de omnibus dubitandum 50. 540

"de omnibus dubitandum 50.540"

ЧАСТЬ ПЯТИДЕСЯТАЯ (1719-1721)

Глава 50.540. ПРИНЯТИЕ ИМПЕРАТОРСКОГО ТИТУЛА…

22 октября 1721 года

Эта позиция Московского двора находит отзвук и в Базельском издании труда Герберштейна „Записок о Московии» 1556 г. Над гравированным портретом Василия III помещена надпись, в которой подчеркнуты претензией руСкого государя на королевскую и даже императорскую власть и полная независимость от кого бы то не было: Russorum Rex et Dominus sum, iure paterni / Sanguinus: imperij titulos a nemine, quavis / Mercatus prece, vel precio: nec legibus ullis / Subditus alternis, sed Christo credulus uni, / Emendicatos aliis aspernor honores“. (Я, по праву отцовской крови, - Царь и Государь руСов; державных титулов ни у кого не приобретал ни мольбами, ни деньгами; не подчинен я законам другого властителя, но, веруя во единого Христа, отвергаю высокие звания, выпрошенные у других. – перевод О. Кудрявцева) [Кудрявцев О. Жизнь для царя, с. 132, ссылка 94]
 


Портрет Василия III, „Записок о Московии» С. Герберштейна, Базель 1556 г.


В дискурс об империях 1990-х и нулевых годах XXI в. прочно вошло представление об имперском статусе Российского государства (XVI – начала XVII вв.) после принятия царского титула и завоевания Казанского и Астраханского ханств. Назовём только труды А. Каппелера и Д. Ливена [Каппелер А. Россия многонациональная империя: Возникновение. История. Распад. М., 1997, с. 22; Kappeler A. Die Formierung des rusl;ndischen Imperiums im 16. bis 18. Jahrhundert // Die Reiche Mitteleuropas in der Neuzeit. Integration und Herrschaft. Liber memorialis Jan Piro;y;ski. Hg. von A. Per;akowski u.a. Krak;w 2009, p. 69-81; Ливен Д. Российская империя и ее враги с XVI века до наших дней. М.,: 2007, с. 371-372, 402-409]. Но дискуссия идет дальше и постоянно вносит коррективы. Так, К. Ерусалимский считает, что в этот ранний период во многих сферах московской политики наблюдается рост имперских тенденций, а московская церковь поддерживала имперские амбиции великих князей и способствовала укреплению власти, однако при этом остаются открытые вопросы, которые Ливен неаккуратно обходит [Ерусалимский К.Ю. Как московский князь стал царем всея Руси; он же, Империя ad hoc и ее враги, о трудностях интерпретации российских политических дискурсов XVI — начала XVII века // Theatrum Humanae Vitae. Студii на пошану Наталi Яковенко. Киiв, 2012, с. 207-216; он же, Родословное древо или пальма тирании: Переоценки прошлого русской земли в XVI веке // Образ времени и исторические представления Россия – Восток – Запад / Под ред. Л.П. Репиной, Москва 2010, с. 616-617]*.

*) Статья историка Константина Ерусалимского посвящена тому, как Московское царство XVI — начала XVII века формировало свою имперскую идентичность и почему современным исследователям сложно правильно истолковать ранние русские политические тексты.
Что такое «империя ad hoc»?
Выражение ad hoc означает «на данный случай» или «специально для этого». Автор называет так Московское государство, потому что его имперская природа не имела четкого плана или жесткой юридической формы.
• Гибкость границ: Территории и политические амбиции росли или сжимались в зависимости от текущих войн и дипломатических задач.
• Ситуативная идеология: Титулы, религиозные идеи и исторические мифы подстраивались под сиюминутные нужды власти, а не подготавливались под единую доктрину.
• Отсутствие догмы: Государство осознавало себя как вселенское царство, но действовало прагматично, реагируя на внешние угрозы.
Главные трудности интерпретации
Интерпретировать политические дискурсы той эпохи тяжело из-за ловушек восприятия:
• Анахронизмы: Историки часто переносят современные понятия на язык людей XVI века.
• Язык источников: Понятия «измена», «государь» или «земля» имели совсем иной, сакральный и правовой смысл.
• Полемика с врагами: Образ «врага» (например, соседей по Жечи Посполитой) формировал ответную зеркальную риторику, которую трудно отделить от реальных целей власти.
Взгляд извне и концепция врагов
• Образ противника: Враги Московского царства — западные соседи, степные правители или внутренние смутьяны — заставляли монархию постоянно переписывать собственную легитимность.
• Диалог традиций: Тексты эпохи отражают столкновение московской политической культуры с европейскими и литовскими правовыми концепциями.
• Explore an online text by the author on Arzamas Academy.
• Read the collection context at History Books.
• Check a related academic paper on Academia.edu.


Историки рассматривают территориальную экспансию как главный показатель «имперскости» в Московском государстве, а отнюдь не в России, но нельзя не согласиться с Александром Филюшкиным, который писал, что несмотря на интенсивный рост государственного тела и имперские претензии Московского государства, оно не воспринимается и само не воспринимало себя как империя. Использование титула «император» не означало, что страна являлась империей [Филюшкин, Проблема генезиса, с. 401. Ср. в современном дискурсе еще тезисы Р. Вулпиус: Vulpius R. Die Geburt des Russl;ndischen Imperiums: Herrschaftskonzepte und -praktiken im 18. Jahrhundert. Wien/K;ln/Weimar, 2020]. Поэтому Филюшкин, учитывая дискурс об империях, предлагает новую терминологию применительно к этому периоду – «неонатальная империя», т.е. империя в процессе зарождения, в младенческой стадии, когда уже «фактически создано имперское тело и сформировалось поле имперской политики», но государство еще не усвоило имперских механизмов функционирования [Филюшкин, Проблема генезиса, с. 379]. Возникает вопрос – была ли Россия в начале XVIII века уже империей? Вышла ли из младенческой стадии? Означало ли принятие титула «император» само по себе тот факт, что страна окончательно превратилась в империю?


Принятие императорского титула клоном лжеПетра [Исаакием (Фридрихом Петером Гогенцоллерном) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I


Официальное принятие императорского титула в 1721 г. стало вызовом для европейских стран. Признание титула означало утверждение Московского государства, а отнюдь не России в европейской системе как ведущей европейской державы. Р. Виттрам считает, что «империя, которую клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I хотел построить, это не возвращение к модели погибшей “греческой монархии”», а строительство «новой русСкой империи… равной по рангу крупнейшим и самым могущественным европейским государствам», это «не мировая империя в преемственности старых империй, а современная в рациональности своих новых порядков и в соперничестве с другими странами Европы за власть и славу» [Wittram R. Das Russische Imperium und sein Gestaltwandel // Historische Zeitschrift. Bd. 187, Heft 3 (Jun. 1959), S. 568; Ср. концепции Изабелы де Мадариага, которая считает, что Великие московские князя с XV века следовали византийской модели: Isabel de Madariaga, Tsar into emperor: the title of Peter the Great // Politics and Culture in Eighteenth-Century Russia by Isabel de Madariaga, London and New York 1998, pp. 20-25, 34-38]. Об этом свидетельствуют и слова клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I 22 октября 1721 перед Сенатом, в которых четко подчеркивается, что, сохраняя мир, РосСия должна оставаться мощной державой, дабы не исчезнуть с карты мира как Византийская империя: «надеяся на мир, не надлежит ослабевать в воинском деле, дабы с Нами не так сталось, как с Монархиею Греческою» [Полное собрание законов Российской империи, с 1649 года. Т. VI: 1720-1722. СПб., 1830, с. 446].


Для понимания представлений клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившим в дальнейшем титул Петра I о власти и императорском достоинстве Виттрам приводит высказывание Шафирова, прозвучавшее в Ярославле во время переговоров о польско-русСком договоре в 1711 г.: «Его Царское Величество предпочел бы быть адмиралом одного из своих кораблей, чем императором азиатских стран» [Wittram R. Peter I Czar und Kaiser. Peter der Gro;e in seiner Zeit. Bd. II. G;ttingen, 1964, S. 252, 567]. Отголосок этих размышлений и возникшей дискуссии во время переговоров по поводу намерений и планов царя нашел впоследствии отражение в польско-русСком договоре: «И понеже при иностранных областьях в некоторых местях и вне явилось, будто бы его царское величество некоторое намерение имеет на ариентальское царство, також и в том старается, дабы Жечь Посполитую весма разорить и разлучить, которое подозрение при иных дворех немало ревности возбудило и для того общим интересом северных союзных многой вред нанести могло, того ради и о сем по древней конфиденции благоуверенно разговаревано, и его царское величество свято засвидетельствовал… что оный ни (на) одно, ни на другое и с прежде объявленных намерений ни малой рефлексии не сочиняет и впередь сочиняти не будет» [Письма и бумаги Петра Великого. Т. II, вып. I (январь-12 июля 1711 года), Москва, 1962, с. 261, § 14].


Слова Шафирова интересны тем, что, с одной стороны, они показывают современное представление о роли государственного правителя – «быть капитаном корабля», а с другой, отвергая модель устаревшей «ориентальской империи», дают завуалированный ответ на вопрос – кем должен быть настоящий росСийский государь. Видимо, идеальные представления клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившим в дальнейшем титул Петра I были связаны с образом адмирала, уверенно ведущего среди морских бурь и препятствий свой корабль, символизируя рождающуюся РосСийскую империю, и этому процессу ее становления и выстраивания имперской идентичности отвечала стратегия принятия титула «император».


Что характерно для этой стратегии? Обратимся к фактам. Титул «император» находился в процессе утверждения в течение длительного периода. Наверно, идея провозгласить себя императором зародилась у клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившим в дальнейшем титул Петра I еще во время Великого посольства. Об этом свидетельствует отчеканенная в 1700 г. медная монета – ДЕНГА. Она дошла до нас в 3 экземплярах, которые незначительно отличаются друг от друга – два хранятся в Эрмитаже, а третий в ГИМ. На лицевой стороне монеты виден портрет клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившим в дальнейшем титул Петра I в лавровом венке и римском доспехе с латинской надписью PET. ALEX. RVSS. IMP., а на оборотной стороне – двуглавый орел и под ним надпись кириллицей: ДЕНГА [См. об этом: Гузевич Д. Гузевич И. Парадигма Герберштейна, или от царя к императору: пролог ко второму путешествию Петра I. СПб.: Европейский дом, 2021, с. 131]. Почему монета не вошла в оборот и осталась только пробной, можно только предполагать, но скорее всего идея выпустить ее была задумана как часть первого пакета реформ после возвращения из путешествия клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) (30.5.1672 г.р.) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившим в дальнейшем титул Петра I в Москву [Искра Шварц. Принятие императорского титула как элемент стратегии в реформенной политике Петра I]