На краю Африки

 На краю Африки

Израиль и Африка: близость материков, расчёт государств и испытание совести

**Александр Аит**
**29 августа 2026 года**
**Цфат, Израиль**

Иногда география говорит о государстве больше, чем его официальные доктрины.

Формально Израиль находится в Азии.

Но если посмотреть на карту не глазами чиновника, а глазами человека, который видит линии древних дорог, движение народов и дыхание пустыни, становится ясно: Израиль живёт на краю Африки.

Египет начинается совсем рядом.

Синай соединяет и одновременно разделяет два мира.

Красное море ведёт к Африканскому Рогу.

От Эйлата до африканского берега — не отвлечённое географическое расстояние, а один стратегический коридор.

Даже великий Сирийско-Африканский разлом, проходящий через нашу землю, напоминает: природа не слишком уважает политические границы. Она соединяет Галилею с долиной Иордана, Мёртвым морем и Восточной Африкой в одну огромную геологическую судьбу.

Живя в Цфате, я иногда думаю, что нахожусь не только на севере Израиля.

Я живу на краю Африки.

Однако Израиль смотрит на Африку не как человек, стоящий на пороге соседнего дома. Он чаще смотрит на неё как государство, окружённое угрозами и постоянно ищущее союзников, рынки, голоса в международных организациях и дополнительные линии обороны.

В этом взгляде присутствует уважение.

Присутствует интерес.

Присутствует страх.

А иногда присутствует и высокомерие.

## Африка как выход из одиночества

Когда в 1948 году возникло Государство Израиль, оно оказалось не просто маленькой страной среди враждебно настроенных соседей.

Оно оказалось в дипломатическом одиночестве.

Арабские государства стремились окружить Израиль кольцом непризнания. Поэтому молодое государство начало искать партнёров за пределами непосредственного арабского окружения: в Иране шахского периода, Турции, Эфиопии и молодых африканских странах, освобождавшихся от европейского колониализма.

В 1950–1960-е годы Израиль пытался представить себя Африке не как продолжение Европы, а как небольшую страну, тоже возникшую после борьбы за независимость.

Это было важным психологическим ходом.

Израиль говорил африканцам:

мы тоже строим государство почти с нуля;

мы тоже осваиваем трудную землю;

мы тоже живём среди недостатка воды;

мы тоже окружены более крупными силами;

мы готовы поделиться опытом.

Одной из первых африканских стран, установивших отношения с Израилем, стала Гана. Израильское сотрудничество с ней началось ещё в конце 1950-х годов, а Голда Меир лично посещала страну. Израиль направлял в Африку агрономов, врачей, инженеров и специалистов по строительству, создавал программы подготовки кадров, помогал развивать сельское хозяйство и систему орошения. [МИД Израиля о связях с
В этом сотрудничестве действительно было немало полезного.

Израиль сам учился выращивать урожай в засушливой земле. Он создавал системы капельного орошения, развивал сельскохозяйственные поселения, учился очищать воду и превращать ограниченные природные ресурсы в основу государства.

Африке был нужен именно такой практический опыт.

Не длинные европейские лекции.

Не очередное обещание светлого будущего.

А вода, семена, медицина, образование и технология, способная работать в жарком климате.

И Израиль мог это предложить.

Но за гуманитарной помощью всегда стояла политика.

Каждый африканский партнёр был для Израиля ещё одним государством, которое могло признать его, открыть посольство, поддержать при голосовании в ООН или хотя бы не присоединиться к очередной антиизраильской резолюции.

Благотворительность и государственный расчёт шли рядом.

Так почти всегда бывает в международной политике.

## Разрыв после войны 1973 года

После Шестидневной войны 1967 года положение стало меняться.

Для многих африканских государств Израиль уже выглядел не маленькой страной, борющейся за выживание, а военной державой, удерживающей захваченные территории.

После войны Судного дня 1973 года большинство стран Африки разорвало или резко сократило отношения с Израилем.

На них давили арабские государства.

Им предлагали нефть, кредиты, инвестиции и политическую поддержку.

Палестинский вопрос становился частью общего антиколониального мировоззрения. Для народов, недавно освободившихся от европейских империй, судьба палестинцев всё чаще виделась через собственный исторический опыт.

Израиль обвинял Африку в неблагодарности.

Африка обвиняла Израиль в том, что государство, возникшее после преследований и изгнания, само стало силой, лишающей другой народ земли и политического будущего.

Так возникло противоречие, которое сохраняется до сих пор.

Израиль хотел, чтобы Африка помнила его агрономов и врачей.

Африка всё чаще смотрела на контрольно-пропускные пункты, поселения и палестинских беженцев.

Обе стороны видели собственную правду.

## Тёмная страница Южной Африки

Особенно сложной и болезненной стала история отношений Израиля с Южно-Африканской Республикой времён апартеида.

Поначалу Израиль публично осуждал расовую систему. Но по мере ухудшения отношений со многими африканскими странами контакты с режимом белого меньшинства стали расширяться — прежде всего в военной, экономической и технологической областях.

Для Израиля это объяснялось прагматизмом.

ЮАР тоже находилась в международной изоляции.

У неё были деньги, сырьё, военные возможности и общий интерес к сотрудничеству.

Но нравственная цена такого прагматизма оказалась огромной.

Еврейское государство, постоянно напоминающее миру о трагедии преследований, оказалось связано с режимом, который официально делил людей по цвету кожи.

Можно сколько угодно объяснять это обстоятельствами холодной войны, борьбой с советским влиянием и необходимостью выживания.

Но объяснение ещё не является оправданием.

Именно память о сотрудничестве с прежним режимом помогает понять, почему современная Южная Африка занимает настолько жёсткую позицию по отношению к Израилю.

Для Африканского национального конгресса палестинский вопрос давно стал продолжением собственной борьбы против апартеида. Израиль категорически отвергает такое сравнение, однако в южноафриканском политическом сознании оно укоренилось очень глубоко.

Сегодня ЮАР выступает одним из главных международных обвинителей Израиля. В декабре 2023 года она обратилась в Международный суд ООН с иском по Конвенции о геноциде. Израиль отвергает обвинения и утверждает, что ведёт войну против ХАМАС, а не против палестинского народа. Дело остаётся незавершённым: в марте 2026 года Израиль представил письменный ответ, а дальнейший обмен документами растянут на годы. [Материалы Международного суда ООН](https://www.icj-cij.org/case/192), [заявление правительства
Это уже не обычный дипломатический спор.

Это столкновение двух исторических памятей.

Израиль говорит: вы не понимаете, что значит жить после 7 октября под угрозой уничтожения.

ЮАР отвечает: вы не хотите видеть, что значит десятилетиями жить без государства, под военным контролем и в неравенстве.

Каждая сторона обращается к собственной ране.

Но рана, превращённая в политический аргумент, далеко не всегда помогает услышать боль другого.

## Возвращение Израиля в Африку

После окончания холодной войны и начала мирного процесса на Ближнем Востоке Израиль постепенно восстановил отношения со многими африканскими государствами.

Возвращение происходило уже под другими лозунгами.

Теперь Израиль предлагал не только сельское хозяйство и медицину.

Он предлагал безопасность.

Разведывательные технологии.

Киберсистемы.

Беспилотные аппараты.

Контроль границ.

Подготовку специальных подразделений.

Средства наблюдения.

Методы борьбы с терроризмом.

Африканские правительства сталкивались с исламистскими группировками, гражданскими конфликтами, контрабандой, пиратством и попытками государственных переворотов. Израиль обладал технологиями, которые могли помочь власти сохранить контроль.

Для Кении, Эфиопии, Уганды, Руанды, Ганы и ряда других государств сотрудничество с Израилем стало практическим вопросом.

Израильские технологии способны обнаруживать утечки воды, повышать урожайность, охранять аэропорты и защищать правительственные учреждения.

Но здесь появляется сложный вопрос.

Одна и та же система наблюдения может использоваться для поиска террориста — или для слежки за политическим противником.

Одна и та же программа может защищать государство — или помогать авторитарному режиму подавлять собственное население.

Одна и та же подготовка спецслужб может спасти людей во время теракта — или сделать репрессивную машину более эффективной.

Израиль нередко предпочитает не задавать лишних вопросов африканским партнёрам.

Если правительство признаёт Израиль, сотрудничает в сфере безопасности и не поддерживает его противников, то внутреннее устройство этого правительства часто отходит на второй план.

Впрочем, подобным образом ведут себя не только израильтяне.

Так действуют США, Китай, Россия, Франция, Турция и страны Персидского залива.

Беда заключается не в том, что Израиль единственный использует Африку в своих интересах.

Беда в том, что он стал одним из участников огромного торга, в котором интересы африканских народов слишком часто уступают интересам правящих элит и внешних держав.

## Красное море и Африканский Рог

Для современного Израиля Африка — это уже не дальняя дипломатическая периферия.

Это часть непосредственной безопасности.

Через Красное море проходят важнейшие торговые пути.

Рядом находятся Йемен и позиции хуситов.

Через Судан в прошлом шли маршруты поставок оружия.

В Африканском Роге соперничают Турция, Египет, Эфиопия, Объединённые Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Иран, Китай и западные государства.

Израиль не может смотреть на этот регион как на далёкую окраину мира.

В декабре 2025 года Израиль стал первым государством, официально признавшим независимость Сомалиленда — территории, фактически отделившейся от Сомали ещё в 1991 году. Израиль заявил о намерении развивать сотрудничество в сельском хозяйстве, здравоохранении, технологиях и экономике. Однако Сомали, Африканский союз, Египет, Турция и ряд других государств осудили решение как нарушение территориальной целостности Сомали. [Reuters о признании

Официально речь идёт о дипломатии.

Но географию невозможно не заметить.

Сомалиленд находится на берегу Аденского залива — напротив Йемена, рядом с Баб-эль-Мандебским проливом. Это одно из самых чувствительных мест мировой торговли и ближневосточной безопасности.

Поэтому признание Сомалиленда выглядит не только как поддержка маленького непризнанного государства.

Оно выглядит как попытка Израиля закрепиться на африканском берегу напротив своих противников.

Это и есть новая израильская политика в Африке:

дипломатия соединяется с разведкой;

сельское хозяйство — с безопасностью;

экономика — с контролем морских путей;

признание государства — с поиском стратегической опоры.

## Марокко, Судан и пределы «соглашений Авраама»

Отдельное место занимает Северная Африка.

В 2020 году Израиль восстановил официальные отношения с Марокко. Между странами существуют исторические человеческие связи: сотни тысяч израильтян происходят из марокканских еврейских семей, сохраняют музыку, кухню, семейную память и уважение к стране предков.

Марокко для Израиля — не просто ещё один дипломатический партнёр.

Это часть внутренней израильской истории.

Но нормализация имела и политическую цену: США признали марокканские притязания на Западную Сахару. За красивыми словами о мире снова стоял геополитический обмен.

Отношения с Суданом развивались иначе.

В 2020 году было объявлено о движении к нормализации, а в 2023 году стороны говорили о подготовке соглашения. Но гражданская война разрушила государственные институты Судана и отодвинула дипломатический процесс в неопределённое будущее. [Reuters о переговорах Израиля и
Это показывает пределы дипломатии, построенной преимущественно на контактах с правящей верхушкой.

Можно подписать документ с генералами.

Можно провести тайную встречу.

Можно получить обещание.

Но если государство распадается, а общество не принимает соглашение, бумага остаётся бумагой.

Настоящий мир заключается не только между кабинетами.

Он должен постепенно становиться частью общественного сознания.

## Битва за Африканский союз

Израиль много лет стремится получить устойчивое место наблюдателя при Африканском союзе.

В 2021 году председатель комиссии Африканского союза предоставил Израилю такой статус. Но решение вызвало сопротивление, прежде всего со стороны Алжира и Южной Африки. В 2023 году статус был приостановлен, а вопрос передан на рассмотрение. [Заявление председателя комиссии Африканского
Почему Израилю так важно находиться в этой организации?

Африканский союз объединяет 55 государств.

Это огромный дипломатический блок.

В ООН каждый голос формально равен: голос маленькой африканской страны весит столько же, сколько голос крупного государства.

Поэтому борьба за Африку — это ещё и борьба за международную легитимность.

Израиль приезжает с технологиями, помощью и предложениями сотрудничества.

Палестинцы обращаются к антиколониальной памяти Африки.

Южная Африка говорит о правах человека.

Марокко, Кения, Эфиопия, Руанда и другие страны исходят из собственных интересов.

Алжир противостоит Израилю не только из солидарности с палестинцами, но и в рамках соперничества с Марокко.

В итоге Израиль пытается иметь дело с каждой африканской столицей отдельно, потому что единого африканского отношения к нему не существует.

Африка не является одним государством.

Она не говорит одним голосом.

Одни страны видят в Израиле полезного партнёра.

Другие — союзника Запада.

Третьи — военную державу, связанную с оккупацией палестинских территорий.

Четвёртые стараются одновременно сотрудничать с Израилем и поддерживать палестинцев.

## Две Африки в израильском сознании

Но самое серьёзное противоречие проявляется не в дипломатии.

Оно находится внутри самого Израиля.

Существует Африка, которую Израиль приглашает на международные конференции.

Африка президентов, министров, генералов и предпринимателей.

С ней говорят об инвестициях, технологиях, воде, безопасности и взаимной выгоде.

И существует другая Африка.

Та, которая пришла к Израилю пешком через Синай.

Это эритрейцы и суданцы, бежавшие от диктатуры, бессрочной военной службы, войны, этнического насилия и нищеты.

Их часто называют не беженцами, а «проникшими» — словом, которое заранее превращает человека в угрозу.

В Израиле остаётся около тридцати тысяч просителей убежища, большинство из которых происходят из Эритреи и Судана. Многие живут здесь долгие годы, говорят на иврите, работают в гостиницах, ресторанах, уборке и строительстве, однако продолжают существовать без ясного и устойчивого будущего. [HIAS о положении просителей убежища в Израиле](https://hias.org/where/israel/)

И здесь возникает неприятный вопрос.

Почему Израиль готов помогать африканскому фермеру у него на родине, но с таким трудом признаёт человеческое достоинство африканца, оказавшегося на улицах Тель-Авива?

Почему африканский министр становится почётным гостем, а африканский беженец — демографической опасностью?

Почему государство, созданное народом изгнанников, так боится нескольких десятков тысяч людей, оказавшихся между войной, диктатурой и невозможностью возвращения?

Да, государство обязано контролировать границу.

Да, среди прибывших могут быть экономические мигранты.

Да, массовая нелегальная миграция создаёт нагрузку на бедные районы южного Тель-Авива.

Да, местные жители имеют право требовать безопасности, порядка и справедливого распределения социальных проблем.

Нельзя заставлять один небогатый район платить за решения всего государства.

Но нельзя и десятилетиями держать людей в бесправном состоянии, не определяя, кто из них беженец, кто нуждается во временной защите, а кто действительно может быть возвращён.

Государственная граница необходима.

Однако граница не должна проходить через человеческое сердце.

## Эфиопские евреи: возвращение и унижение

Есть ещё одна важная часть отношений Израиля с Африкой — эфиопские евреи.

Операции по их вывозу стали одними из самых впечатляющих страниц израильской истории. Тысячи людей были доставлены в Израиль из Эфиопии и Судана. Для многих это стало исполнением многовековой мечты о возвращении в Иерусалим.

Но после прибытия выяснилось, что физически привезти человека в еврейское государство легче, чем принять его как равного.

Эфиопские израильтяне сталкивались с подозрением к своей религиозной традиции, социальным отчуждением, бедностью, трудностями в образовании, чрезмерно жёсткими действиями полиции и бытовым расизмом.

Государство сказало им:

вы наши братья, возвращайтесь домой.

Но общество не всегда было готово увидеть в них равных хозяев этого дома.

В этом проявилась старая болезнь израильского сознания — привычка измерять человека степенью его близости к европейскому образцу.

С этой болезнью сталкивались восточные евреи.

С ней столкнулись выходцы из Эфиопии.

С ней сталкиваются арабы.

С ней сталкиваются африканские мигранты.

Израиль очень гордится тем, что собрал евреев со всего мира.

Но настоящее собирание народа заканчивается не в аэропорту.

Оно заканчивается тогда, когда цвет кожи, акцент и страна происхождения перестают определять положение человека.

## Не колония, но и не бескорыстный друг

Было бы несправедливо объявить всю политику Израиля в Африке новым колониализмом.

Израиль не захватывал африканские территории.

Он не вывозил оттуда миллионы рабов.

Он не проводил границы между племенами линейкой по карте.

Он не создавал в Африке колониальные империи, подобные британской, французской, бельгийской или португальской.

Более того, многие израильские проекты действительно приносили пользу.

Вода приходила в деревни.

Врачи получали подготовку.

Фермеры осваивали новые методы.

Студенты приезжали учиться.

Спасатели помогали после катастроф.

Этого нельзя отрицать только потому, что за сотрудничеством присутствовал политический интерес.

Но столь же наивно изображать Израиль бескорыстным другом Африки.

Государства почти никогда не бывают бескорыстными.

Израилю нужны рынки.

Ему нужны союзники.

Ему нужны дипломатические голоса.

Ему нужен доступ к Красному морю.

Ему необходимо ограничивать влияние Ирана и Турции.

Ему выгодны военные и технологические контракты.

Он хочет, чтобы африканские страны меньше поддерживали палестинцев на международных площадках.

Поэтому отношение Израиля к Африке двойственно.

Он уважает её возможности, но иногда недооценивает её память.

Он предлагает технологии, но не всегда слышит нравственные претензии.

Он ищет партнёров среди африканских правительств, но нередко плохо понимает африканские общества.

Он хочет, чтобы Африка видела в нём страну, победившую пустыню, но не хочет, чтобы Африка сравнивала палестинскую трагедию со своим колониальным прошлым.

## Африка уже не проситель

Главная ошибка многих израильских политиков состоит в том, что они продолжают видеть Африку такой, какой она была шестьдесят лет назад.

Бедной.

Зависимой.

Нуждающейся в учителях.

Благодарной за любую помощь.

Но сегодняшняя Африка меняется.

Её население быстро растёт.

В ней формируются новые мегаполисы, рынки, технологические центры и политические движения.

За её ресурсы, порты, голоса и транспортные коридоры соперничают крупнейшие мировые силы.

Китай строит дороги и железные дороги.

Турция открывает посольства и военные объекты.

Россия предлагает безопасность и политическую поддержку.

Страны Залива инвестируют в порты и сельское хозяйство.

США стремятся сохранить влияние.

Европа пытается сдерживать миграцию.

Израиль в этой борьбе является заметным, но далеко не крупнейшим игроком.

Он уже не может разговаривать с Африкой языком наставника.

Будущее возможно только на языке равного партнёрства.

Не «мы принесём вам цивилизацию».

А «давайте вместе решать общие проблемы».

Не «мы дадим вам технологии в обмен на голос».

А «давайте строить отношения, которые переживут смену правительств».

Не тайные сделки только со спецслужбами.

А открытая работа с обществом, университетами, медициной, культурой и малым бизнесом.

## Испытание совести

Израиль стоит на краю Африки.

Но близость измеряется не километрами.

Можно жить рядом с материком и смотреть на него как на шахматную доску.

Можно отправлять специалистов в африканские деревни и одновременно унижать африканца у себя дома.

Можно говорить о дружбе с народами Африки и сотрудничать прежде всего с теми, кто контролирует армию, полицию и государственную казну.

Можно помнить собственное изгнание, но не узнавать изгнанника в другом человеке.

Вопрос отношений Израиля с Африкой — это не только вопрос дипломатии.

Это вопрос о самом Израиле.

Кем он хочет быть?

Небольшой крепостью, которая покупает временную лояльность, вооружает удобных правителей и ищет очередную точку наблюдения над Красным морем?

Или государством, способным предложить Африке не только технологии безопасности, но и честное человеческое партнёрство?

Израиль имеет право защищать свои интересы.

Но интерес, лишённый нравственной меры, постепенно превращается в цинизм.

А помощь, за которой постоянно скрывается требование политической благодарности, перестаёт быть помощью и становится сделкой.

## Заключение

Я живу в Цфате.

На галилейской горе.

Формально — в Азии.

Но совсем рядом начинается Африка.

Она приходит к нам через пустынный ветер.

Через Красное море.

Через эфиопскую музыку.

Через марокканские семейные традиции.

Через эритрейских рабочих на улицах Тель-Авива.

Через суданскую войну.

Через спор с Южной Африкой.

Через тревожный Аденский залив.

Через древний разлом, проходящий под нашей землёй.

Израиль не может отвернуться от Африки.

Но и Африка больше не собирается безмолвно принимать всё, что ей предлагают.

Отношения между ними будут становиться всё важнее. Однако прочными они окажутся только тогда, когда Израиль перестанет видеть в огромном материке склад ресурсов, рынок вооружений, собрание голосов в ООН и дальнюю линию собственной обороны.

Африка — не инструмент.

Не дипломатический тыл.

Не территория для чужого соперничества.

Это множество народов, государств, трагедий, культур и надежд.

Израиль находится на её краю.

И потому обязан научиться не только смотреть в сторону Африки.

Он должен научиться её видеть.