шинель! Словом, жизнь его возымела цель!
Кстати... Воротник! Не положить ли куницу, что думаете?
ИНТЕРВЬЮЕР. Куницу, наверное, дорого...
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Точно. Дорого. Значит, вместо куницы берём что?

Пауза.

ИНТЕРВЬЮЕР. Что?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Кошку! (смеётся.)


Сцена 9
Звучит марш Мендельсона.
Петрович выносит шинель, выносит торжественно, под венец. Надевает шинель на Башмачкина.

ПЕТРОВИЧ. Беру так дёшево только потому что давно тебя знаю...

Петрович ставит перед Башмачкиным зеркало, скрывается.
Башмачкин крутится перед зеркалом, танцует, порхает по Питеру словно по Бродвею, бьёт чечётку, даже поёт немного.


Сцена 10
Департамент.

ЧИНОВНИКИ. Поздравляю, Акакий Акакиевич! Шикарно, шикарно... Капота более не существует... Мне даже чуть жаль его, так он был плох... (смех.) Чудесное приобретение! Чудесное преображение! Нужно бы, Акакий Акакиевич, вспрыснуть новую шинель по всем традициям! Ну-с, по крайней мере, задай нам вечер, любезный!
БАШМАЧКИН. Ну... Но... Нет... Это совсем не новая шинель... Это так, это старая шинель...

Чиновники хохочут.

ЧИНОВНИКИ. Так и быть, я вместо Акакия Акакиевича даю вечер и прошу ко мне завтра на чай: я же, как нарочно, завтра именинник!

Чиновники восторженны.

ЧИНОВНИКИ. Конечно! Конечно! Мы принимаем ваше предложение! И Акакий Акакиевич тоже принимает!
БАШМАЧКИН. Я? Я, право... Что вы... Как же, я... Этаковое...
ЧИНОВНИКИ. Акакий Акакиевич, ну что же вы... Это неучтиво. Это просто стыд и срам! Человек, от всей души, а вы, право... Нужно идти. Нужно, нужно, нужно... При том в такой-то шинели!

Пауза.

ЧИНОВНИКИ. Да?
БАШМАЧКИН. Да.
ЧИНОВНИКИ. Вот и чудно! Завтра жду всех вас, господа! А шинель у вас, Акакий Акакиевич, действительно чудная. Очень хороша. Вам идёт. Ай да шинель!...

Чиновники улюлюкают, подхватываю Башмачкина, качают на руках, подбрасывают в воздух.


Сцена 11
Башмачкин шлёпается на пол перед зеркалом. Любуется шинелью, любуется... Достаёт старый капот и смеётся... впервые! Смеётся долго.
Башмачкин танцует с шинелью, вальсирует, топчется по исписанным бумагам, затем ложится с шинелью в обнимку, словно с возлюбленной, усыпает.


Сцена 12
На подносе бокалы, расставлены калоши, развешаны плащи и шинели.
Чиновники включают бобинный магнитофон, звучит песня «Мы хотим танцевать» группы «Кино».
Появляется Башмачкин.

ЧИНОВНИКИ (восторженно). Акакий Акакиевич! Наконец-то, голубчик! Мы уже думали вы не придёте. Дайте-ка ещё раз осмотреть вашу шинель!

Снимают с Башмачкина шинель.

ЧИНОВНИКИ. Чудная, всё же шинель... Не конфузьтесь, дорогой, это чистая правда. Похвально!

Убирают шинель.

ЧИНОВНИКИ. Нужно непременно выпить в честь обновки по бокалу шампанского!

Подают шампанское.

БАШМАЧКИН. Я право...
ЧИНОВНИКИ. Давайте-ка, Акакий, дорогой! За шинель Акакия Акакиевича! Пусть служит она верно как и он сам!

Смеются, пьют, музыку делают громче, Башмачкину вливают два бокала шампанского.
Танцуют, Башмачкин тоже танцует, пока не начинает то и дело падать. Отползает, ищет свою шинель среди прочих шинелей и плащей, находит её на полу среди колош, надевает и шатаясь уходит.
Музыка двоится, отдаляется.


Сцена 13
Жёлтый фонарь. Падает снег.

БАШМАЧКИН. Не пойму, право... Где я? Куда идти? И как? Выходит, что заблудился. Эво оно как... Не по себе... Так же можно и того... чего-то.

Пытается осмотреться.

БАШМАЧКИН. Нет, лучше уж и не глядеть...

Башмачкин закрывает глаза, гаснет жёлтый фонарь.
Затемнение.

БАШМАЧКИН. Вот... Так хорошо. Так и пойду.

Слышен скрип шагов по снегу... сдавленный смех. Зажигается зажигалка, пред Башмачкиным - Некто в шубе с торчащими усами... Некто держит Башмачкина за воротник.

НЕКТО В ШУБЕ. А ведь шинель-то - моя!
БАШМАЧКИН (тихо). Ка-ра...

Некто в шубе приставляет кулак к лицу Башмачкина.

НЕКТО В ШУБЕ. А вот только крикни. (улыбается.)

Некто в шубе задувает огонёк зажигалки, затемнение.
В темноте: хохот, глухие звуки ударов, вопль, стон, снова хохот...
Пауза.

БАШМАЧКИН (сдавленным криком). За-чем? Зачем вы меня обижаете?!..


Сцена 14
Тень Гоголя в кокошнике пьёт чай.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Ты спишь! - кричал Башмачкин задыхающимся голосом, - спишь и ни за чем не смотришь! Не видишь как грабят человека! А будочник смотрит - какого чёрта? Не видел ничего, говорит, видел только как остановил тебя среди площади какой-то человек, да думал то твой приятель и вместо чтобы понапрасну браниться, сходи, говорит, завтра к надзирателю так надзиратель отыщет, кто взял шинель.

Отпивает чай.

ИНТЕРВЬЮЕР. А это что у вас?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Что?
ИНТЕРВЬЮЕР. Это что, кокошник?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Где?
ИНТЕРВЬЮЕР. Ну... у вас на голове.

Тень Гоголя обнаруживает кокошник.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. А, это... Это хозяйка.
ИНТЕРВЬЮЕР. Кто?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Хозяйка. Старуха. Хозяйка квартиры Акакия Акакиевича. Она всплеснула руками, вот так...

Тень Гоголя вскидывает руки.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ (играет Хозяйку). Нужно идти прямо к частному! Квартальный надует! Пообщается и станет водить, лучше идти к частному, он мне знаком, частный! Анна, кухарка, уже не служит, определилась теперь к частному в няньки! И всякое воскресенье частный в церкви молится и весело на всех смотрит и стало быть, видно, должон быть добрый человек! Нужно идти к частному.

Пауза.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Меня в таком виде однажды застал знакомый писатель, Аксаков... Я отворил ему дверь в шерстяных чулках, в бархатном спенсере, на шее большой шарф, а на голове - кокошник. А он, вот так, как и вы сейчас смотрел на меня чуть не вскрикнув от удивления.

Отпивает чай.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Вот... А частный давай расспрашивать Акакия Акакиевича почему тот так поздно возвращался, да не заходил ли он и не был ли в каком неприличном доме, так что Акакий Акакиевич сконфузился совершенно и вышел.

Пауза.

ИНТЕРВЬЮЕР. А зачем?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Зачем вышел? Потому что сконфузился.
ИНТЕРВЬЮЕР. Нет. Зачем вы встретили Аксакова в таком виде?

Тень Гоголя отпивает чай.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Неизвестно. Может пошутил, а может...

Тень Гоголя отпивает чай.

ИНТЕРВЬЮЕР. А может что?

Пауза.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Гений? (смеётся.)


Сцена 15
Департамент.

ЧИНОВНИКИ. Акакия Акакиевича ограбили... Шинель то его, того... Явился сегодня весь бледный и в старом капоте... Видели, видели... Да, да... Капот-то сделался ещё  плачевнее... Как и сам Акакий Акакиевич... Даже не ясно кто из них плачевней. (смеются.) Ну, ну, не смешно... Не смешно... А не сделать ли нам для него складчину?

Пауза.

ЧИНОВНИКИ. Как тебя это тронуло... Ну-с, я тут вот только так... (вынимают из всех карманов мятые купюры.) Больше нет... Мы и без этого уже много истратились на директорский портрет... вот ещё немного... Вот я ещё... Вот, рваная ещё... Всё.

Пересчитывают.

ЧИНОВНИКИ. Да... Сумма самая бездельная.

Появляется Башмачкин. Чиновники вручают ему деньги, Башмачкин сжимает их в кулаке.

ЧИНОВНИКИ. Вот, Акакий Акакиевич... самая безделица, но... (шёпотом.) Позвольте, по крайней мере, помочь вам добрым советом... Не нужно идти к квартальному, потому что может так случиться, что квартальный, желая заслужить одобрение начальства, отыщет каким-нибудь образом шинель, но шинель, всё таки останется в полиции, если вы, Акакий Акакиевич, не представите законных доказательств, что она принадлежит вам. (на ухо Башмачкину.) Лучше обратитесь к одному значительному лицу...

Звучит музыка.
Чиновники преображаются в нечто значительное.

ЧИНОВНИКИ. Одно значительное лицо, недавно сделался значительным лицом, а до этого он был незначительным лицом... Так вот это значительное лицо, спишась и снесясь с кем следует, может заставить дело идти успешнее!

Чиновники поворачиваются спиной, вынимают из кармана трубку телефона.

ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Говорите.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Пришёл какой-то Башмачкин.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Кто такой?
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Какой-то чиновник.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. А! Может подождать, теперь не время!


Сцена 16
Значительное лицо вертится перед зеркалом, потягивая чай из стакана.

ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО (в зеркало). Как?! Как вы смеете? Да... Как вы смеете? Знаете ли вы, с кем говорите? Хм? Да-а... Вы! (утёнку в тазу.) Да, да, вы... Знаете ли вы, с кем говорите? Я вас спрашиваю!

Значительное лицо топит утёнка в тазу, довольно потягивая чай. Раздаётся звонок.

ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО (в трубку). Говорите.
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Звонила ваша матушка...
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. С какой целью?
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Интересовалась вашим самочувствием.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. А конкретней?
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Не дует ли вам шею без кашне? Сегодня морозно.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО (потягивает чай). Вы знаете с кем вы разговариваете?
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Знаю.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. С кем?
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. С вами.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Совершенно верно. А это значит, что всё должно идти в строжайшем порядке! Коллежский регистратор должен доложить губернскому секретарю, губернский секретарь - титулярному или какому другому и чтобы уже потом дело доходило до меня. (потягивает чай.)
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Так ей и передать?
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Кому?
ГОЛОС ИЗ ТРУБКИ. Вашей матушке.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Да. Пусть оформляет свой запрос регистратору или катится к чёрту! (бросает трубку.) Строгость, строгость и строгость!

Значительное лицо тянет чай, поглядывает на Башмачкина, на часы...

ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Можете войти. Что вам угодно?
БАШМАЧКИН. Шинель-то... Того... Дескать... шинель совершенно новая, а теперь ограблен бесчеловечным образом... Я к вам... Ходатайствуйте своим каким-нибудь того... Спишитесь с господином обер-полицмейстером или кем там другим и отыщите шинель, она совершенно новая! Понимаете?

Значительное лицо долго-долго потягивает чай.

ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Что вы, милостивый государь, не знаете порядка? Вы куда зашли? Не знаете как дела водятся? Об этом вашем вы должны были прежде подать просьбу в канцелярию, она пошла бы к столоначальнику, к начальнику отделения, потом передана была бы секретарю, а секретарь доставил бы уже её мне...
БАШМАЧКИН. Но ваше превосходительство, я, ваше превосходительство, осмелился утрудить потому, что секретари того... Ненадёжный народ.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Что, что, что? Откуда вы набрались такого духу? Откуда вы мыслей таких набрались? Что за буйство такое распространилось между людьми против начальников и высших! Знаете ли вы, кому вы это говорите? Понимаете ли вы, кто стоит перед вами? Понимаете ли вы это? Понимаете ли это? Я вас спрашиваю!

Значительное лицо выдёргивает деньги из рук Башмачкина, рвёт их и сыпет бумажки ему на голову.


Сцена 17
Воет вьюга.
Одеревеневший Башмачкин снимает капот, стелет, ложится.

ОТРАЖЕНИЕ (промакивая бумагой лоб Башмачкину). Через полтора суток ему непременный капут. Вы, матушка, времени даром не теряйте, закажите ему тепереже сосновый гроб, потому что дубовый будет для него дорог.

Башмачкин приподымается.

БАШМАЧКИН. Петрович! Сделай шинель да чтобы западня для воров! Ага! И того... А одного из-под одеяла вытащите. Он в одеяле!
ОТРАЖЕНИЕ. Кто?
БАШМАЧКИН. Вор! В одеяле. Но это не шинель. Я понял. Я сразу теперь понял...

Башмачкин смеётся, ест бумагу.

БАШМАЧКИН. А это что? Мой старый капот? Зачем? У меня есть новая шинель, для чего мне капот... Вот, подайте мне её. Подайте мне её сюда. Мою шинель. Шинель. Где моя шинель? Я вас спрашиваю!

Башмачкин вглядывается в зеркало.

БАШМАЧКИН. Виноват, ваше превосходительство... Однако же вы - муха... и я вас съел. А где тот чудесный молодой человек с бакенбардами? Он всё поправит...
ОТРАЖЕНИЕ. Погиб. На дуэли.
БАШМАЧКИН (счастливо). Ай да сукин сын...

Башмачкин испускает дух.


Сцена 18
Интервьюер открывает коробку из-под обуви, достаёт из неё гусиное перо, 3 пары носков, две пуговицы, немного бумаги. Заворачивает Башмачкина в капот, кладёт в коробку из-под обуви, уносит.
Появляются Чиновники, потягивают чай, рассматривают предметы оставшиеся от Башмачкина.

ЧИНОВНИКИ. Стало быть... Так вот оно... Того...

Прилетает муха. Чиновники ловят муху, надевают ей носочки, цепляют на голову пуговицу, усаживают за стол Башмачкина, вручают ей перо, кладут лист бумаги. Муха радостно лепечет что-то невразумительное и булькающее, приступает водить пером по бумаге.

ЧИНОВНИКИ. Стало быть... Так вот оно... Того...

Звучит департамент, звучит город, за окном течёт жизнь.


Сцена 19
Тень Гоголя и Значительное лицо.

ТЕНЬ ГОГОЛЯ (тянет чай). Знаете, а по Петербургу ходят слухи что у Калинкина моста и далеко подальше показывается по ночам мертвец, в виде чиновника и всё ищет он какой-то стащенной шинели... И сдирает со всех плеч шинели, не разбирая ни чина ни звания... На кошках, на бобрах, на вате, енотовые, лисьи, медвежьи шубы, словом, всякого рода меха и кожи!
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО (тянет чай). Вздор.
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Да, да... Жалобы поступают со всех сторон. В полиции сделано даже распоряжение - поймать мертвеца! Живого или мёртвого и наказать его жесточайшим образом. Кстати, о мертвецах! Акакий Акакиевич Башмачкин - тот мелкий чиновник, распечённый в пух вашим благородием, умер!
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. То есть... Как умер?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Скоропостижно. В горячке.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. То есть... Почему умер?
ТЕНЬ ГОГОЛЯ. Не выдержал должностного распинанья.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. То есть... Как не выдержал? Да как он вообще смеет? Как вы вообще смеете? Знаете ли вы с кем говорите? Знаете ли вы с кем вы вообще говорите?

Кричит кошка, что-то грохочет. Тень Гоголя вскакивает, переворачивает лампу, разрывает экран.
Затемнение.

ГОЛОС БАШМАЧКИНА (шёпотом в темноте). А! Так вот ты наконец! Наконец я тебя того... поймал за воротник!

Значительное лицо зажигает зажигалку, рядом с ним то ли Гоголь, то ли Башмачкин...

ГОГОЛЬ. Давно хотел тебе сказать, люди в мире  разделяются на две категории: одни сидят на трубах...
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. А другим нужны деньги?
ГОГОЛЬ. А другие становятся классиками... На трубе сидишь ты.
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО. Но, это уже не шинель...
ГОГОЛЬ. Нет, не шинель... Вот «Шинель». (раскрывает книгу.)
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО И ГОГОЛЬ (читают). Твоей-то шинели мне и нужно. Не похлопотал об моей да ещё и распёк - отдавай же теперь свою! (вручает книгу.) Читай, читай...

Пауза.

ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО (шёпотом). Как вы смеете? Понимаете ли, кто перед вами?

Гоголь улыбается, грозит пальцем и задувает огонь зажигалки.


Сцена 20
В полумраке Интервьюер захлопывает книгу, возвращает на место лампу, стул, осматривает разорванный экран, возвращает на место зеркало с Отражением... Отражение внезапно отходит в сторону, Интервьюер остаётся в зеркале. Отражение, помахав Интервьюеру рукой, собирает саквояж, вынимает плёнку из записывающего устройства...

ИНТЕРВЬЮЕР (пробует выбраться из зеркала). Эй! Эй! Что всё это значит?
ОТРАЖЕНИЕ. Неизвестно. Может шутка, а может...
ИНТЕРВЬЮЕР. А может что? Чертовщина какая-то...
ОТРАЖЕНИЕ (сжигает плёнку). Нет, нет, ну что вы... Какая же это чертовщина? Это самая настоящая...
ИНТЕРВЬЮЕР. Самая настоящая что?
ОТРАЖЕНИЕ. ...Гоголевщина?

Отражение надевает наушники, включает плейер, звучит песня «Я иду по городу» группы «Кино». Интервьюер бьётся в зеркале, Отражение набрасывает на зеркало подобие шинели, берёт саквояж, уходит.
Интервьюер продолжает что-то кричать, выглядывая в свободном от шинели уголке зеркала. Сквозь музыку не разобрать что именно он кричит, но по губам читается...
Затемнение.


2026

_____________________________________

Теги: современный театр, современная пьеса, современная драматургия, Гоголь, режиссер Артем Малахов, пьеса Артема Малахова, драматург Артем Малахов.
_____________________________________