История третья. Взял своё

Алексей Асланович положил перед Ольгой несколько листов и постучал пальцем по подчёркнутой строке.

— За двенадцать дней семь имущественных конфликтов в одном небольшом ауле. Для нас здесь ничего нет, кроме одной странности. Посмотрите объяснения.

Ольга прочитала первый фрагмент, затем второй и быстро перелистнула остальные.

«Я чужого не брал. Взял своё».

Фраза повторялась семь раз.

— Дословно?

— Именно это и насторожило районных. Люди между собой не сговаривались, случаи разные, объяснения давали в разное время разным сотрудникам. Сначала решили, что кто-то их подстрекает, но общей связи между участниками не нашли. Материалы передали нам просто потому, что слишком уж всё аккуратно совпало. Вот и разберитесь, совпадение это или нет.

До аула Сергей почти не разговаривал. Дорога уходила вверх между лесистыми склонами, потом горы раздвинулись, открывая дома, сады и длинные полосы посадок. Ольга смотрела в окно и перебирала самые очевидные версии. Родственники могли обсуждать случаи между собой. Одна удачная фраза могла разойтись по аулу быстрее любой официальной информации. Никакой мистики для этого не требовалось.

Аскер встретил их во дворе. Под навесом ходили утки, и на одну из них, крупную, с белой шеей, он указал сам.

— Вот она. Из-за неё столько шума.

Сергей спросил, не мог ли сосед действительно купить утку. Аскер усмехнулся, но ответил без раздражения:

— Конечно, мог. Я тоже сначала так подумал. Мы рядом столько лет живём, не хотелось человека зря обвинять. Только странно получается: моя исчезла, у него такая же появилась. И всего одна. А кто по одной-то покупает? Ходил поговорить с одним человеком. Иногда самому трудно понять, где правда.

Ольга до этого почти не вмешивалась.

— И после этого решили забрать утку?

— После разговора всё стало проще. Он сказал, что человек иногда сам знает правду, только боится ей доверять. Я после этого и решил, что хватит себя уговаривать. Я чужого не брал. Взял своё.

Ольга задержала на нём взгляд. Аскер говорил спокойно, не путался и прекрасно помнил собственные сомнения. Они просто перестали иметь для него значение.

Когда вышли со двора, Сергей спросил:

— Ну что, уже стало интереснее? Или пока ничего необычного?

— Пока интересно только то, что фраза из объяснения возникла сама, без подсказки. А человек, с которым он разговаривал, интересует меня ещё больше. Но одного случая мало.

Мурат жил через несколько улиц. История с комбикормом оказалась запутаннее полицейской записи. Заказ делали несколько хозяйств, часть мешков выгрузили раньше, до конца улицы машина не дошла. Мурат несколько дней звонил поставщику, выяснял, кто сколько получил, ругался, собирался писать претензию. Потом перестал звонить, приехал к соседнему двору и забрал столько мешков, сколько считал своими.

Ольга позволила ему рассказать всё от начала до конца. Только потом спросила:

— Вы несколько дней пытались решить вопрос через поставщика. Что заставило вас вдруг перестать ждать?

— Да понял, что сам себя дураком выставляю. Деньги заплатил я, а должен ещё ходить и просить вернуть мне моё? Правда, не сам дошёл, посоветовался. У нас есть человек, к нему многие ходят. Хороший старик, мудрый. Выслушает спокойно, лишнего не скажет. Он-то и сказал, что если всё время ждать, когда другие поступят справедливо, можно так всю жизнь и прождать. Я и перестал ждать.

На улице Ольга остановилась.

— Теперь их двое, и оба перед тем, как действовать, с кем-то советовались.

— Думаете, один и тот же старик?

— Пока мы этого не знаем.

Третьим был не правонарушитель.

К спорному участку у реки они приехали уже ближе к полудню. За сеткой тянулись ряды фундука. Возле калитки их встретила Саида. О случившемся она говорила устало, будто этот спор продолжался уже слишком долго.

Ольга спросила не о земле, а о Руслане, который ночью перенёс ограждение.

— Раньше он мог так сделать?

— Ругался, доказывал, старые бумаги приносил. Но чтобы ночью столбы переставлять, такого не было. Мы всё-таки родственники. Хоть сто раз поссорься, утром всё равно встретишься.

— Значит, что-то изменилось. Когда?

Саида посмотрела на неё так, будто удивилась, что приезжая женщина ещё не поняла очевидного.

— К Мудрецу сходил.

Ольга впервые услышала это слово.

— Вы сами с ним разговаривали?

— Давно, после смерти мужа. Мне тогда казалось, что братья мужа меня из семьи вытеснят. Он велел ничего не решать сгоряча. Хорошо сказал. Потому я сейчас и не понимаю, что с ним стало. Раньше придёшь от него, и так спокойно на душе.

Пока Сергей спрашивал про ограждение, Ольга смотрела на ряды фундука.

Что-то царапнуло память.

Уже по дороге наверх всплыло имя.

Цеунеж.

Дух, дающий людям вредные советы.

Версия была почти слишком подходящей. Ольга даже почувствовала знакомый азарт, но тут же вспомнила ещё одну деталь. Цеунеж описывали старухой. Возможно, память просто подбросила персонажа с похожей функцией.

— Вы что-то придумали? — спросил Сергей.

— Возможно. Сначала посмотрим на Мудреца.

Его дом стоял выше остальных. Небольшой двор уходил к саду, за которым начинался лесистый склон. Под навесом сидел пожилой мужчина и очищал ножом яблоко.

Увидев гостей, он положил нож на стол и поднялся.

У него были седые волосы, сухое лицо и спокойные тёмные глаза. Возраст как раз такой, когда к человеку действительно можно прийти и спросить, как поступить.

Ольга остановилась на секунду дольше, чем требовалось.

Версия рассыпалась так быстро, что стало досадно.

Сергей представился и объяснил причину приезда. Старик пригласил их под навес и выслушал до конца, не перебивая.

— Значит, считаете, что я людей подговариваю?

— Пока ничего не считаем. Я хочу понять, что происходит во время ваших разговоров. Люди приходят к вам с сомнениями, а потом почему-то перестают сомневаться.

— Разве не за этим идут за советом? Что вы ещё хотите от старого человека? Чтобы он часами задавал вопросы, а в конце сказал: решайте сами?

Голос у него был негромкий и удивительно приятный.

Ольга улыбнулась.

— Примерно так я обычно и делаю.

Старик впервые посмотрел на неё с настоящим интересом.

— Психолог, значит? Тогда мы с вами почти коллеги.

— В том числе психолог. Но коллегами нас это не делает.

— Почему же? К вам приходит человек, которому плохо, и вы с ним разговариваете. Ко мне приходит человек, которому плохо, и я тоже с ним разговариваю.

Ольга почувствовала, как внутри возникает почти профессиональное раздражение. Не из-за самих слов, а из-за лёгкости, с которой он присваивал себе право знать ответ на чужой вопрос.

— Я не даю человеку готового ответа.

Мудрец отрезал кусочек яблока.

— Очень благородно. Только иногда человек приходит потому, что уже устал искать. Ему не нужны новые вопросы. Ему нужно, чтобы кто-нибудь наконец сказал правду.

Он говорил спокойно, и в какой-то момент Ольга поймала себя на том, что слушает уже не ради расследования.

— Возьмём вас. Вы приехали сюда разбираться с чужими утками, мешками, заборами. Кто-то не справился со своей работой, и теперь тратится ваше время. Наверное, не первый раз.

Ольга ничего не ответила.

— Вы умеете много, поэтому вас и зовут туда, где другим трудно. Для других очень удобно. А для вас?

Мысль была неприятной именно потому, что в ней не было явной нелепости.

Сколько чужих задач человек действительно берёт на себя только потому, что способен их решить?

— Может быть, иногда полезно перестать позволять людям распоряжаться вашим временем. Если оно ваше, почему его всё время забирают другие?

Ольга посмотрела на Сергея. Тот сидел чуть в стороне и ждал.

Вдруг всё происходящее показалось бессмысленным. Семь взрослых людей поссорились из-за имущества. Каждый сам сделал выбор и сам будет отвечать за последствия. Никакого преступного старика перед ней не было. Был пожилой человек, которого уважали соседи.

Она поднялась.

— Думаю, нам достаточно. Мы искали внешнее воздействие, а я его пока не вижу.

Сергей посмотрел на неё с удивлением, но ничего не сказал.

Мудрец тоже не улыбнулся. Только кивнул, будто именно такого решения и ждал.

Ольга дошла до калитки. Щеколда уже была в руке, когда она вдруг вспомнила, зачем сюда приехала.

Она так и не спросила, почему семь разных людей независимо друг от друга повторили одну и ту же фразу. Более того, минуту назад этот вопрос почему-то перестал казаться важным.

Ольга медленно отпустила щеколду.

Сергей уже вышел за калитку.

— Ольга Викторовна, что случилось?

Она повернулась к старику. Он сидел под навесом и смотрел прямо на неё.

Ольга почувствовала злость, вернулась к столу и села напротив.

— Теперь я понимаю, почему они так уверены.

Старик отложил яблоко.

— Они взрослые люди и сами отвечают за свои решения.

— Именно поэтому ваш способ работает так чисто. Вы ничего не заставляете их делать. Вы берёте сомнение, которое уже есть, и помогаете от него избавиться.

— Разве сомнения всегда полезны?

— Нет. Но несколько минут назад я собиралась уехать отсюда, так и не задав вам главный вопрос. И была абсолютно уверена, что это моё решение.

Мудрец немного помолчал.

— А почему вы решили, что оно было не вашим? Может быть, вам просто неприятно признать, что вы потратили время на самое обычное дело.

Знакомая лёгкость снова появилась в голове. Мысль звучала разумно, и именно поэтому теперь насторожила сильнее.

— Нет. Сейчас уже не получится.

Взгляд Мудреца изменился. Совсем немного, но доброжелательного старика перед ней больше не было.

— Что именно теперь не получится?

— Решить за меня, какую из моих мыслей оставить.

Она посмотрела на мужчину и на этот раз не позволила внешности перечеркнуть то, что уже знала.

— Цеунеж.

Сергей, стоявший у калитки, ничего не понял, зато старик понял сразу и медленно улыбнулся.

— Вот ведь как удобно получилось. На женщину я бы подумала сразу, а на вас никто бы не подумал.

— И всё-таки подумали, — усмехнулся он.

— Профессиональный недостаток.

— Тогда объясните мне как профессионал профессионалу, что именно вам не нравится. Я никому не приказывал воровать. Я только помогал людям перестать лгать себе.

— Нет. Вы помогали им перестать слышать всё, что мешало поступить так, как хотелось в момент обиды. Это не одно и то же.

— Ваша психология тоже меняет людей словами.

Мудрец замолчал, потом спокойно продолжил:

— Вы ведь понимаете, что люди всё равно будут ко мне приходить? Они привыкли спрашивать моего совета и не перестанут только потому, что вам не нравится результат.

— Понимаю.

Он тихо рассмеялся.

— И я буду давать им советы.

Ольга поднялась.

— Посмотрим, что из этого получится.

На обратном пути Сергей некоторое время обдумывал услышанное, потом вспомнил о том, с чего всё началось.

— А с этими семью теперь что делать? Они же всё равно чужое забирали, независимо от того, кто им что насоветовал.

— Это уже юридические вопросы. Не всё там обязательно чужое, и не факт, что каждый из них неправ. Пока влияние Мудреца сохраняется, нормального разбирательства не получится. Завтра будем разговаривать с людьми.

Сергей посмотрел на неё.

— Со всеми?

— Начнём с Аскера. Хочу посмотреть, сможет ли он теперь хотя бы представить, что сосед действительно купил эту несчастную утку. Если сможет, дальше уже можно разбираться с фактами.

На следующее утро Алексей Асланович застал Ольгу над теми же семью объяснениями. Рядом лежал чистый лист, на котором она выписала имена, адреса и вопросы, оставив между ними достаточно места для ответов.

— Я так понимаю, совпадение мы уже исключили?

— Исключили. Районным вернуть не получится.

Ольга снова посмотрела на знакомую строку: «Я чужого не брал. Взял своё».

— Сейчас они ещё наши.